Наречённый для ворожеи
![Наречённый для ворожеи](/uploads/covers/2024-03-30/narechyonnyj-dlya-vorozhei-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Лариса Тихонова
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Наречённый для ворожеи" полностью
Глава 6. Скучать не приходится
Промозглым и скучным дождливым утром, когда хотелось не учиться, а дремать рядом с тёплой печкой под шуршание струй за окном, в травницкую, где уже собрались все ученицы, бодро впорхнула Липа. С мокрым лицом и с перекинутым через руку потемневшим от влаги дорожным плащом. С плаща потихоньку капало.
— Девоньки, чего расскажу — Илька, барончик заморский, всё-таки этой ночью в лесу заплутал! А я мальчишку нашла, выходит не зря упросила Бера взять с собой вместо Моревны! — победно объявила Липа.
— Поди в лес взяли всех, кто попросился? И я бы могла? — сразу прекратила зевать и обиженно заканючила Рута, которая уже позабыла, что накануне ночь и дождь её пугали. — А почему Моревна не захотела? Передумала?
— Да нет, за ней гонца прислали. Опасный разбойник из темницы восточного мурзы убёг, так ищут всем миром, — взялась объяснять Заряна, потому что Липа уже схватила со стола и сунула в рот пирожок. Позёмка тем временем молча забрала у подруги мокрый плащ и повесила рядом с тёплой печкой.
— Я, кстати, Ильриха не осуждаю, а жалею, — прожевав румяный пирожок с калиной, опять заговорила Липа. — Мальчишке всего десять, и Тавр, как его пестун, должен был лучше приглядывать.
— Уже десять и до сих пор собственный пестун? Так и проживёт всю жизнь занянченный, — недобро усмехнулась Рута. После случая с нечаянным поцелуем на лестнице, она старалась высмеять Ильку по любому поводу. Мстила, правда сама не знала за что.
— Ты сегодня что-то особенно вредная. Не с той ноги встала? — покосилась на дочку ведьмы Липа. И опять продолжила рассказывать. — Между прочим, бедолагу позвал и увёл от остальных якобы голос Тавра. Ильрих в этом клянётся!
— Местный леший балует? Альдона же с ним договаривалась, чтобы учеников из обители не морочил, — изумилась Позёмка, которая, усевшись от всех в отдалении у печи, взялась переплетать свою белоснежную косу. Да так и застыла с распущенными по плечам волосами, на которые Рута сначала ревниво уставилась. Но быстро успокоилась — её собственная смоляная блестящая грива была не менее густа, а к Позёмкиным годам подрастёт на ту же длину.
— Вот и Бер сперва подумал на лешего… — Липа нарочно замолчала и сделала таинственное лицо. — Пока я не нашла на земле несколько зелёных листиков!
— Тогда понятно, — кивнула Заряна, ничего не объяснив. Позёмка тоже задумчиво кивнула и спокойно занялась своей косой.
— Ничего и не понятно! — возмутилась Рута. — Ну, листочки. Чай лес кругом!
— Так ведь осень, — возмущённо пискнула Морошка. — Подумай сама — откуда теперь в лесу зелёные?
— И откуда? — исподлобья уставилась на малявку Рута, которой было обидно оставаться в неведенье.
— Давай я подскажу — листочки те нападали с ауки. Он один круглый год ходит заросший зелёной травкой и листиками, — охотно объяснила вторая ягиня.
— Даже зимой, — подтвердила Липа, закончив жевать третий пирожок. — Вспомнила ауку? Он ещё любит притворяться эхом.
— Коли вы сами позабыли — я дочь пережинщицы и рядом с лесом никогда не жила. Матушка любила в степных деревнях селиться, где люди пашни засевают.
— Так бы и сказала, — поколебавшись, вернула на место четвёртый пирожок Липа. — Тогда сейчас растолкую. Аука маленький лесной дух. Не злой, специально в топь или другое опасное место не заведёт, просто большой шалун. Это он позвал Ильку голосом Тавра и потаскал, как следует, по ночному лесу. И сам же к рассвету на опушку вывел, от которой рукой подать до дороги. Там же, на опушке, я Ильку и нашла, а Бер сейчас повёл барончика в баню.
— Небось этот шибко благородный обгадился со страху? — предположила из вредности Рута, и всё девочки невольно так и прыснули. Даже Заряна не утерпела, хотя и успела погрозить пальцем.
