Тревожная Шумава
![Тревожная Шумава](/uploads/covers/2024-04-12/trevozhnaya-shumava-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Рудольф Кальчик
- Жанр: Детектив
- Дата выхода: 1971
Читать книгу "Тревожная Шумава" полностью
— Вино? — спросила она.
— Как вы угадали? — изумился он.
Она расхохоталась:
— Вы уже десятый! Вы, мужчины, не придумаете лучшего подарка на свадьбу, чем спиртное.
Она подошла к маленькой лесенке у стеллажей с товарами, поднялась по ней и протянула руку за ближайшей бутылкой. Она чувствовала, что за ней наблюдают, ощущала на себе мужской взгляд, и это было приятно ей. Обернувшись к пограничнику, вздохнула:
— Вот невеста обрадуется! Две, наверное?
— Конечно.
Она спустилась с лесенки, с любопытством посмотрела на него и вновь вздохнула. У него были красивые глаза и приятное лицо. Земан оперся о прилавок, как обычно делали это и другие мужчины. Мария потупила взгляд и спросила в смущении:
— Вы новый?
— Да.
— Вам здесь нравится? Не очень, наверное?
Земан решил вступить в игру. Он пододвинул к ней локоть. Здешние места, эти Хамры, казались ему страшной дырой, даже лисе здесь было бы не по себе, но эта женщина… Откуда она? Очевидно, подобных ей здесь было немного.
— Здесь прекрасно, — ответил Земан с нескрываемым интересом.
Мария хотела прекратить этот разговор, но что-то необъяснимое заставило ее продолжать.
— А разве Прага хуже? — не задумываясь, спросила она.
— Да, Прага, — кивнул Земан и с любопытством спросил: — Почему вы решили, что я из Праги?
Мария засмеялась:
— Я совсем ничего не решила… Я спросила просто так.
Разговаривая, она заворачивала бутылки и затем пододвинула сверток сержанту. Ее пальцы некоторое время обхватывали горлышки бутылок. Все это было так естественно, что он невольно протянул руки и, делая вид, что забирает сверток, на какое-то мгновение прикоснулся к ее застывшим пальцам. Женщина моментально высвободила их. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Пограничник спохватился, что необходимо продолжать разговор. «О чем это мы говорили? О Праге».
— Ну, конечно, Жижков… этот район мне уже не удалось посмотреть… А вы здешняя?
На ступеньках раздались шаги. Какая-то цыганка из Лад шла за покупками. Женщина за прилавком стала серьезной.
— Мы поселились здесь в сорок пятом… с мужем, — быстро ответила она.
— Да, — пробормотал Земан, схватив с прилавка сверток, который уже не сжимали ее руки. А он решил, что она не замужем!
Земан почувствовал, что краснеет. Цыганка искоса разглядывала его.
— До свидания, — пробормотал он, бросаясь к двери. «Проклятый туман и проклятая деревня!»
В это мгновение до него донеслись тихие, идущие как бы издалека слова:
— Вы забыли заплатить.
Земан не помнил, как положил деньги на прилавок и выскочил из магазина.
Туман еще больше сгустился. Солдат шел по деревне наугад, очень хотелось пить. Должна же где-то быть пивная или винный погребок. Ресторанчик, который он наконец нашел, оказался закрытым. Земан долго и напрасно стучал в дверь, потом отправился назад, на заставу.
Вечером было страшно темно.
Замещающий Кота Громадка, раздражительный, как всегда, готовил очередной пограничный наряд. Пограничники привыкли уже к кромешной тьме, настолько черной и густой, что, казалось, ее можно резать ножом. Она обволакивала все, струясь по лицу и рукам. Хамры совершенно растворились в ней.
Земан уложил свои пожитки в старый затхлый шкафчик, одолжил у Громадки одеяло и накрыл им койку. Комната, в которой спали пограничники, находилась на втором этаже, по соседству с канцелярией и маленькой комнаткой Кота.
