Крымская война. Попутчики
![Крымская война. Попутчики](/uploads/covers/2024-05-01/krymskaya-vojna-poputchiki-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Борис Батыршин
- Жанр: Альтернативная история / Боевая фантастика
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Крымская война. Попутчики" полностью
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
I
Летающая лодка М-5
бортовой номер 37
лейтенант Реймонд фон Эссен
Ракету заметил Кобылин. Красная точка повисла над горизонтом, и медленно опускалась на парашюте. А когда, наконец, погасла, на поверхности моря возник и стал расти язык ярко-оранжевого дыма. С высоты в сотню метров фон Эссен ясно разглядел на обломках шлюпки человека.
- Превосходная штука! - проорал, перекрикивая тарахтенье «Гнома» Кобылин. - вот бы и нам такую раздобыть! Глядишь, и пригодится, когда будут вылавливать...
И верно, цветной дым отлично заметен на фоне воды. Эссену приходилось слышать о дымовых завесах на германском фронте - но, чтобы дым, да еще и цветной, использовали как сигнальное средство? Толково...
Обломки шлюпки едва высовывались из воды и Эссен, прищурившись, разобрал на транце русские буквы.
«Свой?»
Кобылин ткнул пальцем вниз - «будем садиться?» Лейтенант в ответ помотал головой. Волнение слабое, солнце высоко, а жертва кораблекрушения, похоже, чувствует себя уверенно. До кораблей - несколько минут лету, а еще минут через сорок здесь будет миноносец.
Эссен описал круг - с сильным креном, едва не чиркая крылом по волне. Струя оранжевого дыма, к удивлению лейтенанта, вырывалась прямо из воды, точнее, из какого-то мелкого предмета, плавающего рядом с разбитой шлюпкой. Жертва кораблекрушения стояла на банке, и семафорила обеими руками.
«Держись, дядя, помощь близко...»
Когда стрелка альтиметра миновала отметку в 1.200 метров, Эссен выровнял аппарат. На горизонте маячила крошечная белая запятая - словно капелька цинковых белил, упавшая с кисти мариниста.
Парус? У турецких берегов полно рыбацких скорлупок и всякой каботажной мелочи. Но все равно, надо запомнить...
***
Удача окончательно отвернулась от «тридцать седьмой». Милях в семи к норд-весту виднелись слегка откинутые назад мачты гидрокрейсера, вытянутый, приземистый контур миноносца и угрюмая калоша турецкого угольщика. Еще несколько минут, и...
Мотор закашлялся. Эссен пихнул Кобылина локтем и ткнул пальцем за спину, в тарахтящий «Гном». Летнаб обернулся, прислушался; на его физиономии явственно проступила тревога, и в этот момент мотор чихнул, плюнул сизым дымом, и замолчал. Потом снова чихнул, застрелял восемью исправными цилиндрами и заглох окончательно. Стало тихо, только набегающий поток свистел в расчалках.
Лейтенант выругался - «Накаркал с дымами этими, пригодится ему… Вот и пригодилось. Понятливый Кобылин полез в брезентовую сумку, привешенную к внутренней стороне борта. Клацнул металл - наблюдатель откинул ствол громоздкого сигнального пистолета и вставил в казенник картонную гильзу. Эссен потянул штурвал на себя, выводя аппарат на глиссаду. «А тебе, дружище, придется подождать лишний час." - посочувствовал он человеку на разбитой шлюпке. Не беда, море спокойное, как-нибудь дотерпит.
II
Османская Империя.
Провинция Зонгулдак
Где-то на берегу
Следы вели в воду. Баш-чауш свесился с седла и пригляделся: пашеры[2] здесь переправились через ручей. Знали, черви, что погоня пойдет верхами! Глубокий, по грудь коню, мутный поток перегорожен упавшим в воду деревом. Вокруг веток нанесло всякой дряни; течение взбило возле полузатопленных коряг шапку грязно-бурой пены, и вода закручивалась между сучьями мелкими водоворотами. До противоположного берега всего ничего, пара дюжин шагов, но попробуй, преодолей их в седле!
