Зарница
![Зарница](/uploads/covers/2024-04-21/zarnica-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Зарница" полностью
Учительница похолодела. Она знала, что такой вопрос последует — все же ребята любознательные и вправе строить любые теории, только вот… что будет? — она и сама не знала и предпочитала об этом даже не думать. Такое происшествие сразу выйдет на общегородской, а возможно и более высокой уровень.
«Точнее — уже вышло», — подумала она, чувствуя, как слабеют ноги.
— Найдут, — сказала она, посмотрев в дверной проем, где в темноте маячила фигура человека в штатском. — Обязательно найдут. — Она сделала паузу и продолжила. — А теперь, если кто-то из вас что-то видел или слышал… возможно, были разговоры о том, чтобы… побежать в какое-то особенное место, штаб или…я не знаю, как это называется… чтобы облегчить задачу поисковых отрядов, пожалуйста, вспомните и если есть, что сказать, здесь присутствует старший… — она хотела сказать «оперуполномоченный», но решила не пугать ребят и сказала просто: — Милиционер, который руководит поиском. Ребята, я вас очень прошу. Возможно, ваши друзья сейчас пытаются выбраться из леса и находятся в трудном положении, им нужна помощь!
В дверях показался невысокий, даже тщедушный человечек с холодным рыбьим взглядом. Неприятный и даже отталкивающий, он глянул на ребят, кивнул, как бы представляясь, но заходить внутрь не стал, так и оставшись стоять в темноте.
— Иди, расскажи ему про гранату, — ткнул Лукьянова под столом ногой Прошкин.
— Да ну…
— Иди! Вдруг это важно?
— Что я, стучать буду что ли?
— Только что на всю столовую хотел сказать, а тут стучать! Это важно, вдруг они не знают? — не унимался Прошкин.
Валик нехотя поднялся. Николай Николаевич хотел было что-то сказать, видимо удержать его, но потом махнул рукой. Физрук продолжал блаженно улыбаться.
Валик подошел к классной и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула, показала на дверь и Валик на негнущихся ногах направился туда.
В столовой стояла гробовая тишина.
— Ребята, — повторила Галина Самуиловна. — Поверьте, это очень, очень важно. Даже если вы считаете, что ваша информация или то, что вы слышали или видели, не относится к делу, подумайте. Спокойно вспомните.
Валик скрылся в дверях, в этом момент физрук хихикнул и все обернулись на него. Но он словно не замечал направленных на него взглядов.
«Господи, — подумала Галина Самуиловна. — А я ведь до самого последнего времени мечтала выйти за него… и если бы не „Зарница“, так бы и получилось, Бог свидетель…» Вообще-то она была атеисткой, но часто прокручивая в голове те или иные мысли, ловила себя на том, что так или иначе частенько подкрепляет рассуждения отсылками к Нему.
Ну, не будешь ведь говорить: «Партия свидетель», или «О, комсомол…» — смешно даже!
Однако, теперь ей было вовсе не смешно.
Она посмотрела на часы.
14–18.
Дети пообедали, их любопытство немного улеглось, и, судя по лицам и разговорам, обсуждение затерявшейся группы школьников постепенно сместилось на дела более прозаичные — во-первых, вечером должны были показывать футбол Чемпионата СССР «Динамо-Шахтер», во-вторых, в понедельник с утра в школе планировалась важная политинформация по поводу выборов Президента США, которые должны были состояться 6 ноября 1984 года. Разумеется, вся прогрессивная общественность и особенно молодежь СССР следили за этим мероприятием, а президент Рейган, ярый поборник программы «Звездных войн» и «Стратегической оборонной инициативы», конечно, должен был проиграть прогрессивному демократу Мондейлу. Иначе и быть не могло.
Ребята обсуждали, где взять материал и вырезки для политинформации. Не все выписывали газету «Правда», а в «Пионерке» было слишком мало.
И последний вопрос, который волновал особенно девочек — все ли сдадут заполненные за выходные «Анкеты» — своеобразные и красиво оформленные опросники на самые интересные и щекотливые темы — от «Есть ли у тебя домашние животные?» и до самого главного «Кого ты любишь в классе?», ведь времени на ответы, с учетом «Зарницы», получилось меньше, чем обычно и может быть стоить дать больше времени для заполнения?
Часть анкет разошлась между девочками и с этим вопросов не возникало, хотя, как выяснилось, успеют к понедельнику не все. Еще пара анкет попала к ребятам, которые отсутствовали.
Одна была у Вити Крылова и вторая у Пети Марченко.
— У Витьки Ленкина анкета, я точно знаю, — авторитетно заявила Маша Розумова, бойкая девочка с двумя косичками.
— Ого! — ответила ей Надя Самохвалова — теннисистка и хорошистка. — Посмотрим, что он напишет! Они ведь, кажется… — и она закатила глаза.
— А моя анкета у Пети, — сказала Лия Жукова чуть не плача. — А вдруг он ее потеряет теперь?
— Он же не с собой ее носит! — ответила ей Надя. — Не бойся! Скоро придет твой Петя и спросишь его, успеет он до завтра или нет.
— А вдруг не придет? И… ничего он не мой! — покраснела Лия.
— Твой, твой! — не без скрытой зависти загалдели девчонки.
Лия махнула рукой и нагнулась, делая вид, что развязались шнурки на кедах. Ей, конечно, было приятно, что все считают, будто Петя в нее влюблен. Может быть, так оно и было и, разумеется, анкету она отдала ему не просто так.
