Черное зеркало, белый алтарь
![Черное зеркало, белый алтарь](/uploads/covers/2023-11-06/chernoe-zerkalo-belyj-altar-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Галина Гончарова
- Жанр: Попаданцы / Фэнтези
- Дата выхода: 2022
- Цикл: Звезды романтического фэнтези
Читать книгу "Черное зеркало, белый алтарь" полностью
Глава 1
– Нам выпал уникальный шанс! Переход откроется буквально со дня на день!
– И на чьей же территории?
– На территории академии.
Говорящий смолк и обвел взглядом присутствующих.
В глазах слегка зарябило. Драгоценности играли, искрили и переливались под светом магических ламп, делая присутствующих похожими на новогодние елки. Оскорбительно?
Даже подумать о таком в присутствии Совета магов было опасно. Прочитай любой из них мысли наглеца – и расплата не заставила бы себя ждать. Елку бы нахалу засунули… да-да, именно новогоднюю и с игрушками.
Хотя смотрелось собрание действительно забавно, и в глазах бы зарябило у любого. Даже на Бразильском карнавале люди выглядели скромнее.
Но и выбора у тэров не было. Все они происходили из высоких родов. Все они были магами.
И все защищались. А что лучше держит магию, как не драгоценные камни и драгоценный же металл? Ни единого простого украшения не было на мужчинах.
Артефакты и снова артефакты. Защитные и атакующие.
Друг друга маги ненавидели. До изжоги, до икоты, до белых глаз и стиснутых зубов. Они могли обмениваться рукопожатиями и поцелуями, могли говорить о своей симпатии, но каждый в Совете с удовольствием сплясал бы на могилках… да, пожалуй, что и всех остальных его членов.
Да и было магов не так много. Всего тридцать человек – и один председатель. По уровню силы, связей, семей Эр-Сианна…
Поэтому защита, защита и снова защита. И атака – на всякий случай. И нейтралитет.
Убивали бы… но – нейтралитет. Внешне и в Совете. А еще фига за спиной, кукиш в кармане и прицельный плевок в суп соседа. Дипломатические отношения-с.
– Академия…
– Поэтому я настаиваю, что иномирянин должен принадлежать роду Лоринских!
– Академия – достояние не только Лоринских! Вы хотите наложить свои лапы на все!
– Сказал Вельский! Давно ли вы свои лапы тянуть в каждый закоулок перестали?!
Маги, аристократы…
Когда речь идет о выгоде, и о серьезной выгоде, куда и воспитание исчезает? Спустя пять минут в Палате Совета бушевал настоящий двенадцатибалльный шторм. Разве что воды маловато было, плевки все ж не океан. Но брызги слюней разлетались широко! Вдохновенно разлетались…
Наконец споры были закончены.
А решение…
Решение было принято практически соломоново.
Иномирянин будет принадлежать роду Лоринских. Но – до поры.
А потом, когда придет время, иномирянин поработает на благо академии.
Лоринские были недовольны. Но Палата голосовала единогласно, и им ничего не оставалось, кроме как смириться. Они и так получали больше, чем рассчитывали.
Оставалось ждать.
Ждать того редкого момента, когда соприкоснутся миры и человек, наделенный силой, сможет пройти через их грань.
– Туся!
– Брысь.
– Туся, я люблю тебя!
– Кому сказала, сгинь, нечистая сила!
– Ты разбиваешь мне сердце!
Тапка, полетевшая в сторону двери, пролетела мимо. Целюсь я плохо. Спорт – вообще не мое. Даже рядом пробегать не приходилось.
– Ты выгрызаешь мне мозг! Выедаешь печень и выматываешь кишечник…
– Это как? – поневоле заинтересовалась я. – С кишечником?
– Это когда вытаскиваешь кишки и наматываешь их на ножку кровати, – ничуть не смутившись, пояснил однокурсник, заставив Татку сглотнуть. – Тусь, дай сопромуть списать, а?
В сторону Стасика полетела вторая тапка.
Думаете, помогло? Да ни разу!
Мечта всех баб на пяти курсах, очаровательный голубоглазый блондин, плюхнулся на колени и пополз к моей кровати с явным намерением…
Сволочь! Ага, как же! К кровати!
Пирожное с подружкиного стола он прихватить не забыл! Проползая мимо и старательно обходя завал из учебников.