Вот здесь, возле поваленного дерева пашеры вошли в воду и переправились, держась за осклизлые коряги. Как же не хочется лезть туда верхом... Кто знает, сколько там затопленных пней да сучьев? Запросто переломаешь ноги лошадям, а то и брюхо пропорешь - вон какой острый сук торчит из воды!
Баш-чауш сплюнул. Если курды откажутся лезть в воду - как тогда заставить этих головорезов подчиниться? Можно, конечно, пригрозить непокорных выдать на суд и расправу забтие мюшири[3] - но тогда эти сыны шакала, чего доброго, пластанут его самого саблей, а потом заявят, что начальник пал в схватке. И концов не сыскать: Пиштиван, и Зевер, Ало-Шерок и Ханемед, все два десятка башибузуков родом из соседних деревень, и друг друга они не выдадут. Нет, надо действовать тоньше...
- Пиштиван!
Всадник в драном бешмете и лохматой папахе, подлетел к начальнику. Баш-чауш с трудом удержался, чтобы не поморщиться - одеяние курда источало тошнотворный запах прогорклого бараньего жира. За спиной у Пиштивана болтался ружейный чехол из овечьей шкуры, из него на локоть выглядывал приклад, украшенный перламутром и мелким жемчугом.
Богатый у Пиштивана мылтык[4], привычно отметил баш-чауш. И сабля богатая, с черным йеменским клинком. А воин Пиштиван дрянной, истинный курд - труслив, лжив и, как все их проклятое Аллахом племя, жаден до грабежа. Это полезное качество сейчас и требовалось.
- Эфенди, наши не хотят идти в воду! - заявил Пиштиван. Он лучше других курдов изъяснялся по-турецки и обычно говорил от их имени. - Говорят: лошадей попортим, не надо идти, зачем? Без лошадей - какие мы воины?
Баш-чаушу нестерпимо захотелось осыпать негодяя самой черной бранью. Но сдержался: сказал ведь Посланник Аллаха (мир ему и благословение): «Верующий не порочит, не проклинает, не совершает ничего непристойного и не сквернословит».
И с таким вот сбродом приходится стеречь берег, ловить контрабандистов и бандитов! А по ночам просыпаться от всякого шума - а ну, как русские гяуры пришли с моря, жгут дома, рубят рыбацкие лодки, лишая прибрежных жителей и без того скудного пропитания? Баш-чауш был уроженцем провинции Зонгулдак и принимал близко к сердцу беды, выпадавшие на долю местных обитателей. А курдским мерзавцам хоть бы хны - завас-баши уже не раз грозился донести на бесчинства, творимые башибузуками. Как будто он, баш-чауш, может удержать от бесчинств диких горцев! Таких одно может исправить - петля или кол, тонкий, смазанный по всей длине бараньим жиром...
Баш-чауш помотал головой, отгоняя соблазнительное зрелище. Придет время и Пиштиван с остальными ответят за все; пока же надо проявить мудрость и изворотливость.
- Пашеры, которых мы ловим, торопятся к морю. Там их ждет фелука, и если поторопиться, то можно захватить и ее, и беглецов. А на фелуке наверняка полно добра...
«Как вспыхнули глаза у этой курдской собаки!» - и баш-чауш поспешил наложить последний штрих:
- А когда мы заберем груз во славу Султана, да продлит Аллах Милосердный его дни - я поставлю тебя бакыджи[5]. Ты ведь сможешь вести счет, Пиштиван?
Курд захохотал от удовольствия, широко разевая черную, щербатую пасть, выхватил из чехла ружье и понесся к соплеменникам, на скаку вопя что-то по-своему. Баш-чауш различал только повторяемое на все лады: «Чикальма! Чикальма!»[6]
Турок ухмыльнулся в усы: дело, считай, сделано.
III
В открытом море
Обломки кораблекрушения
Сергей Велесов, писатель
Я ожидал чего угодно: вертолета, противолодочной амфибии, антикварного АН-2, частной «Цессны». Но чтоб такое?
Летающая лодка облетела меня по кругу, продемонстрировав раскрашенный под Андреевский флаг киль и трехцветные розетки на плоскостях. Пилот помахал рукой, аэроплан протарахтел над самой макушкой, обдав меня волной касторового смрада.
