Разожги мой огонь
![Разожги мой огонь](/uploads/covers/2024-04-24/razozhgi-moj-ogon-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Май
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Любовное фэнтези / Приключенческое фэнтези
Читать книгу "Разожги мой огонь" полностью
Глава 29
— Не вертись, супруга, не ровен час соскользнешь, — донеслось из-за спины ворчливое.
— А ты держи крепче, — не осталась в долгу, — тогда и не упаду.
Хмыкнул только и руками сильнее стан обвил. Жарко стало. Но приятный то был жар, согревающий.
Спустя несколько дней, после того как хозяин вулкана поправился, ехали в селение Вильзмир, откуда Редрик родом был. И Веста. Хотел он узнать, отчего, когда в бреду лежал, селение видел. Так мне сказал. Вот только приметила, как глаза отвел, когда мне о том рассказывал. А уж какие у него на самом деле причины были — тайна, которую разгадать не смогла.
С утра поклажу собрали и в путь после обеда двинулись. В горе Огневик за старшего остался. Отец-Солнце плечи теплым одеялом кутал, ветер горный щеки обжигал, а в кольце рук хозяина вулкана уютно было. Редрик тропы тайные знал, что к селению вели, потому встретить никого не опасались. Только и нарушал тишину наш разговор да перестук копыт коня.
— Рассказывай скорее, что дальше-то было, когда в Вильзмир вернулся?
— От любопытства извелась? — хмыкнул Редрик.
— Самую малость, — поскромничала.
— Ничего там интересного не было.
— Ты расскажи, а я уж сама решу, интересно иль нет.
— Что ж… — кашлянул, — когда силу хозяина вулкана получил…
— На что это похоже было? Ты прости, что перебила, но страсть как любопытно.
Молчал долго, только дыхание его и слушала.
— Не смогу объяснить, Лисса… — заговорил наконец медленно. Видать, слова подбирал подходящие. — Даже спустя столько лет — не смогу. То почувствовать надо. Помню, как все тело в огне горело. Будто под самую кожу его запустили, в кровь и плоть. Мнилось, что изнутри жжет каждую кость… Схватил, помню, первую попавшуюся миску, глянул в нее, думал, кожу почерневшую на лице увижу… А увидел только глаза, в которых будто лавы плеснули.
— И сейчас так же больно? — дотронулась кончиком пальца до обнаженной кожи на руке, что меня обнимала.
— За три десятка лет выучился огонь в узде держать. А в тот день думал, ума лишусь, с такой силой пламя кусало. После Огневик сказал, что так огонь на прочность каждого нового хозяина вулкана проверяет. Поддашься ему — выпьет досуха, выжжет и будешь гореть вечность. А одержишь верх — сила присмиреет. Но тогда только одна мысль и была — к своим бежать. Думал, дурень, помогут чем… И понесся, как безумный, прочь от горы, обратно, в селение родное… Истинный дурень.
Рассказывал Редрик о прошлом неохотно, но я только об одном мысленно и молила — чтоб не умолкал. И все же чувствовала, что не о всем он поведать может. Память его пробуждалась и с болезненной яркостью выдавала из прошлого всполохи. Представила, как, задыхаясь от боли, не понимая, что с ним творится, бежал за помощью к своим, и сердце обида за него когтила.
— Прогнали?
— Едва на вилы не подняли, как глаза мои увидели. Крик аптекаря жены до сих пор в ушах стоит. Ничего страшнее того крика с тех пор так и не слышал.
— Выходит, поэтому ты меня не хотел в селение родное к Алане пускать. Думал, и меня точно так же примут. Не примут то есть…
— И не приняли бы.
— Может статься, и прав ты… И Алана-то едва-едва поверила, что я не дух… — протянула, размышляя.
— О том и речь. Непонятное страх вызывает. А страх толкает на глупости.
— Ты об Арвире? — Про ювелира и опасения Аланы я хозяину вулкана рассказала.
— И о нем тоже. Такие, как он, прощать не умеют. Справедливости ради скажу, что и сам этому не до конца выучился.
— Наговариваешь на себя, супруг, — улыбнулась. — Меня ведь простил.
— Да то разве обида была, — усмехнулся.
