Артист
![Артист](/uploads/covers/2024-04-21/artist-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Никонов Андрей
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы
Читать книгу "Артист" полностью
Глава 22.
Травин разлепил глаза, поморгал, пытаясь сфокусироваться на окружающем его пространстве. Небольшое окошко под самым потолком кое-как освещало внутренности помещения размером примерно восемь на восемь метров, со стенами из красного кирпича, кое-где покрытого отслаивающейся штукатуркой. Кирпич покрывали коричневые потёки, их, видимо, пытались отчистить, но жидкость въелась в поры намертво. По периметру комнату заставили дощатыми козлами, покрытыми листовым железом, с желобами, как в покойницких. Видимо, это был подвал — на потолке виднелся люк, с приделанной к нему лестницей, и кроме того, Травин увидал в окошке чьи-то ноги, человек постоял несколько секунд, и ушёл. По падающим сквозь стекло солнечным лучам можно было догадаться, что уже наступила суббота, а может быть даже — воскресенье. Кричать не было смысла — отверстие двадцать на двадцать сантиметров находилось в другом конце комнаты, а добраться туда Сергей пока что не мог.
От пола до потолка, лежащего на мощных квадратных балках, было больше трёх метров, к балкам приделали крючья, с которых свисали цепи и верёвки. К одному такому подвесили Травина, связав руки и продев цепь, мысками он мог касаться земляного пола, на котором виднелись такие же пятна, как на стенах. Откуда они появились, Сергей видел — неподалёку от него на таких же крюках висели шесть неразделанных свиных туш.
Идея сделать из себя живца, на которого клюнет хищная преступная рыба, поначалу казалась превосходной. Молодой человек появился перед главным входом гостиницы «Бристоль» в испачканном извёсткой пиджаке и с бутылкой в руках. Воду он допил на глазах у швейцара Коляши, и потребовал, чтобы его пустили в ресторан. Травин зевал, тёр глаза кулаком и вообще, как ему казалось, выглядел очень естественно. Коляша смотрел на него из-за двери, делая вид, что не узнал, но потом проследил, куда Сергей направился. В сгущающихся сумерках, при неярком свете электрических фонарей сделать это было затруднительно, поэтому швейцар плюнул на свой ответственный пост и отправился за ним.
— Товарищ, — Коляша очень боялся упустить Травина, — подождите. Нельзя же по улице в таком виде, в милицию заберут.
— А, это ты, жоржик, — Сергей очень натурально рыгнул, покачнулся, — чего надо?
— Пойдёмте, товарищ, я вас отведу в хорошее место. Там приведёте себя в порядок, тогда и в ресторан можно.
— В ресторан, — твёрдо сказал молодой человек, посмотрел на собеседника через пустую бутылку и швырнул её в кусты, — надо добавить.
— Добавим, как есть добавим, — обрадовался Коляша, обхватил Сергея за пояс, и потащил за собой.
Травину пришлось поддаться, чтобы швейцар совсем не выдохся, вот только Бристоль они прошли.
— Ресторан, — ещё раз потребовал Сергей, тыкнув пальцем в здание.
— Другой, гораздо лучше.
— А девочки?
— Сколько пожелаете. Пожалуйста, идём.
Лицо у швейцара, когда он думал, что Травин его не видит, было совсем не доброе, он отворачивался, но всё равно, злобный оскал блестел золотым зубом в свете выглянувшей луны. Странная пара, от которой шарахались редкие прохожие, добрела до улицы Лермонтова и зашла в дом, стоящий прямо на перекрёстке. Одноэтажное здание до революции занимала первая частная школа для девочек, советская власть разделила внутреннее пространство на несколько отдельных квартир. Коляша жил в крайней, состоящей из одной комнаты и крохотной кухонной ниши, никаких трёх ребятишек и жены не наблюдалось, у стены стоял массивный трёхстворчатый шкаф, а возле окна — узкая кровать. На неё швейцар уложил Травина, тот обнял Коляшу за шею и никак не хотел отпускать. Наконец хозяин комнаты вырвался, ещё раз злобно сверкнул зубом, поставил на табурет возле кровати бутылку водки, стакан, и убежал. Сергей прикинул, что отсутствовать он будет не меньше часа, а то и двух — средства связи внутри города ограничивались в основном посыльными и извозчиками, ополоснул водкой стакан, и вылил содержимое бутылки за окно, предварительно убедившись, что за ним никто не подсматривает.
