Ворон и медведь
![Ворон и медведь](/uploads/covers/2024-04-12/voron-i-medved-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Каминский
- Жанр: Альтернативная история / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Ворон и медведь" полностью
Мать и жена, сестра и дочь
— Нет, не надо, пожалуйста! Я все сделаю!
Ярослава, босая и голая, стояла посреди огромного болота, наполненного вместо воды кровью, гноем и всякими нечистотами. Вперемешку с ними в вязком месиве виднелись и осколки грязного льда, от которого у женщины страшно мерзли ноги. Вокруг нее клубился туман, в котором мелькали пугающие тени, мерцали алые глаза и гневный голос монотонно повторял одно и то же.
— Думаешь, тебя простили? Ты что же, шлендра, совсем страх потеряла, забыла с кем связалась? Так я тебе напомню!
В тумане словно сам собою соткался голый череп, обрамленный седыми волосами, сливающимися с окружившим жуткую личину белесым маревом. В пустых глазницах извивались белые черви, а по волосам ползали крупные вши. Костлявая рука с длинными когтистыми пальцами протянулась к королеве и та, не сдержавшись, отчаянно закричала...
И проснулась в холодном поту, стуча зубами от пережитого ужаса. Ярослава находилась в гостевых покоях Скитинга, на огромном ложе, устланном тщательно выделанными звериными шкурами. Рядом с ней, задрав жидкую бороденку, безмятежно похрапывал Эрнак, совсем не разбуженный криком жены — или сам крик ей тоже приснился? Ярослава бросила взгляд на окно с распахнутыми ставнями — оттуда тянуло холодным ветром, от которого, судя по всему, у нее и мерзли ноги. Хотя молодому кагану холод, похоже, не мешал — во сне он сбросил легкое покрывало и теперь простирался на ложе совершенно голый. В иное время мускулистое мужское тело, покрытое причудливыми татуировками, обязательно бы вызвало интерес у старшей жены, но после пережитого кошмара Ярославе было уже не до плотских утех. Тем более, что они и так занимались этим весь вечер, с тех пор как вернулись в предоставленные им покои после разговора с Крутом.
При мысли о сыне Ярослава поморщилась, как от зубной боли: сегодняшние переговоры, столь же длительные, сколь и бесплодные, вызывали у нее настолько болезненные воспоминания, что на миг даже заставили отступить память о дурном сне. Жене кагана удалось уговорить сына не приглашать на переговоры своего майордома, сославшись на то, что это дело семейное. Строго говоря, Тассилон, став королевским тестем, тоже считался членом семьи, однако Крут не настаивал, согласившись на разговор с Эрнаком только в присутствии матери. Впрочем, даже вдвоем им не удалось переупрямить короля Тюрингии — ни угрозами, ни уговорами и увещеваниями. Главным камнем преткновения стала Вена — Крут сходу заявил, что не может отдать ее аварам.
— Тассилон мой хороший друг и помощник, его дочь — моя королева и я не могу оскорбить всю Баварию, заставив ее отдать Вену. В конце концов, бавары храбро сражались при Фрейберге и кто знает, как бы повернулась та битва, если бы Тассилон не выбрал правильной стороны.
— Он не выбрал бы ее, если бы не мои нукеры, — прошипел Эрнак, — или ты забыл, кто принес тебе победу?
— Конечно, я помню, мой дорогой отчим, — Крут позволил себе слабую улыбку, — но все меняется — и тебе теперь нужна моя поддержка, также как раньше я нуждался в твоей.
— Ты о болгарах? — вмешалась в разговор Ярослава, — мы давно просили о помощи и ждали, что ты...
— Просьба, — смакуя, произнес Крут, — мне нравится это слово. Да, я знаю, что тебе нужно войско Тюрингии — и я с радостью дал бы его...если бы не проблемы на западной границе. Но как только я разберусь с франками, то я сразу же приду на помощь моему брату Эрнаку. До тех же пор...ему придется довольствоваться тем, что я сохраняю мир на своих восточных границах и ему не приходится оглядываться на запад, воюя с болгарами.
