Происхождение имён рек и озер
![Происхождение имён рек и озер](/uploads/covers/2024-04-06/proisxozhdenie-imyon-rek-i-ozer-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Руфь Агеева
- Жанр: Научная литература / Языкознание / История: прочее
- Дата выхода: 1985
Читать книгу "Происхождение имён рек и озер" полностью
В Москве протекает река Чечора, правый приток Яузы. Подобные названия широко известны в бассейнах других рек. Г. П. Смолицкая [1981] восстановила древнерусское слово чечора («старое русло реки»), основываясь, в частности, на том факте, что в современных говорах Воронежской области есть слово чечора со значением «старое русло реки, ставшее болотистым оврагом; непроходимое топкое болото». Аналогичным образом были реконструированы слова верейка («возвышенное сухое место на пойме»), вертеба («яма на поверхности земли или в реке»), заваль («затопленный пойменный лес»), обалъ («овраг») и многие другие.
Давно вышло из употребления древнерусское слово чермъныи — «красный», «багряный». Оно сохранилось лишь в некоторых русских говорах — слова черёмный, чермный. Однако многие географические имена содержат это слово: озера и реки Череменецкое, Череменка, Черем-ница, Черменец, Чермно. Подобные названия часто претерпевают изменения: так, Чермный ручей (приток Чудского озера) со временем превратился в реку Черму (или Черьму). Это произошло потому, что смысл слова чермный уже давно стал непонятен местному населению. Характерно, что местные жители путают слова чермный и черный, не видя между ними разницы. Например, в деревне Малое Чернево Гдовского района Псковской области смысл названия реки Черьмы объясняют так: Черьма — от слова «черный»; лес Черемско — поскольку в нем черная земля и ландыш растет.
Гидронимы иногда позволяют восстановить и древние имена или прозвища людей, не зафиксированные историческими источниками. Чаще такие прозвища и имена coдержатся в названиях деревень и сел, а от них переходят в названия близлежащих речек, ручьев, озер, колодцев. Но бывают случаи, когда эти прозвища сохраняются только в гидронимах. По имени человека, жившего поблизости от реки, или удившего в ней рыбу, или еще каким-то образом имевшего к ней отношение, река и получала свое название.
Псковские и новгородские водные названия позволили, например, узнать о существовавшем прозвище Базло (по речке Базловке; отчество Базлов зафиксировано в письменных источниках). Это прозвище, вероятно, было дано плаксивому, крикливому человеку: в русских говорах базёл означает «ревун, плакса», а базло — «пасть, горло» (в современном просторечии и в говорах базлатъ — «громко кричать, орать»). Еще одно прозвище приоткрывает нам река Костыговка: Костыга значило «наглец». Впрочем, прозвище могло возникнуть и от более нейтральных слов: костыга — «жесткая кора растений, годных для пряжи льна, конопли» или костыг — «крюк для лаптей».
В гидронимах сохранились следы таких личных имен, которые могли быть не зафиксированы имеющимися историческими документами по северо-западным землям. Например, название ручья Мирохновский позволяет установить бытование имени Мирохно— из Мирон. Уменьшительные формы на — хно были характерны для польских имен, позже получили распространение в восточнославянской области, особенно на Украине и русском Северо-Западе. Ср. также гидроним Радошка — от уменьшительной формы (Радоша, Радош) имен с первым компонентом Рад(о)- (Радомир, Радомысл, Радогость и др.). Таким образом, гидронимы представляют собой материал для изучения истории языка.
Какими же источниками пользуется специалист, задавшийся целью изучить водные имена какой-нибудь определенной территории? Источники богаты и разнообразны, и прежде всего это полевая работа самого исследователя.
Крупнейший ученый XIX в. М. А. Кастрен (1813–1852) собрал огромный топонимический материал в ходе изучения языков и этнографии народов русского Севера и Сибири. Для этого ему пришлось объехать Лапландию и Карелию, самоедские (ненецкие) тундры, пересечь Уральский хребет, достигнув Тобольска, Березова и Обдорска, исследовать бассейны Иртыша, Оби и Енисея, а также Ачинскую и Минусинскую степи, Саянские горы, Прибайкалье. Научный подвиг этого ученого огромен: его наследие, обработанное после его смерти академиком А. А. Шифнером, составляет 12 томов.
В наше время полевой работой топонимических экспедиций занимаются не только отдельные исследователи, но и крупные научные коллективы. Например, филологический факультет Уральского государственного университета в течение многих лет собирает севернорусскую топонимию.
Тысячи названий, представляющих интерес для науки, содержатся в письменных документах различных исторических периодов. Кропотлива работа ученого, изучающего летописи, писцовые книги, планы Генерального межевания России конца XVIII в., списки населенных мест, старинные карты и атласы и многие другие документы. Старые планы, особенно XVIII в., обычно бывают размещены на больших полустертых от времени ветхих листах. Читать названия трудно, к тому же многие буквы на чертежах и в рукописях XVIII в. писались одинаково. Необходимо тщательно проверять названия по всевозможным источникам, сопоставлять, выявлять варианты. В результате такого многолетнего труда был опубликован, например, каталог водных названий Поочья. Исследуя гидрографическую сеть бассейна Оки по планам и рукописным материалам Генерального межевания, по писцовым и межевым книгам XVI–XVII вв., по актовому материалу, летописям, спискам населенных мест, словарям и т. п., Г. П. Смолицкая [1976] собрала свыше 30 тыс. наименований для более чем 25 тыс. водных объектов. В настоящее время этот гидронимический каталог широко используется специалистами как самый полный из имеющихся по территории центрального района Русской равнины гидронимических источников.
Несмотря на трудности работы со старинными картами, доктор географических наук Е. М. Поспелов, всесторонне изучающий картографические источники топонимики, считает, что они имеют преимущество перед литературными и актовыми памятниками. Благодаря наличию графического изображения можно опознавать названия даже в тех случаях, когда формы, зафиксированные различными картами, весьма далеки друг от друга.
Однако идентифицировать названия по отношению к обозначаемым ими объектам бывает довольно затруднительно. Так, в ходе анализа карты Идриси 1154 г. академик Б. А. Рыбаков установил, что обозначенная на ней река Атиль (=Итиль) не соответствует ни одной современной реке, а представляет в своих истоках Белую (Белая Воложка русских летописей XVI в.), в среднем течении Каму, а от камского устья до моря Волгу. Точно так же под Борисфеном античные авторы понимали Березину и Днепр от устья Березины до моря. Поэтому, предостерегает Е. М. Поспелов, необходимо помнить об условности отождествления гидронимов Волга и Итиль, Днепр и Борисфен [Поспелов, 1971]. Кроме того, следует заметить, что с древности существуют гидрографические проблемы: не всегда географам бывает ясно, какую реку считать главной, а какую притоком, что именно принимать за исток реки и т. п.
Итак, мы получили представление об источниках гидронимического исследования. Они многочисленны и разнообразны. Гидронимия территории Советского Союза включает миллионы названий. Из них собрана и изучена в топонимическом отношении лишь ничтожная доля. Все остальное хранится в архивах, на крупномасштабных картах, в старинных документах, в памяти жителей деревень и сел и ждет своего исследователя.