Ворон и медведь
![Ворон и медведь](/uploads/covers/2024-04-12/voron-i-medved-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Каминский
- Жанр: Альтернативная история / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Ворон и медведь" полностью
Распри наследников
— Все-таки он похож на меня, — улыбнувшись, король Атаульф с гордостью взъерошил волосы светловолосому мальчугану, не больше двух лет от роду. Он все еще цеплялся за юбку матери — высокой молодой женщины в красном платье отороченным по краям золотым орнаментом. Стройную шею украшало ожерелье из балтийского янтаря, среди которого неприметно затесался золотой крест с несколькими алыми камушками. Сам же молодой правитель Тюрингии носил алый плащ, отороченный мехом горностая, и золотую гривну на шее.
— Жалко отпускать его, — сказал Атаульф, переводя взгляд с ребенка на женщину, — наследник должен быть рядом с королем. Если бы герцог не настаивал на его отправке в Алеманию.
— Отец ведь уже объяснил, — терпеливо объяснила женщина, — в Турикуме Бадерих будет в большей безопасности, чем в Скитинге.
— Герцог Гибульд, похоже, ни во что меня не ставит, — с горечью сказал Атаульф, — если думает, что я не способен защитить сына в своем доме. И что за срочность такая с этим крещением — почему оно не может подождать?
— Потому что нас торопит король Нейстрии Хлодомир, — напомнил вошедший в королевский покой Гибульд, — он считает, что только крещение твоего сына станет залогом успешности нашего с ним союза. Стоит ли напоминать, что только в союзе с франками ты можешь объединить всю Тюрингию.
— Я это прекрасно помню, — сказал Атаульф, раздраженно глянув на тестя, — хотя мне и невыносима мысль, что мой сын примет Христа не от чистого сердца, а лишь ради удачного союза. Как будто наш бог — это товар на рынке, а не Истина и Свет.
— Когда Бадерих подрастет, он, конечно же, всем сердцем обратится к Христу, — примирительно сказала королева.
— И будет таиться от всех, скрывая свою веру? — бросил Атаульф, — как я? Мне и по сей день приходится участвовать в богомерзких обрядах перед кровавым идолом — как же, ведь я король, потомок Тюра. Лишь бы язычники, которыми я правлю, не растерзали меня за то, что я обратился к Истинному Богу! А мой сын принимает святое крещение не открыто, в отчине моего рода — тайком от всех, на чужой земле, вдали от отца!
Говоря это, он невольно повысил голос и Бадерих расплакался, испуганно смотря на отца. Герцог Гибульд повернулся к королеве.
— Брунгильда, дочь моя, — негромко сказал он, — тебе не пора собираться в дорогу? Оставь нас, ненадолго, с королем наедине.
— Как скажешь, отец, — Брунгильда улыбнулась пухлыми алыми губами, — если муж мой, король, позволит?
Атаульф досадливо кивнул и королева, ухватив за руку еще плачущего сына поспешно вывела его из королевских покоев.
— Все это временно, ты же понимаешь, — герцог повернулся к Атаульфу, — если франки помогут, тебе больше не придется считаться с мнением язычников и чтить идолов. А со временем, если будет на то воля божья — и вся Тюрингия обратится к Христу.
— Как-то плохо верится, — мрачно произнес Атаульф, — они все довольны своими богами. Что говорить о тюрингах и славянах — даже в вашей Алемании немало язычников среди знатных, о простолюдинах я и не говорю.
— Именно поэтому отъезд Брунгильды и Бадериха должен оставаться в тайне, — кивнул Гибульд, — ты прав, говоря, что и в Алемании, у твоего брата есть сторонники. Но все же у нас они слабее чем где-либо в Тюрингии, а значит, вашей семье там безопаснее всего. А когда придут франки — малыш будет под надежной защитой.
— Ага, в заложниках у Хлодомира — сказал Атаульф, отхлебнув вина из стоявшего на столе кувшина, — ладно, если по-другому нельзя — пусть будет так. Мне и самому станет спокойнее, если их не будет в Скитинге, когда сюда явится мой проклятый братец.