— Да нет, сильно ноги промочил. Надо мальчишку попарить, чтобы потом не лечить, — пояснила Липа, когда отсмеялась. И неожиданно добавила, пристально уставившись на Руту: — Пошли со мной.
— Куда? — удивилась дочка ведьмы.
— На Кудыкину гору.
— Не пойду! Уж и пошутить нельзя? — не понравилась девочке такая таинственность.
— Просто в коридор выйдем, дело к тебе есть.
В коридоре Липа завела Руту в небольшую стенную нишу возле окна и вдруг вынула из-за пазухи тёплый и немного мятый кустик… руты. Всё ещё украшенный мелкими жёлтыми цветочками, ведь упрямое растение цветёт долго и упорно. До поздней осени, словно бросая вызов наступающему предзимью.
— Держи! — Вручила Липа кустик Руте, согнувшись при этом в глубоком шутливом поклоне. — Со всем почтением от одного отрока.
— Кто такой? — опешила девочка.
— Местный, из обители, — подмигнула Липа, и Рута почему-то подумала о Тавре. Приёмный сын Бера и Дайвы, он мог хоть немного разбираться в травах и знать их названия.
— Может тот отрок Дайве хотел руту передать? На зелья и снадобья, а ты поняла, будто Руте? — продолжала недоумевать дочка ведьмы.
— Вот же поперечница! И поняла я верно, и передала, кому следует.
— Да зачем мне это?
— Прямо таки не ведаешь, зачем дарят цветы? — усмехнулась Липа. — Или благородный заморский ухажёр не по сердцу?
— Веник от пучеглазого филина?! — страшно возмутилась и, одновременно, почему-то вспыхнула, как маков цвет, Рута.
— Бедный барончик, уже и прозвище ему придумала зазорное, — вздохнула Липа. — Чем он тебе плох? Я когда нашла Ильриха под утро на опушке, тот совсем замученный был. Промокший, бледный, но едва разглядел в свете моего фонаря цветы, тут же бросился их собирать. Для тебя.
— За что ужо по сусалам и получит! Не желаю, чтобы обо мне судачили! — совсем разъярилась Рута.
— Скорая же ты на расправу, — ещё тяжелей вздохнула Липа, старательно пряча улыбку. — Лучше бы горемычный барончик, как все остальные, влюбился в Позёмку. Та хоть с мальчишками не дерётся.
— Потому что ледышка, а что уж у тихони внутри — никому не ведомо! Может целый чёрт! — опять огрызнулась дочка ведьмы, не замечая, что ведёт себя словно собака на сене — ни себе, ни людям.
— Ну-ну, — тонко усмехнулась Липа и вернулась в травницкую, оставив Руту злиться в одиночестве.
Впрочем, та тоже вернулась почти следом. Сразу после того, как выкинула бедный кустик за окно под дождь.
И дни пошли своим чередом, заполненные в основном учёбой и вечерней болтовнёй за рукодельем возле печки всё в той же уютной травницкой.
Девочки, школьные подруги, добровольно взялись готовить Руту к холодам, ведь запаса тёплой одежды у неё не было. Заряна и Позёмка вязали по паре тёплых чулок, Липа небольшую шаль, а малышки ягини, пусть и не слишком умело, каждая по варежке. Дайва же скроила и сшила Руте длинный жупанчик из толстого сукна, какие носят свебы. На самые холода поверх жупанчика следовало надевать меховую безрукавку, и тут уж постарался Бер. Принёс выделанные заячьи шкурки, из которых всё та же Дайва скроила и сшила безрукавку. Сама дочка ведьмы пока ни вязать, ни шить не умела, но старательно всему училась. Вспоминая всякий раз свою матушку, память о которой сейчас позорила.
Меж тем осень перешла в предзимье и печку стали топить не только в травницкой, но и в спаленках девочек. А когда на мёрзлую землю лёг снег, который уже не растаял, в обитель Ордена, из Муромских лесов, соизволила прикатить на высоких саночках тамошняя ягиня. Пожилая, хромая, но вовсе не древняя старуха. Статная, с низким звучным голосом и жуткая щеголиха! В крытой богатой парчой соболиной шубке, узорчатых красных сапожках и круглой шапочке, расшитой речным жемчугом. Рута всё это хорошенько разглядела, потому что гостья, прямо с дороги, появилась с утра пораньше в их спальне.