Громадка ворчал, вглядываясь в темноту:
— Тьфу, черт! Будь оно неладно! Идешь ты, что ли? Бери свои бутылки и ступай к этим Ржигам. Не бойся, не заблудишься. Первый барак под нами, вниз под гору по направлению к потоку…
Громадка закашлялся и с тоскою хватил кулаком по столу, затем начал одним пальцем наигрывать на старой гармони что-то унылое. Не поворачивая головы, спросил Земана:
— Играешь на чем-нибудь?
— Нет.
— Единственный нормальный человек… Передай Ржиге мои наилучшие пожелания. Завтра пойдешь с Котом. Имей это в виду, не увлекайся.
Земан вышел на улицу, держа под мышкой сверток с бутылками, и сразу же его охватил озноб от пронизывающего холода и сырости. Он почти бегом пустился к дому Ржиги, что стоял в ста пятидесяти метрах от заставы и светился всеми своими окнами. В другое время пограничники завешивали их одеялами. Эта предосторожность не была излишней, так как нарушители и перебежчики мстили за свое поражение. У продовольственного магазина Земан на мгновение задержался… Она переселилась сюда в сорок пятом… с мужем. Сверху, над магазином, находилось какое-то помещение, очевидно она жила там. Светилось одно окно с правой стороны. Земану страстно захотелось постучать в окно, попросить о чем-нибудь, лишь бы увидеть ее еще раз. Но он превозмог себя и быстрыми шагами направился туда, откуда раздавались голоса его новых друзей, доносились пение и звуки настраиваемых инструментов.
Друзья встретили его радостными возгласами. Земан уже понемногу различал их. Щеголь Буришка с висящим на шее саксофоном обнимал смущенную хозяйку и ее раскрасневшегося избранника и кричал изо всех сил:
— Будьте счастливы, пускай другие вам позавидуют!
Кот сидел в углу комнаты на старом диване и пил вино из кофейной чашки. Некоторые гости держали в руках наполненные вином стаканчики из-под горчицы. Рядом с Котом тощий длинноносый Витек, вытащив скрипку из чехла, сосредоточенно настраивал ее. Цыганек, упоенный музыкой, исступленно трубил, добавляя к гомону в комнате какую-то свою мелодию. Из противоположного угла, притихший, со счастливым лицом, смотрел на присутствующих младший сержант Марженка.
Кот, увидев Земана, подвинулся, освободил место около себя. Он взял свободную кофейную чашку и налил в нее вино. Чокнулись. Кот хотел что-то сказать, но в этот момент Витек постучал смычком по струнам своей скрипки, и руки музыкантов потянулись к инструментам, как будто только и ждали этого сигнала. Витек лишь кивнул, и сразу же зазвучала в прокуренной кухне мелодия «Уже мою милую в костел ведут…». Земан слышал, как Кот подпевал. Но пел он без слов, и внутри у него как будто что-то гудело.
Ржигова то плакала, то смеялась, а ее муж, привыкший после февральских событий ко всему на границе, лишь хмурил брови. Едва закончив одну мелодию, Витек сразу же начал новую. Это была любимая всеми местная песня, которую раньше пели лесники на гулянках, а местные жители переняли ее у них:
Как в лесочек на свиданье
Шел охотник молодой…
Кот встал и перехватил в танце Ржигову.
— За здоровье! — снова раздался зычный голос Буришки. Саксофон его замолк. Пограничник сделал глубокий вдох и залпом выпил содержимое своей чашки.
Весь облик Буришки привлекал своей светскостью: его брюки, такие же, впрочем, как и у других, были более элегантными, его пилотка также элегантнее, чем у других, а военную куртку он носил, как пиджак самого последнего фасона. Буришка перехватил в танце Ржигову у Кота. Пограничники один за другим кружили ее до тех пор, пока задыхающаяся молодая женщина со смехом не упала на расшатанный стул около стола. Ее внимательные голубые глаза остановились на Марженке.
— Ну, теперь очередь за тобой… со мной!
— А если у него таких десять и он просто не знает, какую выбрать! Не так ли, Марженка!
Раздается дружный смех. Но Марженка пропускает мимо ушей ехидную реплику Буришки, он лишь машет рукой и едва заметно улыбается.
