Крымская война. Попутчики
![Крымская война. Попутчики](/uploads/covers/2024-05-01/krymskaya-vojna-poputchiki-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Борис Батыршин
- Жанр: Альтернативная история / Боевая фантастика
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Крымская война. Попутчики" полностью
- С погрузкой ты один, князинька, управишься, - лениво отозвался Марченко. - Вон, какой здоровенный, орудие можешь на палубу затащить без всякой лебедки, не то что гидроплан!
Прапорщик отличался завидным сложением, и это доставляло им обоим немало неудобств: тесная кабина М-5, где сидеть приходилось бок о бок, как в авто, не рассчитана на таких богатырей. Зато Лобанов-Ростовский стрелял из «Льюиса» с рук, без упора, и отлично попадал в полотняный конус буксируемой мишени.
- ...а странность такова: радиотелеграфист не может выудить из эфира ни единого сообщения. Говорит, тишина первозданная, ни единой передачи - одни помехи, будто до изобретения господина Маркони. Такие-то дела, судари мои...
- Господин лейтенант, вашбродие!
Эссен обернулся. Перед ним стоял взмыленный капитанский вестовой.
- Лейтенанта фон Эссена требуют на мостик! - отрапортовал он.
Авиатор кивнул собеседникам и заторопился к трапу.
- Ну вот и поговорили... - раздосадовано сказал Малышев. - Вы уж, Реймонд Федорович, как освободитесь - пожалте назад, обсудим, с каким соусом употреблять эти странности...
Командир «Алмаза» был озадачен. Алексей Сергеевич Зарин нервно прохаживался по мостику, и Эссен заметил, что капитану первого ранга жарко в мундире зимнего образца. Упрямо лезущее в зенит солнце припекало, а летний гардероб остался на берегу. Держать на судне - зачем? Только сукно портить в черноморской сырости.
Фон Эссен вскинул руку к фуражке, чтобы доложиться по форме, но каперанг прервал его нетерпеливым жестом:
- Реймонд Федорович, голубчик, ваш аппарат еще на воде?
Эссен кивнул.
- Вот и отлично! - Зарин поправил пенсне. - Давайте-ка, заправляйтесь и слетайте быстренько, оглядитесь. К норду, миль на двадцать и обратно. А то штурманец наш что-то озадачен...
И кивнул на юного мичмана, второго штурмана гидрокрейсера.
- Но как же так, Алексей Сергеич! - попытался протестовать фон Эссен. - У меня один цилиндр сдох, надо мотор перебирать!
- А вы на восьми, голубчик, на восьми! Вы ведь на своем «Гноме» прямо в полете зажигание в цилиндрах по одному отключаете, чтобы обороты понизить? А снова они не всегда запускаются - свечи зальет или замаслит, - так что вам на неполном комплекте цилиндров летать привычно. Да и недалеко. В случае чего, дадите ракету, «Заветный» вас подберет.
Эссен выдохнул - «есть!» - и слетел по трапу, едва касаясь подошвами вытертого до блеска металла.
IV
Полтора часа после Переноса
ПСКР «Адамант»
майор ФСБ Андрей Митин
Сторожевик береговой охраны, пусть даже и самый современный - это не эсминец и не корвет; в проект 22460, шифр «Охотник», не закладывалась возможность использовать его, как корабль управления. В кают-компании «Адаманта» было тесно. Кондиционер не справлялся; через открытые иллюминаторы лился теплый воздух, и это лишний раз напоминало присутствующим о положении, в котором они оказались.
Только что на дворе был февраль. А тут - хоть напяливай футболку и шорты!
***
Груздев закричал: «Уводите корабль, аномалия!». Яростные порывы ветра сорвали с физика шляпу, растрепали остатки шевелюры и жидкую, на испанский манер, бороденку. Он походил на инженера Гарина, впервые увидевшего на горизонте Золотой остров - разве что постаревшего лет на тридцать. Лихорадочный блеск в глазах, побелевшие костяшки пальцев, сжимающих леер, старческий голос, изо всех сил пытающийся перекричать рев безумного, как в первый день Творения, смерча: «Прочь!... скорее... аномалия!...»