Из дверного проема показался Валик Лукьянов. Вид у него был какой-то обреченный, словно на спине лежало два мешка картошки.
Он сел на свое место рядом с Прошкиным. Тот положил руку ему на плечо и спросил.
— Ну что? Что там было? Ты им рассказал?
Лукьянов оглянулся на дверь, где в этот момент показалась классная. Вид у нее тоже был далек от спокойного и безмятежного.
— Конечно рассказал! Там все расскажешь! Такой… строгий жутковатый мужик, сказал, что дело государственной важности и болтать нельзя.
— Что нельзя болтать? — не понял Андрей Прошкин и рука его еще плотнее обхватила тщедушного Валика. — Ты нам не расскажешь, что ли?
— Только тихо! — Валик пригнулся к столу, чтобы его не было видно со стороны зорко поглядывающего Николая Николаевича. Олег Митяев и Сева Шанцев склонились тоже и только Прошкин продолжал сидеть как ни в чем ни бывало — лишь немного подвинулся, чтобы его широкая спина защитила всех остальных. — Я рассказал, что видел, как Червяков заходил в тот ангар. Его не было минут пять, может чуть меньше. Когда вышел, в кармане торчало что-то тяжелое. Явно не зажигалка. Мужик этот, похожий на следователя из «Петровки 38», спросил, были ли в школе разговоры, которые я счел бы подозрительными насчет предстоящей «Зарницы». Ну… я сказал, что нет, конечно. Не скажу ведь я, что мы в туалете обсуждали, что хотели выкрасть пару автоматов и гранат, но это же шутка была.
— Оказалось, что не шутка, — тихо сказал Митяев, тряхнув рыжей головой. — Я говорил, что нужно было его сразу в спецшколу отдавать, этого Червякова. — Теперь хлебнут горя. А ты тоже молодец, трепаться о таком! Черт тебя за язык дернул!
— Я ж не знал! — взмолился Валик чуть не плача.
— Не зна-ал… — передразнил его Олег. — За незнание бьют отчаянно, слышал такое? Сейчас на тебя повесят все это — будешь знать.
— Ладно, помолчи, — осадил его Прошкин и староста, шмыгнув носом тут же утих. — Что еще спрашивал?
Валик обиженно глянул на Митяева и нехотя продолжил:
— Еще… только никому! Совсем-совсем!
Пацаны кивнули и еще теснее сгрудились вокруг Прошкина.
— Он училку попросил выйти. И тогда начал спрашивать, о чем кроме уроков разговаривают с нами учителя. Как проходят политинформация, какие отношения у учителей, не ругаются ли они, случались ли недавно происшествия в школе, которые… — тут Валик замер и нервно взглянул на товарищей.
— Ну… что?
— Я сказал, что на днях… в общем, помните, менты приезжали? Драка была и до полусмерти избили парня, сына учителя труда?
— Прокопьев, — подсказал Шанцев.
— Ну да. Тугодум, который. Заика. Я сказал, что Витька его защитил и там было трое мужиков, они почему-то избивали его на территории школы и, если бы не Витька… в общем, следователя это сильно заинтересовало. Он все записывал в книжку и постоянно задавал все новые и новые вопросы…
— А ты и рад… — вырвалось Шанцева.
— Помолчи, а? — резко оборвал его Прошкин.
— Потом напоследок он спросил, хорошо ли я знаю Давида Моисеева. Ну а что мне сказать… он же новенький. Откуда мне знать? Я и родителей-то его никогда не видел и даже не знаю, где он живет. Он тоже все это записал. Так что если он вас позовет, чтобы одинаково говорили…
— Все это не к добру, — медленно сказал Андрей Прошкин. — Мы… должны найти их первыми и предупредить, что их ищут.
Ребята посмотрели на него как на сумасшедшего, но никто и слова не сказал. По авторитету и силе Прошкин превосходил даже Червякова. Единственное, в чем он проигрывал, так это в наглости, но это дело наживное.
— Кто со мной? — он испытующе оглядел ребят.
— Ты с ума сошел? Там на дверях солдат, а во дворе куча милиции!
Прошкин усмехнулся.
— Я уже все проверил. Вон, видите, за раздаточной коридор. В дальнем конце, который не видно со стороны зала — туалеты. В мужском довольно широкое окошко и оно выходит на задний двор, где никого нет. Даю вам три минуты на размышление. Кто со мной?
Первым, не задумываясь, поднял руку Шанцев. За ним — Валик Лукьянов. Чуть поколебавшись, их примеру последовал Митяев.
— Эх, не быть мне старостой, — сказал он.
— А что ты тут делаете? — вдруг сунулась к ним Ира Решетова. — Вы…
— Идешь с нами? — довольно резко спросил Прошкин.
— Куда это?
— Нужно найти ребят быстрее, чем найдет их милиция.
Она не задумалась ни на мгновение.
— Иду.
Двадцать минут спустя Николай Николаевич почувствовал неладное и решил, что пацаны курят в туалете. Он поднялся, бросил уничтожающий взгляд на физрука и приказал ему следить в оба. Тот тошнотворно заулыбался.
Когда военрук вошел в туалет, то сразу понял, что вряд ли дослужит, точнее доработает до пенсии. Запаха сигаретного дыма в туалете не чувствовалось вовсе, зато окно было распахнуто чуть ли не целиком и в помещение, разбавляя специфический запах хлорки, врывался свежий осенний ветер. На полу валялись обрывки газетой бумаги. На одном из них крупными буквами было написано: «…СТОРИЯ СНОВА ПОВТОРЯЕ».