Кот снова сидит около Земана; он единственный, кто не смеется.
— Марженка очень порядочный парень, — говорит он Земану. — Он остался совсем один. Отец погиб в концентрационном лагере, мать умерла еще раньше. Где-то около Брно живет его подруга, он ей каждый день пишет письма… но… — И Кот с горечью вздыхает.
Ржига доливает вино в чашки и стаканы соседей, поднимает свою чашку над головой и кричит:
— Хлопцы, шашки наголо! Руки пограничников тянутся к стаканам, все встают и поворачиваются к молодоженам. Вдруг в дверях отчетливо раздается:
— Хальт! Или бросаю гранату!
Это был Беран, начальник соседнего контрольно-пропускного пункта и таможенной службы в Митине. Маленького роста толстячок лет пятидесяти. В правой руке, занесенной над головой, он, как гранату, зажал бутылку сливовицы, под мышкой — футляр с кларнетом. На мгновение все смолкли. И прежде чем кто-либо успел раскрыть рот, Беран прогремел предупреждающе:
— Молчать!
Не понятно почему, но все молчали. Кот рассеянно вытащил из кармана пачку сигарет и, как обычно, ломал одну спичку за другой, пытаясь закурить. В этот момент за спиной Берана что-то зашуршало, он театрально сделал шаг в сторону — сзади него стоял лесник Палечек, держа в руках старинные швейцарские часы. Обе стрелки указывали полночь, облезлая и охрипшая кукушка неустанно куковала.
— Свадебный подарок, — передавая часы молодой женщине, сказал Палечек. Ржига тут же повесил их на скобу у стены, но Буришка, мгновенно подбежав, снял их.
— Сегодня не вешайте. Будут вам мешать!
Ржигова засуетилась — во что налить прибывшим?
Палечек получил стакан, а Берану досталась жестяная кружка.
— Мы еще не обзавелись посудой, — смущенно извиняется женщина.
«Повезло же этому Зденеку Ржиге, нашел-таки себе девчонку, — думает Беран. — И тем более здесь, наверху, где сто парней приходится на пару женщин».
— О чем речь! — говорит он вслух. — Неважно из чего, было бы что! — И с удовольствием осушает свою жестянку.
Охмелевший Буришка уже тут как тут, успокаивает хозяйку:
— Это пустяки, дорогая, все еще у вас будет. И рюмки будут. Жачек уже должен скоро их привезти.
Витек, который в это время настраивал скрипку, услышал излияния Буришки и так сильно ткнул его в бок, что щеголь охнул. Беран осмотрел свой кларнет, вытер ладонью губы и приложил инструмент ко рту.
— Только без траурных маршей, господин Беран! — смеется Буришка.
Беран хлопает его по плечу. Буришка спешит к своему саксофону, лежащему на столе в углу комнаты.
Эй, от, Бухлова ветер веет,
У моей кошечки сердце млеет…
Пограничники играют с чувством, нет сомнения, что это превосходно сыгранная капелла. Вместе с Бераном они раньше довольно часто играли просто так, ради забавы и удовольствия, и у себя дома, и в долине под Хамрами. Но это прежде, когда было посвободнее, в декабре прошлого года и даже еще в январе, перед февральскими событиями. А теперь вот уже три месяца пограничники находились в состоянии боевой готовности. Служба днем и ночью, с заставы отлучаться запрещено, никаких отпусков. Трудная жизнь! Днем и ночью что-нибудь случалось на границе…
Песня растрогала Ржигову; молодая женщина снова залилась счастливыми слезами. Для пограничников было непривычным видеть плачущую женщину. Они даже смутились.
Двое, однако, смотрели совсем в другую сторону. Земан поднялся с дивана и, опершись на оконную раму, смотрел в сторону магазина, из окон которого сквозь тьму и мглу едва пробивался слабый свет. Там она, она и ее муж. Да, неприятная история. Земан вспомнил незаметные на первый взгляд подробности: шпильку в ее волосах, движение рук, ее грудь, прикосновение.