— Я не сомневался, что ты все поймешь, — герцог перехватил кувшин и сам сделал большой глоток, — а о себе не беспокойся: хотя я и отбуду вместе с дочерью и внуком, но здесь останутся алеманы, под командованием моего сына Родериха. А я постараюсь вернуться как можно скорее — уже с войском франков.
— Поскорее бы, — сказал Атаульф, — с этим двоевластием давно пора кончать.
— Так и будет! — Гибульд хлопнул зятя по плечу и вышел из покоев. В тот же миг раздался рык рогов — и, выглянув в окно, Атаульф увидел, как во двор въезжает с пару десятков всадников. Диковатые одежды из звериных шкур почти не скрывали доспехов, с пояса каждого воина свисал меч или боевой топор. Впереди, на свирепом черном коне, ехал молодой человек в синем плаще, с вышитым на нем серебряным валькнутом. С широкого пояса из черной чешуйчатой кожи, свисал длинный меч, где на богато украшенных ножнах вытесненный золотом медведь терзал серебряного волка. Глаза короля встретились с глазами его единокровного брата и Крут, в небрежном поклоне, наклонил железный шлем, увенчанный фигуркой ворона.
У входа в пиршественный зал Атаульфа встретил Родерих. Внешне он мало напоминал отца — красивый молодой человек с карими глазами. О родстве с герцогом алеманнов говорили лишь огненно-рыжие волосы, стянутые в узел над ухом. Отороченный золотом красный плащ был наполовину расстегнут, открывая франкскую кольчугу и длинный меч на поясе. Рядом с Родерихом стояло с десяток воинов: не только алеманнов, но и бавар — последние, хоть и оставались, в основном, язычниками, обычно держали сторону западных соседей. Да и сам Родерих женился на старшей дочери герцога Тассилона, уже подарившей ему двух сыновей.
— Он уже там? — спросил Атаульф, небрежно кивнув в ответ на почтительный поклон Родериха.
— Уже, — алеманн поморщился, — что-то празднует.
Раздавшиеся из-за дверей нестройные крики и грубый хохот, подтвердили слова Родериха.
— Что же мы найдем, чем его встретить, — сказал Атаульф, — пусть твои люди тоже войдут в зал. А ты — сядешь за стол рядом со мной. И отправь кого-нибудь за моей личной охраной.
— Как скажешь, — Родерих вновь поклонился, но Атаульф, уже не глядя на него, толкнул массивные двери из мореного дуба, входя в пиршественный зал. Большую его часть занимал длинный стол, почти сплошь заставленный бронзовыми блюдами с жареным мясом, копченой рыбой и ломтями желтого сыра. Рабы, пыхтя от натуги, метали на стол все новые и новые блюда, а также кувшины с пивом, медовухой и южными винами, что с необыкновенной быстротой исчезали в глотках пирующих. За столом сидели лучшие воины Крута — не только тюринги и славяне, но и саксы, авары, даны, даже варвары далеких восточных лесов, в плащах из волчьих шкур увешанных жутковатыми украшениями — выломанными человеческими челюстями. Одновременно телохранители и ударный отряд, эти головорезы неизменно сопутствовали сыну Ярославы во всех его сражениях и грабительских набегах.
Сам Крут сидел на углу стола, слева от того места, где полагалось сидеть королю. Он остался в доспехах, сняв лишь шлем, обнажив голову — бритую, по славянскому обычаю, с одной лишь прядью темно-русых волос. При виде брата он поднял золотой кубок, доверху наполненный вином.
— Наконец-то король! — сказал он, — клянусь Тором и Яровитом, мы все уже истомились в ожидании. Мне даже на миг показалось, что ты не так уж рад меня видеть.
— Я рад тебе, брат, — сказал Атаульф, усаживаясь за стол, — хоть ты и явился без предупреждения, тебе всегда окажут достойный прием в Скитинге.
— Ну я же и говорю, — усмехнулся Крут, — показалось. Выпьем за моего брата, лучшего из королей, благословленного Воданом, Ругевитом и всеми богами предков!
