Третья жена шейха
![Третья жена шейха](/uploads/covers/2024-04-21/tretya-zhena-shejxa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Зинаида Хаустова
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Третья жена шейха" полностью
Глава 68. Галеб
Мансур
Разгар свадьбы. Я участвую в традиционном танце с кинжалами и ловлю на себе восхищенный взгляд Галеба. Это ни с чем не сравнимые моменты счастья — видеть гордость в глазах своих сыновей.
Власть над плодом своих чресел особый вид кайфа. Сильно отличающийся от власти над женщинами. Жены мужчины обычно не любят друг друга. Хорошо, если не питают ненависти. В борьбе за любовь мужчины женщины готовы даже уничтожать.
Твои сыновья любят тебя и питают родственные чувства друг к другу, если ты их правильно воспитал. Они боготворят своего отца и в борьбе за его внимание стремятся стать лучше, прыгнуть выше своей головы. Конкуренция сыновей продуктивнее, чем конкуренция женщин.
Я горжусь своими сыновьями, но Галеб — кровь моего сердца. Ребенок от любимой женщины всегда для тебя особый. Моя особая боль, что Аллах благословил наш брак только одним ребенком. Но еще и поэтому Галеб мне особенно дорог.
По залу расплывается дым кальянов. Галеб жмется ко мне сбоку. В помещении царит расслабленная атмосфера. Девушки изгибаются в танце живота.
Одна, совсем юная, подходит к нашему столу. Зачаровывает своими чувственными движениями. Если бы не было рядом Галеба, можно было бы с ней уединиться. Я делаю глубокую затяжку и, отвернувшись, выпускаю дым в пространство.
— Отец, — Галеб не отрываясь смотрит на девушку.
— Да, сынок, — прижимаю его к себе крепче.
— Когда я вырасту, то женюсь на танцовщице, — с придыханием сообщает мне ребенок.
Коротко смеюсь и возвращаю взгляд на девушку. Она извивается в танце страсти. Бедра покачиваются на тонкой талии. Руки устремляются куда-то в небо. Тело прогибается в соблазнительной позе.
Невольно вспоминаю прошлое и Шушан. Делаю еще одну затяжку и замираю. Моя юная жена тоже будет стройной и гибкой. Выпускаю дым, смакуя предстоящее.
— Танцовщицы годятся только в наложницы, сынок. Ты женишься на приличных женщинах из своего рода.
— Мама говорит, что жена должна быть одна, — совершенно не удивляет меня сын. Латифа пытается перетянуть Галеба на свою сторону, но у нее не получится это сделать.
— Твоя мать воспитана в христианской культуре. Там разрешается только одна жена. Мы с тобой мусульмане, сын. Она никогда до конца нас не поймет. У тебя будет много жен, Галеб. А еще будут просто наложницы. Это разрешил нам сам Аллах, не твоей матери с ним спорить.
— Мама говорит, что беря других жен, ты причиняешь боль любимой женщине, — терпеливо объясняет Галеб мне слова Латифы.
Невольно чувствую укол совести. Латифа явно будет страдать. Но моими решениями не могут управлять эмоции женщины, даже если это любимая жена.
— Женщины многого о нас не понимают, сын. Мужчина должен всегда гореть. Новая женщина воспламеняет твои чресла. Если женщина будет одна — твой огонь остынет. Ты станешь вялым и ленивым, холодным, как вода.
— Тогда я женюсь на Ляйсан и Мадине, — осмыслив услышанное, называет мой сын имена своих кузин. С матерью девочек дружна Латифа и периодически навещает их дом вместе с Галебом.
— На Ляйсан, скорее всего, женится твой старший брат, — охлаждаю я порыв мальчика, — на Мадине сможешь жениться ты.
Смотрю, как Галеб поджимает недовольно губы. Он знает, что должен уважать старшего брата, но сердце его слишком горячо, чтобы безропотно смириться с подчиненным положением. Несколько минут наблюдаю за сыном и наконец-то решаюсь упомянуть о насущном.
— Галеб, я хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной, — ловлю жадный взгляд заинтересованных глаз, — скоро я буду проводить с тобой меньше времени, сын.
— Почему? — мальчик обиженно поджимает губы и резко обнажает свою уязвимость.
— Я беру четвертую жену, мальчик. Мне нужно будет уделять ей свое время.
— Мама будет страдать, — брови ребенка сходятся на переносице.
— Да, — легко соглашаюсь с его словами, — и ты должен уделять ей больше внимания. Ты ее главное утешение. Мать — главная женщина в жизни мужчины.
— Можешь на меня положиться, отец, — с серьезным видом заявляет Галеб, — я позабочусь о своей матери. Мне надоело на этом празднике. Когда мы сможем вернуться домой?
Галеб отстраняется от меня и отодвигается подальше. В его облике появляется что-то взрослое. В мою сторону больше не смотрит. Брови все также сведены вместе.
Невольно хмыкаю, глядя на сына. Меня задевает его холодность. Но одновременно не могу не гордиться. Независимый плод моих чресел.