Этот запах памятен был с детства, с авиамодельного кружка, куда я записался в шестом классе. Инструкция к двухтактному моторчику, приобретенному в магазине «Пионер» на улице Горького, предписывала заправлять это чудо техники пахучей смесью эфира, керосина и касторки. А статья в журнале «Моделист-конструктор» подробно разъясняла: на похожем топливе работали двигатели времен зари самолетостроения, все эти «Гном-Моносупапы» и «Сальмсоны».
В нашем благословенном Отечестве хватает любителей ретро-авиации; помнится, родной брат директора одной геленджикской фирмы, где мне случилось работать в нулевых, профессионально занимался воспроизведением такой экзотики, как, например, И-15 «бис». Собрать по «родным» чертежам М-5 конструкции Григоровича для такого умельца не проблема, был бы заказчик. Но, чтобы заморочиться древним ротационным движком, со всеми его косяками, включая скверное топливо? Чтобы «реплика» не только «крякала как утка», но и воняла, как аппараты Уточкина и Нестерова - жженым касторовым маслом и дурно очищенным бензином?
Гидроплан качнул крыльями и ушел с набором высоты к горизонту - туда, где по моим представлениям, был север. То есть норд. Теперь, надо полагать, следует ожидать прибытия чего-то водоплавающего. После эдакой диковины, я не удивлюсь появлению скажем, броненосца «Потемкин». Точнее, «Пантелеймона» - так он назывался после знаменитого восстания.
Плавающая в воде шашка оранжевого дыма испустила дух, и я принялся рыться в шлюпочном контейнере. Ракета осталась всего одна, и торопиться с ней не стоит - пока еще этажерка смотается до своих...
Благо, лететь недалеко: если мне не изменяет память, русские авиаматки во время Первой Мировой спускали гидропланы на воду милях в двадцати от цели - моторы «Гном-Моносупап» отличались весьма капризным нравом, да и запас топлива у «пятерок» ограничен. Нет, гостей надо ждать часа через полтора-два, не позже.
Я помотал головой, отгоняя неуместные фантазии. Перегрелся на солнышке? Кстати, вариант - жарит вовсю, а замотать голову хотя бы тряпкой я не додумался.
Рассуждаем здраво. Какие еще авиаматки? Скорее уж пароходофрегат, ведь "Пробой" был настроен на 1854-й. Но, чтобы гидросамолет времен Первой Мировой? Да, он выглядит, как мечта исторического реконструктора, но... неоткуда ему взяться, неоткуда! А значит, это просто творение одержимого историей самодельщика, и нахожусь я в своем родном двадцать первом веке, и никак иначе! Аутентичность в мелочах - это, конечно, круто, но без нормальных средств связи его в полет не выпустят, с правилами авиационной безопасности шутки плохи.
"...а вот на аэропланах Великой Войны радиосвязи не было - во всяком случае, на русских летающих лодках..."
Да нет, бред. Полный. Какая Первая Мировая... а что до урагана, то это хитрая атмосферная аномалия, вызванная нештатной работой "Пробоя". М-5 - банальный, хоть и весьма убедительный, новодел, и пилот в этот момент наверняка вызывает МЧС-ников или погранцов.
Но, с другой стороны, касторка... и солнце по-летнему высоко...
Я выпрямился так резко, что мой обломок кораблекрушения качнулся, и я чуть не свалился с банки. Нет, ну как можно быть таким идиотом? Снова забыл о рации! Проще простого - связаться с этими "авиаторами" и прояснить ситуацию, пока мозги окончательно не вскипели!
IV
В открытом море
Гидрокрейсер «Алмаз»
лейтенант Реймонд фон Эссен
На полубаке «Алмаза» стучали молотки и визжала ножовка; матросы спешно заканчивали дополнительный пандус на полубаке. Эссен критически обозрел сооружение, вздохнул и отвернулся. А что остается? Гидрокрейсер изначально приспособлен к тому, чтобы нести четыре М-5; теперь предстояло впихнуть шесть, не считая обломков аппарата Корниловича. Вон они, под брезентом, позади передней трубы и местные механики бродят вокруг неостывшего трупа, прикидывая - что бы оттяпать? Нет, судари мои, так не пойдет!