Нехрупкая Лилия
![Нехрупкая Лилия](/uploads/covers/2024-04-23/nexrupkaya-liliya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вийя Шефф
- Жанр: Современные любовные романы / Короткие любовные романы / Мистика / Юмор
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Нехрупкая Лилия" полностью
Глава 6
— Лилия, матушка наша, ты куда пропала? — язвит Фил, когда я после лесной прогулки и полчища грызущих комаров, вытягиваю уставшие ноги, развалившись в кресле.
— Отвянь! Я устала. Пешие прогулки меня утомляют, — закрываю глаза.
Спать хочу ужасно. Меня отключает ненадолго.
Во сне я вижу саму себя, только чужими глазами. И они готовы меня сожрать, потому что для них ничего аппетитнее в этом мире нет. А потом ко мне прижимается большая грудь, и я чувствую поцелуй. Но он меня больше не волнует, пресный и обыденный. Другой хочу, с огоньком, до мурашек.
Просыпаюсь с глубоким вдохом, будто меня под водой без воздуха держали.
— Васильевна, ты переставай пугать! — наезжает Фил. — Как из преисподней возвращаешься, — отрывается от просмотра отснятого материала.
— Почти… Сколько времени.
— Семь скоро.
— Мне позвонить надо, — хлопаю по карманам в поисках телефона. Нет. — В рюкзаке.
Связь пропадает, и в поисках устойчивой бреду по улице до конца деревни, всматриваясь в экран. Мелкая рыжая собака привязывается за мной, подбегает, нюхает кроссовок и отбегает на пару метров, затем всё повторяется. Посвистываю, чтобы подозвать к себе. Подходит, поджав уши и хвост. Глажу по голове, доверчиво машет хвостом. Подхватываю на руки и сажусь на одну из скамеек на самом краю деревни, рядом с небольшим футбольным полем.
Я догадываюсь, кто тут мальчишек в футбол играть учит. Этот навык, Воронин, ты тоже не просрал вместе с памятью.
Гасанова не берёт.
— Ну, давай! Срочно надо.
С пятой попытки дозваниваюсь.
— Чё трубку не берёшь?
— Я на работе. У меня сеанс. Выкладывай, что у тебя, а то меня клиент ждёт.
— Я нашла Стаса, — просила же коротко.
— Круто!
— Нихера не круто. У него, похоже, амнезия. Он о себе ничего не помнит.
— Интересненько…
— После падения в реку. А ещё у него ужасные головные боли. Это может быть последствием травмы?
— Вполне. А врачи, что говорят?
— Какие врачи, Алиса?! — отпускаю собаку на землю и встаю. — Никто его не обследовал. Он живёт в глухой деревушке, где даже магазина нет. Слава Богу, свет имеется и телефоны ловят.
— Без анализов, снимков МРТ я ничего не могу сказать. Без них я не знаю, насколько пострадал его мозг. А головные боли с аурой?
— С чем?
— При мигрени бывают ауры — яркие вспышки в глазах. Ещё люди боятся света и их тошнит.
— Его рвало…
— Ну, это и при обычных болях бывает. Расспросить надо. Я самое худшее даже предполагать не хочу, но всё возможно.
— Ты про опухоль?
— Лиль, давай без накручивания. В больницу надо его отвезти.
— Да мне здесь язык вырвут, если я об этом заикнусь. Они его травками лечат. Когда я ему укол собралась делать, местный знахарь меня готов был придушить.
— Он же тебя не остановил?
— Нет, конечно. Алиска, ты мне здесь нужна. Я Воронина отсюда без тебя не увезу.
— Антипова, ты прикалываешься?
— Алиса! Его скоро женят на той сисястой, о которой я тебе рассказывала.
— Так расстрой свадьбу, не мне тебя учить быть сукой. Я сама у тебя училась.
— Приезжай… — умоляюще.
— Пока не могу. Работы полно и дети болеют. Через неделю подумаю, — отмазывается.
— Алиска, это ж Воронин…
— Не дави на совесть! Помню я, что сама тебя ему сосватала. Кстати! Это выход. Скажи, что вы с ним уже обручены.
— Ты гонишь?
— Я хотя бы предлагаю что-то. Лилька, ты же у нас умная, придумаешь что-нибудь. Всё! Мне пора, — бросает трубку.
Отвесить бы тебе лещей хороших. Некогда ей! А мне что делать? Я не вывезу.
— Вы что здесь делаете одна?
Вздрагиваю от неожиданного голоса сзади.
Воронин, ты идиот? Какого хрена подкрадываешься?
— Тут ловит лучше, — кручу телефоном. — А у вас нельзя поодиночке ходить?
— Можно. Просто сюда из леса звери выходят иногда, напугать могут.
— Меня не так-то просто испугать. Постараться надо. Если втихую не подходить. А ты что здесь делаешь?