Издевательски улыбнувшись, при виде мимолетной гримасы на лице брата-христианина, Крут залпом осушил свой кубок. Атаульфу ничего не оставалось, как последовать его примеру.
— А где моя матушка? — спросил Крут, — я не видел ее при дворе.
— Не знаю, — пожал плечами Атаульф, — с тех пор как умер отец, она редко появляется в Скитинге.
— Жаль, — покачал головой Крут, — я надеялся повидаться с ней. Впрочем, может, оно и к лучшему — не к чему женщины при мужском разговоре, правда, брат?
— И о чем же ты хотел поговорить, брат? — спросил Атаульф.
— Мои люди, — Крут широким жестом обвел стол, — и те, кто сидит здесь и те, кто остались во дворе, — все они вернулись со мной после удачного набега за Рейн. Удачно так получилось, что Хлодомир увяз в очередной сваре с сарацинами и увел войска на юг, оставив восточную границу почти без защиты. Само собой, мы изрядно погуляли там, взяли много добычи и пленных. Даже одного графа, — Буркхард, кажется, его звали, — наместника Хлодомира в Австразии. Так вот, представляешь, этот вшивый граф посмел врать мне в глаза, что я нарушаю какой-то там договор между тобой и Хлодомиром. Что ты, якобы обязался не нападать на франков, из уважения к своему, видите ли, единоверцу. Разумеется, его сразу же утопили в болоте, — как мы всегда казнили лжецов, — но все же, я засомневался. Ты ведь не заключал договора с нашими врагами, верно, брат? Может, ты и христианин, но ты же еще и король Тюрингии! Скажи мне, что это ложь, брат!
— Да кто ты такой?! — Атаульф, белый от гнева, поднялся из-за стола, — как смеешь ты указывать королю, с кем и о чем ему заключать союзы? Из-за тебя мы теперь снова в войне с франками, а я...я стал клятвопреступником!
— Значит, это правда, — Крут сокрушенно покачал головой, — я знал это, но все же гнал от себя эту мысль. Клятвопреступником ты стал гораздо раньше, брат мой. Причем дважды — сначала ты предал наших богов, а потом — и наш народ, заключив мир с нашими врагами, — он повысил голос, почти крикнув на весь зал, — такой человек не может быть королем Тюрингии!
— Это измена! — Атаульф осекся на полуслове, прислушиваясь к звукам, доносящимся из распахнутого окна. Сомнений не было — воинственные крики, предсмертные хрипы и лязг стали яснее ясного объясняли, что происходит во внутреннем дворе крепости.
— Это же....
— Да, брат мой, — Крут издевательски улыбнулся, — я предвидел, что тот граф говорил правду — и принял меры. Сейчас мои люди убивают твоих сторонников по всему Скитингу.
— Нечестивое отродье Локи! — прохрипел Атаульф, — я сам вырву твое предательское сердце!!!
Он схватился за меч, но достать его не смог — на его запястье сомкнулись чьи-то пальцы. Атаульф обернулся и столкнулся взглядом с командиром алеманнской гвардии.
— Родерих ты...
— Вы с отцом слишком сблизились за последнее время, — пожал плечами алеманн, — я даже слышал, что он хочет сделать твоего сына своим наследником, в обход меня!- Родерих злобно сплюнул, — ничего, он тоже получит свое. В моем отряде нет ни одного христианина — и все они считают, что старик зажился на этом свете. Да и я уже устал ждать — поэтому и договорился с Крутом.
Атаульф затравленно посмотрел на алеманна и Родерих издевательски улыбнулся ему. Это стало его ошибкой — одержимый внезапным приступом бешенства, король рванулся изо всех сил, высвобождаясь из хватки Родериха. Тот не успел ничего предпринять: Атаульф выхватил меч и вонзил его в грудь предателя. Слишком поздно он сообразил, что зря показал спину к вероломному брату — обернувшись, Атаульф успел только увидеть, как Крут выхватывает свой меч. Серой змеей мелькнул клинок и король Тюрингии рухнул на пол с пронзенным сердцем.