Не обращая внимания на дочь ведьмы, ягиня перецеловала Лушку и Морошку и передала близняшкам поклон от покойных родителей. Вошедший вслед за ягиней в спальню Магистр прижимал к себе единственной рукой двух толстеньких и спокойных котят. Чёрного и серого, пушистых и с кисточками на ушах. Морошка и Лушка, пища от восторга, котят мигом расхватали.
— Баюны. От меня в подарок, — звучно произнесла ягиня из Муромских лесов, кивая на котишек. — Пока малы просто спутники, а как подрастут, ещё и хорошие защитники.
— А мне котёночка? — заикнулась было из своей кровати Рута, но ягиня лишь равнодушно покосилась, а Магистр прижал к губам палец, призывая благоразумно помолчать.
Потом важная гостья велела Лушка с Морошкой одеваться, сама же пожелала подкрепиться с дороги. Магистр учтивым жестом пригласил ягиню следовать за собой, и едва они вышли, в спальню торопливо вошла Альдона.
— Чадушки, одевайтесь, быстренько закусите, и все вместе отправляемся на старый жальник. Ягиня прибыла поискать могилу князя, из-за которой в прошлый раз разгорелся сыр-бор.
— А я? Можно с вами? — опять влезла чересчур любопытная дочка ведьмы.
— А ты в телеге пятое колесо, — сурово отрезала Альдона.
Потом она так же решительно отобрала у Лушки с Морошкой котят, потому что девчонки, вместо того чтобы одеваться, продолжали их тискать.
Котят главная ворожея переложила в кровать к Руте, но спокойные до этого пушистики дочку ведьмы вдруг обшипели и сбежали обратно к хозяйкам. Тем не менее, под надзором неумолимой Альдоны, ягини всё-таки оделись, и ворожея увела малышек с собой.
Вернулись Лушка с Морошкой довольно быстро, уже к обеду. Вошли в травницкую с гордым видом и важно поведали остальным девочкам, что и взрослая ягиня не сумела отыскать на старом жальнике могилу давно покойного князя. А значит — обманщиком оказался колдун, но с ним пусть разбираются потомки того князя.
— Магистр уже пишет им письмо, что я и Лушка в прошлый раз были не виноваты, — с довольным видом подытожила Морошка.
— Ага, — поддакнула её сестра, — Не понимают люди, что об умерших нам обманывать нельзя. Как и говорить плохое — мёртвые обидятся и будут стараться прорваться в Явь.
— Зачем? — моментально заинтересовалась Рута.
— Станут ходить за нами по пятам и плакать, знаешь как их жалко! Как брошенных котяточек, — серьёзно объяснила Лушка.
— А где теперь приезжая ягиня? — спросила у близняшек Липа. — Хотелось бы на её соболью шубку посмотреть, уж больно Рута нахвалила.
— Может тётенька у Магистра? — предположила Морошка. — Только она надолго не останется, с нами уже попрощалась. Собирается проверить границу между Явью и Навью, которая возле избушки страшной бабушки.
— Той, что нам свою силу передала, — добавила от себя и Лушка, сестрёнки часто отвечали вместе.
Гостья из Муромских лесов действительно отбыла в тот же день, и жизнь в обители продолжила идти по накатанной колее. Вернее, раз наступила зима, как по накатанному ледку. Воспитанники Бера всё так же обучались, воевали понарошку то на большом, то на малом ратном поле, а ещё ездили в лес за дровами и прочищали вокруг стен обители дорожки в снегу.
Девочки усердно постигали искусство волшбы, практиковались в лечении разных недугов, а старшие ученицы ещё и выезжали на задания, когда в окрестных деревнях начинала баловать нежить. В основном домашние духи: игошка ли подерётся с кикиморой из-за хлебного мякиша и всех ночью перебудит, банник ли зад кому кипятком ошпарит, за то, что глупый человек помылся и не поблагодарил за добрый пар. Молоденькие ворожеи отыскивали виновных и, как правило, за мелкие провинности просто их журили. А вот за крупные, с членовредительством, нежить изгонялась из деревни на веки вечные, смертей же рядом с обителью Ордена не случалось десятилетиями. Упыри и другая кровожадная нечисть обходила округу за семь вёрст.