Грани

Илья Шумилов
100
10
(1 голос)
0 0

На страницах сборника раскрываются чувства героев различных историй, искаженные под призмой человеческого сознания. Люди способны по-разному реагировать на окружающую их действительность: кто-то переходит новую грань, а кто-то стоит на грани. Так или иначе, в каждой истории выделена особая линия, определяющая дальнейшее развитие событий. Сборник состоит из пяти не связанных по смыслу и содержанию рассказов.

Книга добавлена:
28-05-2024, 20:28
0
58
16
Грани

Читать книгу "Грани" полностью



Чарли

Двадцать третье июля тем летом было настолько жарким, что волей-неволей казалось — от удушающего влажного климата можно на полном серьезе сойти с ума. Такая жара держалась практически все лето и в эту пору невозможно спокойно выйти на улицу и пройтись без отдышки, которую испытывают старики с пятидесятилетним стажем курения, а также без истекающего со лба водопада соленого и липкого пота. И если в Испании пик жары называют сиестой, то в средней полосе России это по-другому должно называться. Здесь как никогда подошла бы фраза «филиал ада», но все-таки это слишком утрированно.

Но как мне тогда было, тринадцатилетнему мальчишке, усидеть в собственные каникулы дома? Я далеко не домосед, а потому целыми днями, не смотря на пекло, проводил время на улице, правда — в одиночестве.

По натуре я — одиночка и был таким всегда. Мне элементарно не с кем было гулять. Мой круг общения тогда сводился к немногочисленным товарищам из родного города, а здесь была лишь пара-тройка одноклассников из новой школы. А друга настоящего и верного никогда не было вовсе.

Дружба — специфичное понятие, нечто неосязаемое и практически фантастическое. Но и мне самому куда интереснее было общаться со своим внутренним «я», или как это часто называют — «вымышленным другом». Нет, я не в край сумасшедший, никогда не разговаривал сам с собой и уж тем более не видел никого и не представлял. Я знал, что я — это я, и лучше, чем с самим собой мне за все детство ни с кем не было. Потому общения не искал вовсе и привык, что идеальный друг — безмолвный друг.

Родители работали до позднего вечера, но для нашего семейного бюджета это было прямо пропорционально: чем больше они работали — тем меньше у нас было денег. В прямом смысле от этой нищеты даже пришлось бежать в другой город, но она и там догнала. Она всегда опережала.

И вот, из большого, просторного, пусть и бедного пустого дома я перебрался в набитую скудной меблировкой маленькую коммунальную картонную коробку. Контингент соседей здесь тоже не представлял ничего положительного. Особенно забавляло, когда родители волновались о том, что я не завожу дружбу с другими детьми и говорили: «Ну выйди во двор, подойди к ребятам да познакомься. Вот тебе и новые друзья!» Только вот они почему-то вовсе не учитывали мою исключительную интровертность.

В целом мне было не трудно заводить новые контакты, в общении я был ребенком прямым и открытым. По крайней мере так я думал о себе. Но в новых знакомствах я не видел практического смысла. Да, иногда я мог очень быстро влюбиться в кого-либо, и наконец решить, что: «Да, вот он мой друг!» Но стремительная любовь также быстро сходила на нет за считанные часы. Да и если бы я переступил через себя и начал бы общаться с соседскими детьми, то с кем? Со шпаной, которой тут пруд пруди? Глядишь, так же сидел бы за гаражами с бутылкой темного нефильтрованного. Так что открывать кастинг на поиски лучшего друга на районе и где бы то ни было я не собирался.

А на счет картонных стен — это я нисколько не преувеличил. Все дома в моем жилом квадрате были сколочены из какой-то плотной фанеры. И каково было удивление при переезде в эту квартиру, что таких домов здесь десять, и в каждом где-то по двадцать пять квартир. Удивительный район, сочетавший уютный и дорогой частный сектор, огромный спальный район, цивилизованную инфраструктуру, поразительную лесную зону вокруг, и вот такой островок бедности на его отшибе.