Андрей опоздал на долю секунды. «Адамант» положило на борт, майор прыгнул, но пальцы лишь скользнули по пиджаку: профессора оторвало от леера, и с тошнотворным звуком - будто на жестяной стол бросили кусок сырого мяса - впечатало спиной в стойку прожектора. На одно неуловимое мгновение перед ударом Андрею показалось, будто профессора окутала паутина лиловых то ли нитей, то ли молний - и все исчезло в апокалиптическом сиянии Воронки...
***
Сейчас Груздев лежал без сознания в медчасти. Кроме переломов и неизбежной контузии внутренних органов, корабельный врач констатировал серьезное сотрясение мозга. Когда Андрей спросил: «когда можно будет с ним поговорить?», доктор посмотрел на майора, как на сумасшедшего, и ответил: если профессор вообще когда-нибудь заговорит, это уже будет редкая удача. На которую лично он бы не рассчитывал.
Научную часть проекта представлял бледный от ответственности двадцатисемилетний инженер Валентин Рогачев. Он понятия не слишком разбирался в хронофизических нюансах; обязанностью Валентина было поддерживать в работоспособном состоянии научную аппаратуру, смонтированную на ПСКР. Этим он и занимался, пока сторожевик не накрыл лиловый смерч.
С тех пор прошло около часа. Инженер и корабельные техники из сил выбились, приводя аппаратуру в работоспособное состояние. На «Адаманте» вырубилась вся электрика, все компьютеры; Фомченко, воспринимавший все по-военному прямолинейно, заорал что-то об электромагнитном импульсе, и Андрей похолодел, сообразив, что генерал имеет в виду последствия ядерного удара. Но - горизонт чист, ни титанических столбов пара, ни зловещих грибовидных облаков. Приборы постепенно оживали, и тут-то и выяснилось, что эфир - все диапазоны, до единого! - девственно чист. Ни коммерческих радиостанций, ни сотовых сетей, ни сигналов ДжиПиЭс и ГЛОНАСС, ни сигнатур военных радаров, ни транспондеров авиалайнеров. Радиоэлектронная начинка «Адаманта» была на уровне - НРЛС «Наяда», «Балтика-М», система радиоразведки «Сектор» - но вся эта хитрая машинерия не показывала ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Пусто. Ноль. Зеро.
- Вынужден предположить, что комплекс «Пробой» сработал в нештатном режиме. В результате, мы оказались на месте кораблей, которые должны были отправиться в прошлое. Но вот куда именно мы попали - пока неясно. Вам слово, товарищ старший лейтенант...
Штурман «Адаманта» откашлялся:
- Товарищ генерал-лейтенант, я пока мало что могу сказать. Ясно только, что это Черное море и, скорее всего, август - судя по температуре воды и высоте солнца над горизонтом. Спутников над нами нет, точнее определиться не получится. Связи тоже нет, впрочем, об этом вы знаете...
Командир сторожевика, капитан второго ранга Кременецкий, нахмурился.
- А как насчет секстана? Надеюсь, вы не разучились им пользоваться?
Штурман поморщился.
- Определиться по солнцу мы не можем, нет должным образом настроенного хронометра. То есть, он есть, конечно - но доверять его показаниям нельзя, как и всем остальным часам на борту. Во-первых, в момент... хм...
- «аномалии», - торопливо подсказал инженер.
- Да, в момент «аномалии» все часы - механические, кварцевые, компьютерные таймеры - остановились. А какие не остановились - сбились, и показывают теперь температуру прошлогоднего снега. К тому же, не стоит рассчитывать, что местное время в точности синхронизировано с нашим. Пока наблюдаем обратную картину: перед аномалией на часах было примерно шестнадцать-двадцать; здесь же, если судить по положению солнца, около полудня. Мы, собственно, и выставили одиннадцать-ноль-ноль, надо же с чего-то начинать.