– Эй! – возмутилась Татка. – Это чего?
– Продналог, – нагло ответствовал секс-символ архитектурно-строительного факультета. – Тебе для меня сладкого жалко?
– Жалко, – буркнула я.
– А это была не твоя пироженка. Ты бы гамбургер стрескала, – Стас успешно зажевал «пьяную вишню», вымоченную в таком количестве сиропа, что меня от одного запаха мутило. – Ну Ту-у-усь!
Тьфу! Паразит безрогий…
Я кое-как вытащила из-под кровати конспект и вторую тетрадь – с контрольной.
– У тебя задачки похожие. Цифры подставишь, не переломишься.
Еще я за него контрольные не решала! Ладно еще свои, родные. А кому-то постороннему? Перебьется без халявы! Будь он хоть трижды блондин!
– Туся!!! – возрадовался гигант большого секса. – Я люблю тебя!!!
– Вике скажи…
– Запросто. У меня уже Маринка, – Стас поймал предложенное и вчитался. – Туська, у меня они почти такие же! Завтра тетрадку верну! С меня гамбургер!
– И картошка фри. С двойным соусом, – привередливо заказала я. – Чесночным.
Обожаю чеснок. Смерть вампирам!
Стас скорчил такую рожу, что стало даже страшно. Это он любовь изображал?
А так похоже на олигофрению в степени дебильности…
– Любовь моя! Для тебя – любой каприз! Сразу же со стипухи!
И улетучился. А тапочек не осталось…
Пришлось вставать, идти за ними и лениво затаскивать под кровать. Татка вздыхала со своей койки, на которой возлежала в позе вальяжного тюленя.
– Тусь, он тебе совсем никак?
– Как, – подтвердила я. – Каком и раком.
– Неромантичная ты…
– Зато меня много. И я умная.
Татка вздохнула. Она наблюдала за спектаклем с восторгом, видимо, представляла, что у нас со Стасом все серьезно.
Ага, как же!
У меня с ним может быть серьезно только после гемисферэктомии[1], а у него со мной…
Вообще никогда. Потому что обаяшки пятьдесят восьмого размера не входят в его сферу интересов. А вот сопромат входит.
Я в нем разбираюсь, а вот Стас плавает. Отсюда и великая любовь… пропорционально моим размерам. И клятвы до гроба, и пантомима…
Он бы и на стену влез, дай я ему списать.
– Туся… – Татка просто так не успокаивалась. Особенно в припадке романтизьма. – Тусь, а ты мне поможешь?
– С чем?
– Я сегодня в клуб иду. В чем мне пойти?
– В парандже.
– Туська!
– Татка, что бы ты ни надела – Димке все равно плевать. Он с тобой крутит назло Людке. Посмотри, на кого я тебя променял…
Подруга злобно засопела и отстала. Принялась прикидывать к себе наряды.
Напрасные труды. В любом наряде мы с ней похожи на атакующие боеголовки.
Да, вот так и бывает в жизни.
Я – Наташа Ласкина, она – Наташа Лискина. Мы пришли в один класс, сели за одну парту – и не расставались до одиннадцатого класса. Я тянула Татку по всем логическим предметам, а она меня по всем филологическим.
Так и прошли до одиннадцатого класса. Я у нее сдирала все сочинения, а она у меня всю математику. А еще мы были ужасно похожи.
Обе темноволосые, невысокие, кареглазые, разве что у меня глаза чуточку посветлее, и обе – пятьдесят восьмого размера. Хоть груди, хоть попы. Только у меня это за счет пристрастия к американскому фастфуду, а Татка не может пройти мимо пирожного. Утащит и сожрет.
Она даже на Стаса не ругалась потому, что в холодильнике еще четыре «вишни» лежат. А вот будь оно последним…
Подруга бы сожрала самого Стаса. Точно.
Вообще мы разные. Я с математическим складом ума, Татка – с гуманитарным. Я – ехидна и гадина, она – безнадежный романтик. Безнадежный потому, что в наше время мужчины не смотрят на женщин с большой попой. Даже если ее размеры прямо пропорциональны запасам любви и нежности в душе девушки.
Я твердо знаю – мужиками надо увлекаться, когда твердо встанешь на ноги. Выучишься, построишь карьеру, обеспечишь себя, а в идеале еще и детей, вот тогда…
Тогда всех разберут?