Эти дома, или как их называли «общаги», предназначались когда-то для строителей, и в принципе не рассчитывались, наверное, для длительной эксплуатации. Мне даже рассказывали, что один такой дом строили специально, чтобы проверить, за сколько он сгорит при пожаре. Естественно, он был отрезан от коммуникаций. И ведь подожгли. Вышло, что дотла он горит около десяти минут. Поразительно, правда? Этот факт тогда запомнился мне очень отчетливо.

Но пока что речь совсем не о том. Лето было уже в разгаре, так что к одиночным прогулкам я давно привык. Разумеется, это была уже не первая моя вылазка. Где меня только не носило и в каких-только «экспедициях» я не был. Так как я вообще не так давно жил в этом городе, мне интересно было уходить куда глаза глядят, удаляясь далеко от дома, а потом возвращаться обратно путями, которые только можно было найти. Так я изучал местность, так я открывал новые «земли». Я постоянно изведывал огромный лес, бывал на прудах, во всех музеях и осмотрел уже все возможные достопримечательности. К тому моменту, пожалуй, я достиг уровня экскурсовода и уже вполне мог зарабатывать на приезжих туристах, будь я постарше.

Я вышел из дома и пошел по направлению к городскому рынку, проходя идеальные двухэтажные каменные дома, построенные как в американских фильмах, статные многоэтажки и свою школу с прилично ухоженным двором. Солнце слепило. Дул легкий, но горячий ветер, не дающий никакой свежести. Я шел дальше и дальше в направлении одной из крупных улиц города и подходя к перекрестку меня остановила странная картина: прямо на углу этой улицы, к фонарному столбу капроновой веревкой, завязанной на ошейнике, была привязана собака. Она сидела под самым пеклом грустно свесив длинный шершавый язык, дыша пастью тяжело и прерывисто. В глазах собаки застыла растерянность, при этом было видно, что она далеко не глупа. У нее была восхитительная золотистая шерсть. На ушах и лапах она свисала множественными завитками и кудряшками.

Остановившись в нескольких метрах от животного, я стал пристально наблюдать за ним. Невольно у меня возник вопрос о том, кто же мог оставить такую красивую, наверняка дорогую собаку совсем одну на улице, привязав ее при этом на самом пекле?

Уставившись на нее, в голове я мучительно перебирал все породы, которые только знал и видел, и наконец понял, что передо мной самый настоящий английский кокер-спаниель. Я понял это по длинным ушам с пышной кучерявой шерстью и золотистой окраске. Прежде я много читал о породах собак и даже хотел себе завести какого-нибудь огромного мохнатого друга, но родители не позволяли, по тем или иным понятным для моего социального класса причинам. Я понимал и принимал их небезосновательные отказы и старался просто молчать, не вызывая чрезмерных волнений окружающих в мою сторону. Я не любил лишний раз заряжать ионы в воздухе и концентрировать на себе внимание. Если что-то шло вразрез с моим мнением и интересами, мне проще было отступить. Так было во всем, как бы больно и обидно не было, как бы не свербело. Другим причинить боль я не мог, потому что чувствовал, что всем я чем-то обязан. Все детство я был паинькой, аккуратистом, тихоней, а по сути — домашним терпилой.

Простоял я на углу минут десять-пятнадцать, глупо уставившись на бедное животное в ожидании, что вскоре за ним придут. В каждом прохожем пуще собаки хотел увидеть ее хозяина, но все прохожие, кажется, вообще не обращали на нее внимание. Тем временем спаниель стал смотреть на меня и словно приветливо улыбаться, щуря глаза от солнца.

Не выдержав больше и набравшись решительности, я медленно подошел к собаке, в ожидании, что та может зарычать и кинуться на чужого. Но такого не произошло. Она осталась сидеть, застыв в одной позе, и лишь любознательно повернула голову в мою сторону.

Ее болтающийся язык свисал уже практически до земли. Было понятно, что она хочет пить. С собой в «походном» рюкзаке я всегда держал бутылочку с водой и бутерброды. Налить воды было не во что, поэтому я открутил крышку и как это было возможно налил ее в ладонь, приставил вторую и поднес руки к морде. Собака встала на лапы и стала лакать.