— Хочешь сказать, я должен быть благодарен и тому, что ты не бьешь мне в спину, — чуть ли не прошипел Эрнак, злобно сощурив и без того узкие глаза.
— Ну что ты, брат? — деланно оскорбился Крут, — какие угрозы между старыми друзьями? Говорю же, я всегда готов прийти на помощь — а если ты вдруг захочешь уступить с Веной, так может я и оставлю франкские дела, чтобы помочь тебе еще быстрее.
Подобное предложение оскорбило Эрнака еще больше — король и каган расстались если и не врагами, то весьма недовольные друг другом. Ярослава же, как могла, пыталась примирить обоих молодых людей, с некоторых пор ставших почти одинаково близких ее сердцу. Хотя Крутом она была все более недовольна — зачем ему понадобилось так открыто противопоставлять себя аварам? Дерзкое поведение Крута было тем более неприятно, что он все меньше прислушивался к матери, ставя тем самым под сомнение ее влияние в Тюрингии. И это после всего, что она для него сделала! Вдовствующая королева все чаще чувствовала себя преданной и обманутой — и кем? Собственным сыном!
Внезапно Ярослава почувствовала сильную жажду — перед тем как лечь спать, супруги выпили немало вина. Ярослава подошла к небольшому столику, где стояла чаша с водой для омовения рук — и тут же с ужасом отпрянула.
Вместо воды чашу заполняли омерзительно воняющие седые волосы, лоснящиеся жиром и покрытые ползающими вшами.
— Что, не ожидала, светлая королева? — послышался за ее спиной ненавистный шамкающий голос, — когда должок отдашь?
Воздух в комнате резко похолодел и королева затравленно обернулась. На краю кровати сидела поросшая мхом нечисть, разжевывая нечто маленькое и шевелящееся. От спутанных косм омерзительно воняло, от чего у королевы сразу закружилась голова.
— Совсем запутались, — моховая старуха с сожалением запустила руки в кишащие вшами волосы и поворошила их, — а ну, подмогни!
Ярослава, обречено кивнув, подошла к столику где лежали ее женские принадлежности. Выбрав костяной гребень она вернулась к старухе и принялась расчесывать всколоченные волосы, с трудом продираясь сквозь жесткие заросли. При этом королева невольно посмотрела на так и не проснувшегося Эрнака.
— Живой твой муженек, живехонек, — хихикнула нечисть, поймав взгляд Ярославы, — только спит крепко, чтобы нам не мешать. Мне то он без надобности, у нас с тобой на другое уговор был.
— Я помню, — сдержанно кивнула королева.
— А что тянешь, раз знаешь? — прикрикнула моховая бабка, — или, думаешь, я вечно ждать буду, пока ты соизволишь со своими долгами расплатиться. Где ребенок, которого ты мне обещала?
— Я хотела его отдать, — в отчаянии сказала Ярослава, — правда.
Она вспомнила ту сумасшедшую ночь: черный дым над крышами Турикума, языки пламени, бросающие багровые отблески в озерную воду, аварских конников, с хохотом проносящихся меж горящих зданий, догоняя разбегавшихся во все стороны женщин и детей. На стенах замка еще продолжался бой, где алеманы давали совершенно безнадежное сопротивление союзному войску, а Ярослава, в сопровождении пары десятков воинов, уже металась по Турикуму в поисках бывшей королевы.
Она нашла Брунгильду в ее собственных покоях, вполголоса напевавшей себе что-то под нос и баюкавшей на коленях, маленькое тело, закутанное в какое-то грязное тряпье.
— Брунгильда, — сказала Ярослава, шагая вперед, — все кончено. Идем, со мной, вам не причинят вреда. Мой сын будет милостив к своему племяннику и...
Брунгильда подняла глаза и Ярослава осеклась при виде этого совершенно безумного взгляда. Брунгильда медленно встала на ноги, послышался глухой стук — это упало безжизненное тело двухлетнего короля. На горле Марка-Бедариха зияла глубокая рана. В следующий миг Брунгильда, дико расхохотавшись, вонзила нож и в свое горло.