Ничего страшного, сделаю ЭКО. Или просто подберу подходящий генофонд на пару-тройку ночей. Так оно проще, чем в подушку рыдать.
Татка вот постоянно рыдает.
Она читает романы, загадив ими половину нашей комнаты в общаге, она страдает, она переживает, она примеряет ситуации на себя, она регулярно влюбляется в очередного барана, похожего на героя романа…
Разве что в ректора не влюбилась, но это потому, что Михаил Леонидович похож на атакующего Колобка. Правда, колобочек там титановый, но троекратная разница в возрасте тоже тормозит романтику. Да и ректор предпочитает стройняшек.
Я тоже читаю.
«Его руки опустились на ее талию, и слон страсти вырвался из ее груди…»
Боевой слоник оказался.
«У него были самые сексуальные глаза на свете – невероятно синие, с чувственным разрезом и вальяжными ресницами».
Чувственный разрез – это как? Поперек? Брр… Вальяжные ресницы я даже представить не пыталась.
«Она мечтала о нем с тех самых пор, как впервые стала женщиной. И каждый месяц, когда это время наступало вновь и вновь, ее мечты возобновлялись с новой силой»[2].
На это даже у меня фантазии не хватило.
Влюбляется Татка с периодичностью раз в месяц. Страдает, садится на диету, потом понимает, что все напрасно, и опять наедается пирожных.
Я учусь на АСФ, Татка на филфаке. В остальном же мы неразлучны.
Живем в одной комнате общаги, вместе выживаем на стипендии и помощь из дома, даже гардероб у нас общий, все равно размер один. Разве что…
Темноволосые мы были до лета одинаково, а сейчас Татка – блондинка. Крашеная. Насмотрелась и начиталась, вот и решила, что джентльмены предпочитают блондинок.
Так-то да, но ведь в нее можно трех Мэрилин Монро запихать! И еще запас останется!
Да, у меня тоже размеры богатые. Но я и не блондинка.
– Тусь, а ты уверена насчет Димки?
– Да знаю я все, – отмахнулась я. – Юрик рассказал.
– А может, он соврал?
– Нет. У него еще зачет впереди, а списывает он у меня.
– Все равно пойду! – решила Татка и вытащила из шкафа мое черное платье. – Хоть пожру на халяву.
– Правильно, обожри его, – одобрила я. – И возьми к платью красный палантин. Там, на вешалке.
– Мне не пойдет. У меня теперь волосы светлые!
– И что?
– Блондинка в красном смотрится вызывающе.
Да, дамские журналы Татка тоже читает.
– Тогда возьми голубой платок. Будет лучше смотреться.
– Туська, спасибо! Ты чудо!
Я провела рукой по своим волосам:
– Топай давай. А я пока волосы намажу, маску сделаю…
– Давай я тебе дам! Вот, мне в аптеке подсунули на сдачу. – Татка протянула мне пакетик.
– Белая хна?
– Ага! Укрепляет волосы, придает им силу…
Надпись на пакетике была сделана какой-то арабской вязью. Это вдохновляло. И в то же время…
– А я от нее не облезу?
– Тусь, я все покупала в фирменном магазине!
Тоже верно. Экокосметика – наше все. Лучше один раз намазать на моську глину, чем сорок раз – отходы нефтедобычи. Поэтому Татка взяла на себя снабжение нас обеих косметикой, не покупает ничего с парабенами, проверяет состав и ездит за кремами через полгорода.
Вроде пока все живы.
– Спасибо. Намажу…
– Держать двадцать минут. Пользуйся.
Я кивнула и завалилась на диван с книжкой.
Вторую половину комнаты занимали мои детективы. Условие было одно – максимум интриг и расследований, минимум любовных линий. Предпочтение отдавалось Гарднеру, Стауту и Чандлеру. Люблю, когда даже я не могу назвать убийцу сразу.
Впрочем, среди современников у меня тоже есть свои любимцы. К примеру, Тесс Герритсен или Стивен Кинг. Когда он урезает мистического осетра до селедки, получается весьма неплохо. А то объяснять обычный человеческий сволочизм мистикой – к чему? Человек и без всякой мистики столько пакостей натворит, с ума сойдешь расхлебывать!