- Вообще, ни черта непонятно, хрень какая-то! - снова встрял инженер. - Особенно с компьютерными таймерами: они же с памятью. Ну, упал кварцевый резонатор на какие-то мгновенья, но потом-то он должен был снова воткнуться! Если же все обнулилось... тогда вся или почти вся инфа с компов должна была слететь. Но нет, обломитесь - я прогнал одну прогу, наши базы, вроде, нетронуты...
Фомченко скривился - Валина лексика его раздражала.
- Так что нам остаются только звезды. - закончил штурман. - Если погода будет благоприятствовать - к двадцати четырем-ноль-ноль смогу сказать что-то определенное.
- Нам что, еще тринадцать часов ждать? На хрена тогда эта ваша электроника?
- Объективные причины, тащ генерал-лейтенант! - развел руками Каменецкий. - Старший лейтенант прав, раньше никак.
- Ладно, подождем, раз никак. - буркнул Фомченко. Пока предлагаю исходить из того, что мы оказались... м-м-м... как там было, по плану экспедиции,?
- Второе апреля 1854-го года, траверз Балаклавы, товарищ генерал-лейтенант! - поспешил отозваться Андрей, которому, очевидно, и предназначалось начальственное «...м-м-м?». - Но погода не апрельская, сами видите. Лето, может ранняя осень. Да и с местом не все понятно. Вот, Геннадий Иванович...
- Так точно! - откликнулся штурман. - Программой предусмотрена точка выхода в пятнадцати милях от крымского берега, в наших территориальных водах. На таком расстоянии локатор показал бы контуры суши. Но их нет, это я ответственно могу заявить. А значит, как минимум, место - не то.
- Не то, значит... - покачал головой Фомченко. - Ну, этого следовало ожидать, раз уж такая... аномалия.
Андрей отметил, что генералу неприятно выговаривать это слово.
- А раз так, то и со временем может быть сбой. Но ждать до полуночи мы не можем. Что с беспилотником?
- Беспилотный летательный аппарат «Горизонт Эйр» S-100 сейчас готовят к вылету! - бодро отрапортовал кавторанг. - Требуется время на тестирование оборудования, через час тридцать все будет готово.
- Вот и отлично, - смилостивился Фомченко. - Куда полетите?
- Я предлагаю - к северу, на максимальную дальность. - вмешался штурман. - Пока исходим из предположения, что не слишком сильно отклонились от заданных координат. Дальность уверенной передачи данных у «Горизонта» - около ста километров. Поведем секторный поиск, осмотримся, и тогда что-то можно будет сказать. Только вести его придется вручную, без привязки к спутникам...
Беспилотный вертолет «Горизонт Эйр» S-100 - единственный на данный момент беспилотный вертолет, используемый российским флотом и пограничниками, совместная разработка с австрийской фирмой Schiebel, - мог держаться в воздухе до шести часов. На «Адаманте» штатно имелся один «Горизонт»; еще один, оснащенный спецаппаратурой Проекта, доставили на сторожевик два дня назад. Ударного вооружения на S-100 не предусматривалось.
Фомченко помолчал, по очереди озирая присутствующих.
А ведь он растерян, понял Андрей. Генерал привык заниматься оргвопросами, и, надо признать, вполне с этим справлялся. А на совещаниях, где обсуждались научные аспекты Проекта, предпочитал отмалчиваться. Для Фомченко все просто: есть задача, поставленная Верховным главнокомандующим, и ее надо решать. Да, задача эта весьма необычна - ну так и что с того? Приказы, как известно, не обсуждаются, и вообще: «Мы не ограничиваем вас в методах, товарищ генерал. Можете делать и невозможное».
И сейчас, оказавшись лицом к лицу с этим самым «невозможным», генерал чувствовал себя не в своей тарелке. Научный руководитель Проекта чуть ли не при смерти; из всех специалистов по черной магии хронофизики - долговязый юнец, изъясняющийся на нелепом жаргоне. Проведена серьезная подготовка, привлечены лучшие специалисты, собрана необходимая информация - и нате вам: в решающий момент все это оказывается недоступным. Приходится принимать решения, опираясь на советы командира пограничного сторожевика, вчерашнего студента и каплея из черноморского ОМРП СпН[1].