— Но с чего же Арвир так тебя невзлюбил?
— Гордость я его ранил.
— Это когда же? — Хотела обернуться, чтоб в лицо Редрика взглянуть, но едва не съехала со спины коня. Редрик проворчал что-то непонятное, подхватил меня, не дав упасть.
— Было дело, — ответил. — Только меня и его то касается.
По голосу поняла, что ничего больше не расскажет. Пришлось любопытство поумерить.
— И как с ним быть?
— Никого этот хлыщ не соберет.
«Хлыщ, вон оно как», — подумала. — «Видать, что-то и впрямь случилось меж ними. Когда только?»
А Редрик продолжал:
— Уж больно люд простой боится чудовища из-под горы. И страх этот им в плоть и кровь вошел, как в меня огонь в ту ночь.
— А ежели алчность пересилит?
— Не пересилит. Страх вековой сильнее. А вот сам-то хлыщ, может статься, и отважится, да только пожалеет.
— Но все же…
— Не хочу я о нем сейчас ни говорить, ни думать, Лисса. И ты в голову не бери.
Какое-то время в молчании ехали. Чувствовала, как руки у Редрика напряглись.
— Селение-то случайно сгорело?
— Как догадалась?
— Думаю, супруг, не стал бы ты селение сжигать. Даже ежели б на вилы тебя подняли. К тому же сам сказал, что не в себе был от боли.
Направил коня по тропке справа, путаницу ветвей рукой придержал, под которыми ехали, после того только заговорил:
— Про вилы-то ты верно подметила. Схватились за них от мала до велика. Соседи вчерашние, сызмальства знавшие, квасом да медом угощавшие, теперь кричали, что злой дух в меня вселился, жрецов кликали. Да только те храбрецы и близко подойти не осмелились. Да я и ждать не стал. Память скрыла, как на окраине селения оказался. Последнее, что помню — в глазах потемнело, ну и ухватился за угол дома, чтоб не упасть да отдышаться. Только чувствую — дымом запахло. Глаза открыл, а из-под ладоней огонь валит. Дерево сухое вмиг занялось. Я давай кричать, чтоб из дома бежали, но тут уж силы вконец оставили — упал и тьма сомкнулась. Я в какой-то миг обрадовался. Думал — все.
— А потом? — спросила, поняв, что продолжения не будет.
— Очнулся на пепелище, а самому хоть бы что. Потом уж узнал… — умолк. — Да что там рассказывать… Сама можешь увидеть. Приехали.
Поняла, что прав Редрик. И не приметила, как доехали, так его рассказ увлек. Тусклый свет заходящего дня багрянцем, будто кровью свежей, окрасил то, что перед нами лежало: пепелище да обгоревшие печные остовы — все, что от селения Вильзмир осталось. Тишина вокруг стояла, какой и на погосте не бывает. Там хоть вороны каркают, а здесь и им поживиться нечем — зола и прах, куда взгляд ни кинь. Даже стук копыт коня и тот Мать-Земля скрадывала.
— Зря мы сюда приехали, — прошептала. Казалось неправильным даже звуком голоса притихший покой этого места нарушать. Почувствовала, как гусиной кожей руки покрываются, хоть хозяин вулкана и продолжал обнимать. — Так и мнится, что место это духами полнится.
— Не бойся, Лисса, ежели тут и есть духи, не на тебя их злоба обращена.
Сглотнула, но слюна горло пересохшее оцарапала. Жуткое место, проклятое. Мнилось, что в тишине притаился кто. Так и слышались крики зовущих на помощь. И раз мне так казалось, то каково же ему, Редрику?..
— Поедем отсюда, — едва ли не взмолилась. — Безмолвие это недоброе.
— И это та говорит, что Изначального Огня не испугалась, — протянул в ответ насмешливо.
— Не найдешь ты здесь ответов, Редрик. Тишина не ответит. Нет у нее голоса. И памяти тоже нет.
— Безмолвие тоже ответом станет.
Сам с коня спустился, и без тепла хозяина вулкана вмиг в холод кинуло. Суровую решительность на лице его приметила. Не уедет. Пока ответов, за которыми приехал, не найдет, в гору не вернется.