Все это Ярослава рассказала моховой бабке, но та лишь равнодушно пожала плечами.
— Это не моя беда, — сказала она, подхватывая с пола сыплющихся с ее волос вшей и отправляя их в рот, — наш договор это не отменяет. Не смогла чужого достать — значит, отдашь своего.
— Но как же так...
— А вот так! — прикрикнула бабка, — в наказание за то, что пыталась меня за нос водить. Бездетной не останешься — у тебя их трое.
— Двое же, — растерянно пробормотала Ярослава.
— Скоро будет трое, — рассмеялась старуха, протянув грязную руку и похлопав по животу королевы, — что, думала, не замечу? Кагана твоего я, так и быть не трону, а вот сынок его, — сынок-сынок у тебя будет, я уже вижу, — мне вполне подойдет.
Новый сын? Ярослава не веря своим ушам, уставилась на моховую бабку. Та же, усмехнувшись, соскочила на пол и заковыляла к окну.
— Готова ждать пока ты не родишь, — обернулась нечисть, сверкнув зелеными глазами, — а там уже сама решай, кого отдать: этого младенца, среднего или старшего, молодого короля. А вздумаешь надуть еще раз — заберу всех троих, а с ними — и твоего муженька. Да и тебе самой мало не покажется.
С этими словами она заскочила на подоконник и, скорчившись, будто огромная лягушка, спрыгнула вниз. В последний раз разнесся в ночи глумливый смешок и все стихло. Ярослава, вдруг почувствовав сильную слабость в ногах, осела на кровать, обхватив голову руками. О том, чтобы подарить кагану наследника она мечтала давно, понимая, как возвысит это ее среди знати Аварии. К тому же, так она еще сильнее приблизит к себе Эрнака. С другой стороны...средний сын Ярополк, тринадцати лет от роду, сейчас воспитывается у своего дяди Годлава. Хороший мальчик, полный всяческого почтения к матери...не то, что Крут. Неблагодарный, она сделала для него все, а он платит ей таким пренебрежением! Может, из Ярополка получится лучший король?
Еще сегодня утром Ярослава бы плюнула в лицо любому, кто высказал бы ей то, что она обдумывала сейчас, но... с тех пор уже многое изменилось. Может, это решение действительно станет лучшим для всех?
— Что такое? — проснувшийся каган за ее спиной оторвал Ярославу от ее тяжких мыслей, — какого шулмуса тут так воняет?
— Я сейчас кликну рабыню, — очнувшись от своих раздумий, отозвалась Ярослава, — пусть приберет и проветрит все.
— Не спеши, — каган, резко встав, привлек женщину к себе, заваливая ее на ложе, — этот запах меня даже заводит.
Вскоре покой наполнился стонами, тяжелым дыханием и ударами плоти о плоть. Никто так и не заметил некое создание, притаившееся под ложем. Пока Ярослава, отгоняя от себя тяжкие думы, старательно выполняла супружеский долг, небольшое существо, передвигаясь короткими прыжками, незаметно выбралось из комнаты и зашлепало вниз по ступенькам.
— Шевелись, глупая девка!
Звонко щелкнула плеть и обнаженная Неда, потирая алый рубец на ягодице, метнулась к столику из слоновой кости. Взяв фаянсовую пиалу, она с поклоном подала ее Оуюн, разлегшейся словно большая кошка на выделанных шкурах лисиц и соболей. Сестра кагана носила немногим больше одежды, чем его жена — крепкое смуглое тело прикрывал лишь кожаный передник, на котором белым и черным жемчугом было вышито изображение огромной жабы. Самый дальний подвал Скитинга в котором поселилась черная шаманка освещали жутковатые светильники — человеческие черепа из глазниц которых мерцали раскаленные угли. Стены же украшали грубо намалеванные кровью и сажей изображения всевозможных чудовищ — страшных покровителей Оуюн.
— И почему ты понимаешь только кнут? — рассмеялась аварка. — Ну-ка пойди сюда.