— Живу вот там, — показывает на домик наискосок от нас. — Увидел, что с кем-то ругаетесь по телефону и вышел.
Псинка подбегает к нему сзади и втыкается носом в ногу. Стас гладит её.
— Чья это? За мной привязалась.
— Ничья.
— В деревнях так бывает? — приглядываюсь к собаке.
Не похожа на бездомную. Упитанная. Шерсть блестит и глаза довольные. У бесхозных собак в них тоска и обречённость.
— Её хозяйка год назад умерла. Вот она и бегает по дворам, чтобы покормили. Без хозяев перестала лаять почти, на животных только. Пошли, дам поесть, — зовёт собачку. — Может и вы с нами?
Соглашайся, Лилька! Тебе же надо Воронина охмурить, чтобы увезти отсюда. Вот и пользуйся моментом. Шанса лучше не представится.
— С удовольствием!
Перешагнув порог сеней, или как они называются, в нос ударяет стойкий, терпкий запах сухих трав, подвешенных пучками под потолком.
Стас пригибается, чтобы не снести их головой. Высокий парень. А за три года здесь возмужал, плечи стали шире и мышцы под шерстяным свитером грубой вязки вырисовываются чётче. Раньше был обычного спортивного телосложения. Черты лица немного загрубели, теперь он не похож на милого паренька с модельной внешностью. Мужчиной стал.
— А дедушка с нами ужинать не будет? — замечаю, что Воронин накрывает стол только на двоих.
— У него сегодня день важный для сбора трав. Нужно соблюдать пост. И он на всю ночь ушёл в лес.
— После того, как его долбануло? Чокнутый.
— В норме он уже, — посмеивается. — Бороду только жалеет, подстричь пришлось.
— Почему ты бороду не носишь?
— Не хочу. Меня здесь вообще неправильным считают. Ругают постоянно, — накладывает мне в тарелку гречневую кашу с мясом, морковью, луком и грибами. Пахнет вкусно.
Миску собаке, бегающей вокруг стола.
— За что такая немилость?
— Не молюсь, как все… Я молитв не знаю, и колено у меня болит.
— Ещё бы! После операции, — говорю под нос.
— Какой операции? — всё-таки услышал.
— Я про свою. Делали на колене. Разрыв мениска, — сочиняю на ходу.
— А у меня связок, — отвечает, не задумываясь, отправляя ложку с кашей в рот.
Так и застывает с ней, лупая на меня глазами.
Не подавись, ёпта! Запихнул по самые гланды.
Тяну медленно за неё обратно.
— Ты осторожней. Поранишься. Что ты там про связки говорил? — включаю дурочку.
— Не знаю… Вырвалось… Почему-то я ясно вспомнил, что мне делали сложную операцию на порванных коленных связках.
— Ну, бывает… Мне вот иногда кажется, что у меня дома в шкафу стоит бутылка французского коньяка. Хорошего, дорогого. Вот точно помню, что стояла. Открываю. Хренушки! Оказывается, мы её с Алиской выпили давным-давно. Она потом звонила Нику, припоминала ему что-то. Квадратычем обзывала.
— Квадратычем?
— Так он во! — показываю руками рост Гаса и ширину плеч. — Что положи, что поставь — квадрат. Ну, ладно, параллелепипед, — реагирую на скептичный взгляд Стаса. — Но Паралле-ле-пи-пе-дыч по пьяни хрен выговоришь. Я трезвая чуть язык не сломала.
Воронин ржёт. Слишком уж я эмоционально представила ему своих родственников.
— А они кто вам?
— Племянница и муж её. И давай, без церемоний? Не люблю, когда мне выкают, старой себя чувствую.
— Не преувеличивайте. Сколько вам? Двадцать пять? Двадцать семь? — кокетливо улыбается, откинувшись на спинку стула.
— Я взрослая тётя. А у них возраст не спрашивают.
— Серьёзно? — подаётся вперёд и облокачивается о стол. — Сколько? Я никому не расскажу, — наглый взгляд прогуливается по моему лицу, задерживаясь на губах.
Облизывает и прикусывает нижнюю губу. А меня в жар бросает. Моргаю заторможено. Он же явно меня клеит. За свои годы столько подкатов повидала, что тебе, малыш, и не снилось. Я их на раз-два узнаю. И такое ты со мной на нашем свидании проделывал, мы после этого и поцеловались.
Обваривает волной от яркой вспышки воспоминаний о том вечере.
Грудастую свою тоже на это брал?
Она сразу повелась или невинную козочку из себя строила?
Его лицо до неприличия близко. Смотрим в упор друг на друга. Чуть вперёд и сорвёт крышу. Потому что поцелуемся. И я сдерживаю себя, глубоко вдыхая горячий воздух. Понятно, что обоих штормит, но так неправильно. Иначе как-то надо…
— У тебя есть ведьмина настойка? — вырывается у меня.