Хотела тоже с коня сойти, но Редрик только и сказал:
— Не надо. Случись что — уедешь.
— Не уеду.
Хмыкнул только.
В тишине, со всех сторон обступившей, будто сквозь густой кисель продвигались. Даже ветра здесь не было, а воздух раскаленным казался, словно сама Мать-Земля жар той ночи впитала и все никак его исторгнуть из себя не могла. Дышалось тяжело, а запах гари даже и за три десятка лет никуда не делся, напоминал о былом. И красок здесь не было никаких: только угольная да серая. И не росло ничего: ни травинки, ни цветочка. Даже небо нахмурилось, а Отец-Солнце за набежавшие тучи спрятался, точно не хотел смотреть на погибшее селение.
Редрик вдруг у остова печи замер, что ничем от других, мимо которых ехали, не отличался. Думала, скажет что, но хозяин вулкана молчал и целую вечность на трубу печную смотрел, будто и впрямь ответа от нее какого ждал. Или знака.
— Это мой дом был, — произнес наконец. — Думал, жену сюда приведу. Детишками его наполним. — Умолк надолго, потом на меня посмотрел. Сейчас-то я его как никто понимала. — Права ты была, Лисса. Нет у тишины памяти. Да только хочу все же осмотреться здесь.
Вздохнула, перекинула ногу через спину коня, спрыгнула наземь, подняв столб густой пыли.
— Куда это ты собралась, супруга?
— Ноги размять хочу. Нам еще обратно ехать.
— Не ходи далеко, — ответил. — Про метку помни.
— Где уж про нее забудешь, — протянула.
Видела, что мысли у Редрика другим заняты. А чем — в то меня посвящать не спешил. Что ж, и хозяину вулкана одному побыть надо. Воспоминания над ним реяли, то и без подсказки было видно. Неужто опять о Весте мысли покоя не давали, оттого и решил приехать?.. Покачала головой, не давая думам невеселым прижиться и завладеть разумом. Не стану мешать. Раз есть у Редрика охота душу себе растравлять воспоминаниями — пускай.
Направила стопы по одной из боковых улочек. Сама не знала, куда иду и зачем. Появилась мысль к полю поближе выйти, что позади селения виднелось, там бы дышалось легче. Не могла больше в могильнике этом находиться. Слишком тяжко.
Про Вильзмир у нас в селении разное говаривали. И что неупокоенные души тут на каждую новую луну зазывают путников, стонут сотнями голосов. И что ежели прийти сюда в майский день, когда селение сожжено было, своими глазами увидишь, как пламя бушует, а Старуха-Смерть пальцем костистым манит. Страшилки те передавались из уст в уста год за годом, да все новыми подробностями обрастали. Я в то не особенно верила, но от места, где столько люда за одну ночь домов лишились и жизней, старалась подальше держаться. И что здесь Редрику понадобилось?.. Кроме боли ничего тут не отыщет.
От поля вожделенного отделяло меня всего несколько домов, вернее, то, что от них осталось. Так задумалась, что от неожиданности вздрогнула, когда из-за ближайшего остова печного чужак ко мне резво шагнул. Крик в горле застрял.
— Вот свезло так свезло… Боги-то ко мне сегодня милостивы! — протянул и оскалился почерневшими гнилушками. — Ты кто такая будешь, девица? Говаривали, тут одни только духи и бродят.
Сразу поняла, что ничего из встречи этой хорошего не выйдет, уж больно сальным взглядом незнакомец по фигуре прошелся. Я этот взгляд узнала — Арвир точно так же бывало смотрел.
Отступила на шаг, юбку платья подобрала, развернулась резво, да только убежать никуда и не успела — не один чужак здесь оказался. Только когда в нос смрад гнили ударил, поняла, что попалась. Второй к груди прижал, захохотал, разрывая тишину этого места.
— Точно не дух! — обрадовался. — Смотри-ка, какая теплая да душистая!
— А ну пусти! — забилась в руках державшего, пытаясь желанную свободу обрести.
— Как же я тебя отпущу, поймал ведь, — рукой уж под юбку платья лез.
— Ты и мне, друже, кусочек от этого пирога лакомого оставь, — оскалился первый.