Чем занимается швейцар, Травин мог бы и не интересоваться, но делать всё равно было нечего, так что он обстучал стены и пол, нашёл несколько неровных половиц, одна из которых снималась, если воткнуть лезвие ножа в нужное место. Нож Сергей раздобыл на кухоньке, тонкий, хорошо заточенный. Под половицей лежала коробка, а в ней — деньги. Там были и царские ассигнации, и керенки, и червонцы, всё исключительно в банкнотах. Значит, золотишко швейцар хранил в другом месте. В червонцах находка тянула на четыре тысячи рублей, сумма немаленькая, но Травин брать себе ничего не стал, вернул коробку в схрон. В шкафу, под полкой, обнаружился наган, разрешения на него у швейцара наверняка не было, но оружия на руках у населения имелось предостаточно, гражданская война в этих краях закончилась всего лишь шесть лет назад. Сергей наган разобрал, сломал спусковой механизм, потом снова собрал и положил обратно. Время тянулось медленно, молодой человек уж было подумал, что сегодня не выгорит, но швейцар не подвёл, через полтора часа возле дома остановилась, судя по стуку копыт, пролётка, потом хлопнула дверь, и в комнату вошли, кроме хозяина, ещё и гости.
— Ты ему одну бутылку оставил? — пробасил незнакомый голос.
— Да, как есть, выжрал, сволочь, до донышка. Зато теперь спать будет, пушкой не разбудишь.
— Нет, пушкой мы его будить не будем, он нам живёхонький нужен пока, — сказал ещё один голос, тоном повыше.
Значит, гостей было минимум двое, и оба ему, Травину, незнакомые. Сергей лежал лицом к стене, открытая спина и затылок создавали впечатление незащищённости, и он надеялся, что гости расслабились. Просчитался. Он только почувствовал движение воздуха, как что-то твёрдое и тяжёлое ударило его по затылку, погрузив в настоящее беспамятство.
Обычный человек, придя в себя и обнаружив, что подвешен к крюку в незнакомом помещении, начал бы шуметь и звать на помощь. Наверняка именно этого ждали похитители, Сергей пока что привлекать их внимание не стал. Цепь, на которой он висел, пережимала сосуды, пальцы рук совершенно не чувствовались. Травин попробовал встать на цыпочки, но он и так дотягивался до пола только мысками, поэтому согнул руки в локтях, подтянулся, приподнял левую руку, оставаясь висеть на правой, дернулся в сторону. Цепь переместилась, теперь она проходила под левым локтем. Больно, но терпимо. Пришлось ждать минут пять, прежде чем кисти начало пощипывать, и только через десять он смог пошевелить большим пальцем. Перемещая цепь с одной руки на другую, он добился того, что ладони и пальцы порозовели и запульсировали. Разорвать верёвку или разгрызть Сергей не смог, та оказалась сплетена из тонких кожаных полос.
Крюк, на котором он висел, был вделан прочно, металлический костыль забили до половины и загнули, сделав петлю вокруг основания, так что снять стянутые руки не получалось. Выглядел крюк солидно, свиньи на забой весили от десяти до двадцати пудов, а после того как из туши спустят кровь и вытащат внутренности, оставалось в среднем не меньше двухсот килограммов, так что Травина он выдерживал с лёгкостью. Но мёртвая свинья висела себе спокойно и не трепыхалась, а Сергей мог раскачиваться. Правда, крюк не поддавался, не хватало резкого рывка, причём не вниз — его Травин мог устроить, согнув и распрямив руки, а вбок.
— Я сюда не раскачиваться пришёл, — напомнил себе молодой человек, и заорал, — эй, есть кто-нибудь! Помогите!
Похитители отозвались через четверть часа, люк отворился, вниз спустились знакомый Травину коренастый мужчина, видимо, Панкрат Пеструхин, и ещё один, на голову того выше, тоньше и моложе. Лица обоих мужчин были похожи.
