Артист
![Артист](/uploads/covers/2024-04-21/artist-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Никонов Андрей
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы
Читать книгу "Артист" полностью
* * *
— Комары, чтоб их, — Горянский ударил себя по щеке, вытер о плащ жирное, набравшееся крови тельце насекомого, — как звери здесь, по золотнику весом.
Травин лежал рядом, всматриваясь через бинокль в очертания бывшей купеческой усадьбы. До забора, окружавшего её, было метров шестьсот. Рядом паслись две стреноженные лошади.
— Пожалуй, пора, — сказал он, — делаем, как договорились. Стреляешь, если только сюда кто-то поедет, пленных пешком не погонят. Если никого не будет, ждёшь. Ну а если стрельба начнётся, поскачешь куда там собирался, в уголовный розыск или ГПУ, им минут сорок надо будет, чтобы сюда добраться, если, конечно, поверят тебе. За час я управлюсь, на рожон лезть не буду, осмотрюсь и выясню, где они женщин держат, и к тебе вернусь. Ты, главное, машину не упусти, она, если что, первая тикать будет.
— Да не нуди, обговорили уже, — военный похлопал рукой по маузеру, — и всё же, Серёга, вот сейчас, на холодную голову, думаю, что зря не позвали красноармейцев или ГПУ, они бы эту клоаку враз зачистили. Да я понял уже, что никаких против них доказательств нет, одни слова, но всё же, ты один, а их там много.
— Максимум полтора десятка, — Травин усмехнулся, — и это не бойцы, которые постоянно тренируются, одного ружья в руках мало, чтобы воевать. Не беспокойся, просто так я им не дамся.
— Аника-воин, — Горянский усмехнулся, — ладно, поднимаемся. Я в ста метрах отсюда залягу, на пригорке.
Сергей кивнул, приподнялся, и тут же рухнул обратно в траву.
— Кто-то едет, — сказал он, — если это Студебеккер, то руль у него справа, значит, водитель окажется на нашей стороне дороги. Стреляй прямо в шофёра, лучше в грудь, чтобы потом было кого допросить.
Вдали показались два неярких огонька, они приближались, постепенно увеличиваясь.
Поначалу Травин брать с собой ещё кого-то не собирался. Он собирался немного поспать, плотно поесть, надеть неброскую тёмную одежду, взять ножи и кастет, освободить двух женщин и при необходимости убить от одного до пятнадцати человек.
— Бандитов, — поправил сам себя.
Можно было пойти к Кольцовой, и поднять на ноги местное ГПУ — там работали люди опытные, не раз вступавшие в схватку с опасными преступниками, и они бы наверняка справились. Но, во-первых, такие операции обычно проводились после тщательной подготовки и выяснения всех обстоятельств, значит, точно не этой ночью. Во-вторых, Травина бы оставили в стороне. Никто не будет полагаться на гражданского, утверждающего, что он способен справиться с бандитами, даже если у того есть какой-то опыт. И в-третьих, как он сказал Горянскому, никаких доказательств у него не было, только слово одного бандита против других, которых тут считали честными людьми.
С Горянским он столкнулся, когда возвращался в номер. И на осторожный вопрос, где шлялся всю ночь, оставив несовершеннолетнего ребёнка одного, взял и честно всё рассказал. Точнее говоря, сначала в двух словах, а когда военный затолкал Травина в его собственную комнату и начал выпытывать — и остальное выложил. Потому что считал, что люди, которые заботятся о Лизе, имеют право знать. Сергей думал, что Горянский начнёт его отговаривать, но нет, наоборот, тот согласился, что идея хорошая. А вот сам план — то ещё дерьмо, потому что не стоит молодому человеку идти одному, обязательно нужно вдвоём. И второй, это он, Горянский, и есть. И милицию вызвать тоже нужно, когда пленники, если они там имеются, будут в относительной безопасности и смогут на своих похитителей показать. Травин надеялся, что жена военного отговорит, но нет, Маша своего мужа поддержала.
— Вы ещё слишком молоды, Серёжа, — заявила женщина, которая была всего на несколько лет его старше, — Анатолий за вами приглядит. За Лизу не беспокойтесь.