Детские ладони небольшие, поэтому так пришлось повторить раз шесть, пока вода в бутылке не закончилась. В тот момент я наконец выяснил пол животного. Это был мальчик. Словно отблагодарив, пес уже влажным языком лизнул мою руку и уселся в траву на то же место в прежнюю позу.

— Кто же тебя тут оставил? — недоумевающе спросил я у спаниеля.

Я протянул руку вперед и начал гладить своего оппонента по голове. Тот доверчиво приклонил ее передо мной. В ответ на вопрос мне последовал любознательный и глубокий взгляд карих собачьих глаз. В тот момент я перестал ощущать жару, земля под ногами словно стала тверже, небо — объемнее и глубже, и я почувствовал тепло, разливающееся в груди тягучими ручейками. Я просто сидел на траве и гладил собаку.

Так мы сидели долго. Благо солнце нас пощадило и на весь день скрылось за облака. Я оставил пса на прежнем месте, потому что не знал, оставили ли его тут, или он потерялся. Может его ищут, и если бы мы перебрались куда-то в другое место, то найти его стало бы гораздо сложнее. Но если же собака потерялась, то кто мог привязать ее к этому столбу?

Вопросов было больше, чем ответов, искать которые было, кажется, негде. За это время мимо прошли сотни людей, и никто не оказал особого внимания, за исключением мимолетных косых взглядов.

На пару мы успели перекусить бутербродами. Я все говорил и гладил его, а пес, казалось, очень вдумчиво слушал и улыбался, но время от времени, словно опоминаясь, озабоченно оглядывался по сторонам. Я знал, что он высматривает. Он ждал. В какой-то момент я даже отвязал его от столба, подумав, что может он сам захочет пойти искать хозяев, но тот не двинулся с места и все эти часы сидел в одной позе с прямой спиной, словно статуэтка, или участник собачьей выставки. Хозяина все не было.

Наступал вечер, солнце уже начало клониться к закату. Было странно, но я подумал, что возможно пес ждал меня. Да, это глупо, я знал, что такая ухоженная, красивая, породистая собака просто не могла быть брошена вот так на улице. Возможно, что спаниель ушел очень далеко от дома и что его потеряли, наверняка его все-еще ищут. Теперь оставить его здесь одного я не мог. Я не знал, что скажут родители, когда я приведу его в квартиру, но меня это не заботило. Единственное, что я прежде всего знал, это то, что животное наверняка очень голодное и уставшее, и оставлять его одного в опасности никак нельзя.

Взяв импровизированный поводок из веревки в руки и поразмыслив несколько секунд над тем, как мне лучше попросить собаку следовать за собой, я вдруг сказал:

— Чарли, пойдем домой?

Спаниель вдруг резко вскочил на лапы, весело покрутился вокруг себя и потянул поводок в сторону тротуара. Я не понимал, почему у меня вдруг вырвалась эта кличка, но собака отреагировала на нее достаточно живо. Еще несколько раз я повторил: «Чарли, Чарли…» и понял, что пес полностью откликается. Видимо его действительно так звали. Это необъяснимо, и это стало еще одним удивительным событием в этот день.

На улице было тихо и спокойно. Дневное пекло сменилось теплым, слегка душноватым июльским вечером. Мы шли не спеша. Чарли вел себя очень воспитанно. Он не вырывался вперед, вовремя останавливался, когда того требовал светофор, поворачивал беспрекословно, словно я держал не поводок, а вожжи благородного рысака.

Несмотря на размеренный темп, до «общаг» мы добрались достаточно быстро. Я предчувствовал «серьезный разговор» и знал, что родители вот-вот должны прийти. И чтобы они не застали меня с собакой на улице, и не начали выяснять отношения при всех, так как весь местный бомонд обычно собирался на вечерний променад во дворе, я провел Чарли дорожкой заднего двора. Бесшумно мы прошли в дом, а после и в саму квартиру.


Скачать книгу "Грани" бесплатно в fb2


knizhkin.org (книжкин.орг) переехал на knizhkin.info
100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Внимание