— Очнулся, болезный, — радостно сказал Панкрат, — смотри, будто и не вылакал вчера штоф беленькой. Фома, ты ведь его крепко приложил, что скажешь?
— Крепкий, падла, — подтвердил второй мужчина, этот голос Сергей слышал перед тем, как его треснули по голове. — Ну что, это, будешь говорить?
— Зачем вы меня схватили? -поинтересовался Травин, добавив в голос волнения.
На артиста театра, пусть даже провинциального, что бы там не говорил его знакомый актёр Пантелеймон Кузьмич, он не тянул, но и публика была не слишком искушённой. Фома захохотал.
— Так ведь ты сам моего брательника искал, дурилка. Вот он, чего хотел?
— Насчёт артистки спросить хотел и Генриха Липке.
— Ага. Так его бы и спрашивал. К нам-то зачем прицепился?
— А вот этого я вам не скажу.
— Всё ты нам расскажешь, как миленький, — убеждённо сказал Панкрат, — а потом мы тебя отпустим. Правда, Фома?
— Так ведь…
— Отпустим, — с нажимом в голосе сказал низкий. — Как договаривались.
— А, понятно, — произнёс Фома, доставая из-за пояса нож. — Ты это, лучше сам скажи, а то тобой Захар займётся.
— Ничего я вам не скажу, — Травин примерился.
У него не было точки опоры, но ноги связать не догадались, так что он мог вполне нанести один сильный удар. Двое противников. Ударить, подтянуться, ухватиться коленями и щиколотками за балку, повиснуть. Потом снова вниз. Это если начнут убивать.
Но у похитителей были другие планы. Фома несколько раз ударил Сергея в живот, удары были сильные, но не смертельные.
— Захар нужен, он его разговорит.
— Да, — согласился Панкрат, — сходи, позови. Да двери не забывай притворять.
Фома взобрался по лестнице, закрыл люк.
— Мы ведь не звери, — продолжал Панкрат, держась от Травина в отдалении, — чего нам тебя убивать. Ты нам расскажи, что знаешь, что другим поведал и кому, мы тебя здесь немного подержим, и отпустим. Договорились?
Сергей изобразил сомнение, но потом покачал головой.
— Нет, не выйдет.
— Ну как знаешь.
Вниз спустился ещё один мужчина, он был ростом как Фома, а сложением — как Панкрат. То есть немногим меньше самого Травина. Одет был мужчина, по-видимому, Захар, в белую рубашку с кровавыми пятнами, холщовые штаны и кожаный фартук. Даже под свободной одеждой было видно, как бугрились мышцы.
— Ну чего?
— Молчит, гнида, — ответил Панкрат. — Эй, тебя ведь Сергей зовут. У Захара даже мёртвые свиньи говорить начинают, так что и ты лучше не молчи, а то совсем худо будет.
Сергей снова крутанул головой, показывая, что ни слова не скажет. Тогда Захар подошёл поближе, и ударил Травина кулаком в грудь, прямо в область сердца. Удар был такой силы, что казалось, рёбра треснут, молодой человек закашлялся, перед глазами появились искры.
— Жидковат, — сказал Захар, — с виду здоровый, но жидковат. Бить бесполезно, смотри как скалится. Ты не веселись, дурачок, живым тебе отсюдова не выйти, токма сперва ты нам поведаешь всё как на духу, а не то жалеть будешь. Но не долго.
Он раздвинул губы в улыбке, обнажая жёлтые зубы. Собственная шутка показалась ему очень смешной.
— Давай, будь ласков, говори, и я тебя быстро потом почикаю. А не то освежую медленно, как свинью, сам умолять начнёшь, чтобы прикончили.
Он похлопал по ножу, висящему на поясе. Мужчина подошёл почти вплотную, Сергей ждать, пока его прирежут, не стал, подогнул ноги, и обхватил ими Захара за шею. Тот от неожиданности первую секунду не сопротивлялся, молодой человек согнул что есть силы правую ногу и упёр в щиколотку левой. Два бедра и икра образовали треугольник, который начал сжиматься. Не пришлось даже вертеться, он сдавил противнику обе сонные артерии, перекрывая поток крови.