Автомобиль приблизился настолько, что было видно сидящих на передних сидениях. Верх у Студебеккера был откинут, за рулём оказался незнакомый Травину пожилой человек, рядом с ним сидел Генрих. Позади никого видно не было.
— Хорошо бы их живыми взять.
— Сделаем, — военный отложил маузер, взял двустволку, прицелился, ведя стволами за автомобилем.
Лобовое стекло взорвалось, когда машина была метрах в тридцати. Студебеккер продолжал двигаться, водитель вцепился в руль, широко открыв глаза, лицо ему посекло осколками и дробью. Горянский тут же отбросил двустволку, прицелился из маузера в пассажира, сделал второй выстрел, попал в плечо. К этому моменту шофёр потерял управление, машину занесло вправо, она съехала с дороги и остановилась, попав колесом в рытвину.
Травин подскочил, ударил Генриха, доставшего уже пистолет, кулаком в висок, вышвырнул тело на землю, перепрыгнул через дверцу и приставил водителю нож к горлу. Посмотрел на задний диван — там лежала связанная Малиновская, рядом с ней стоял чемодан. Снаружи Горянский умело упаковывал Генриха, Травин перегнулся, вытащил у Вари кляп изо рта.
— Где Зоя?
— Не знаю, — Малиновская вяло шевелила губами, словно не понимая, что происходит, — какая Зоя?
— Зоя, которая с тобой была.
— А, Зоя, — артистка глупо улыбнулась, — малютка Зоя, наверное, там осталась. Но это не важно, Серёжа, их всё равно скоро сожгут.
Генрих сперва молчал и на вопросы не отвечал, злобно глядя на Сергея, Травин сломал ему по очереди четыре пальца и надорвал мочку уха, прежде чем молодой человек заговорил.
Внутри, в бывшей усадьбе, оставались семь человек охраны, они присматривали за пленниками, а точнее пленницами, которых там было почти полтора десятка. Часть пленных держали в бывшем птичнике в клетках, а ещё пятерых в господском доме, в подвале — эти обслуживали хозяев. Зою за плохое, как сказал Генрих, поведение, отправили в птичник. Нападения никто не ждал, Генрих должен был отвезти Малиновскую заказчику, а потом сбыть машину и вернуться. Но вечером кое-что пошло не так, они с Гансом поругались, отец Генриха, Мартин, тот самый водитель, которому посекло лицо осколками, вступился за сына.
— Я его убил, — через слёзы хрипло засмеялся Генрих, — прирезал эту старую гниду, запер в комнате в флигеле, а остальным отец сказал, что он велел тех, кто в птичнике, сжечь. И кто в флигеле, тоже. Чтобы, мол, подчистить, эти дураки даже переспрашивать не стали, сразу принялись хворост таскать. Послушайте, мы можем договориться, у нас есть деньги, очень много денег, они в чемодане, возьмите всё. Там хватит надолго, их несколько лет копили. Нам ничего не надо, и я никому не скажу, что вы их взяли.
Горянский слушал, сжимая кулаки.
— К стенке сволочей, — прошипел он, разрубая воздух ладонью, — перестрелять, а то ведь просто в тюрьму посадят. Мы что, их в живых оставим?
— По возможности, — Травин легонько пнул ногой водителя. — Ты про ваши делишки всё знаешь?
— Да, — тот с готовностью закивал головой, голос у него был сиплый и низкий. — Я — Мартин Липке, начальник коммуны. Конечно, я знаю.
— Кто из вас больше людей прибил, ты или Генрих?
— Мы не убиваем людей, товарищ. Мы обычные коммерсанты, kaufleute.
— Бери обоих, — Сергей заткнул водителю рот кляпом, закинул его и Генриха на задний диван, проверил узлы, усадил на пассажирское место Малиновскую, которая вертела головой и что-то бормотала, бросил на пол отобранные у бандитов револьверы. — Если один будет упираться, второй всё расскажет.
Военный уселся за баранку, завёл заглохший двигатель. Студебеккер взревел, пытаясь выбраться из рытвины, Травин его подтолкнул, и автомобиль выполз на дорогу, унёсся по направлению к Пятигорску. Сергей проводил его взглядом, и направился к забору, окружающему постройки сельскохозяйственной коммуны.
Глава 24