Дело давнее
![Дело давнее](/uploads/covers/2023-08-16/delo-davnee-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Лилия Гаан
- Жанр: Рассказ
Читать книгу "Дело давнее" полностью
На кладбище летом хорошо: тихо, кружатся пчелы над цветами, стоят скамеечки, чтобы можно было посидеть, вспомнить усопших, погрустить.
Уход за могилами - это особый ритуал в жизни русского человека. Покрасить оградку, выдернуть траву, поправить холмик, да мало ли дел? Эти хлопоты не только выражение скорби и уважения, но ещё и неосознанная попытка удержать связь с тем, кто ушёл уже настолько далеко, что ему абсолютно всё равно, какой дороговизны поставлен памятник и какие цветы посажены возле последнего пристанища.
В тот день бабушка повела Ксюшу на кладбище, чтобы в очередной раз сдернуть там траву. Когда-то семья Федоровых была большой, а потом, как водится, кто-то уехал, кому-то вечно некогда, а кто-то и сам уже отправился на погост. Вот и получилось, что Ирине Петровне и Ксюше пришлось убирать множество могил, где лежали, как близкие, так и дальние родственники.
Пятнадцатилетней Ксюше было немного не по себе среди могильных крестов, и она стремилась, как можно быстрее закончить неприятную работу. А вот Ирина Петровна чувствовала себя на кладбище не менее вольготно, чем дома.
- Давай, присядем, - предложила она, - что-то голова у меня закружилась.
- Давление? - всполошилась внучка. - Где твои лекарства?
- Не надо лекарств. Давай, на лавке в тенечке отдохнем да поговорим. Хочу тебе рассказать о тех, кто здесь похоронен. А то ведь уйду, и некому будет.
- Потом расскажешь, бабушка. Давай я сначала тебе воды принесу.
И она побежала к колонке за оградой кладбища.
Вернувшись с бутылкой воды, Ксюша придирчивым взглядом окинула холмики и железные кресты 'фамильного' угла, и тут ей бросилось в глаза захоронение неподалеку от дедовских могил. Там в зарослях ещё прошлогодней травы скрывалось бетонное надгробие с гранитным валуном вместо креста.
- Наверное, все умерли... никто не ухаживает. Может, траву сдернуть? А то как-то...
Бабушка проследила за её взглядом, и даже поперхнулась водой.
- Даже не приближайся к ней. Ведьма там лежит!
- Чего? - девушка не поверила собственным ушам. - Какая ещё ведьма? Ты чего, бабушка?
- Самая что ни на есть настоящая. Видишь, самую крайнюю к ней могилку, где памятник с красной звездочкой?
- Ну.
- Там мой дядя похоронен - Авдей Сергеевич, Царство ему Небесное. Золотой был человек. Всегда нам помогал.
Вообще-то, бабушка с внучкой только что убирали и эту могилу, но, к стыду своему, девушка никогда не интересовалась давно умершими родственниками. Однако услышав про ведьму, сразу же поспешно уселась на скамейку рядом с бабушкой.
- А какое отношение имел дед Авдей к этой ведьме?
- Жизнь она ему искалечила, - вздохнула Ирина Петровна.
- Ой, бабулечка, расскажи.
- Ладно, стрекоза, - улыбнулась старушка. - Дело давнее, конечно. Как рассказывала мне мать, началась эта история ещё до войны...
Несмотря на все тяготы коллективизации, люди в Ивановской слободе старинного городка Замостье любили жить весело. По праздникам выставляли на улицах общие столы с немудрящей снедью и гуляли от души всем миром. Но и даже в будни из конца в конец по вечерам прогуливались стайками девушки. За ними увязывались парни: смех, шутки, песни. У кого-то всегда находилась гармошка, и парочки азартно отплясывали под незамысловатый мотив, забыв про изнурительную дневную работу.
И вот как-то сошлись на такой танцульке Авдей Медунов и Груня Стрельцова. Авдей был парнем хоть куда: высокий, жилистый, синеглазый, надо лбом вился кучерявый чуб. Да и Груню никто не назвал бы дурнушкой. То да сё... дело молодое, ну и проснулись как-то вместе на сеновале.
Между тем, родители Авдея собрались его женить.
Семья Медуновых была не то, чтобы зажиточной (опасно было в ту пору демонстрировать достаток), но крепкой. Сергей Матвеевич работал извозчиком на городской бирже. В свое время Пелагея Ивановна родила ему семь сыновей. Некоторые из них погибли в гражданскую: кто от пули, а кто от тифа. Старшие сыновья были уже женаты и жили своими домами. В семье оставался только младший сын - Авдей. Как и положено матери такого огромного мужского семейства, Пелагея Ивановна была старухой грозной и властной. А вот Сергей Матвеевич слыл человеком немногословным, добрым и богобоязненным. Однако если набрасывалась его вторая половина с руганью на сыновей, Сергею Матвеевичу было достаточно тихо окликнуть: 'Пелагея!'. И женщина тут же смущенно умолкала.
Жили Медуновы дружно, хотя до свадьбы даже не были знакомы. По сговору родителей поженились. В семье ходила легенда, что когда отец Сергея поехал в соседнее село сватать юную Пелагею, то сына с собой не взял. 'Да зачем тебе? Сам всё как следует рассмотрю - обижаться не будешь. А ты пока по хозяйству управляйся!'
Вряд ли, конечно, так и было, но всё же понятно, почему родители, когда собрались женить Авдея, невесту ему выбирали, исходя из собственных соображений о подходящей кандидатуре.
- Маша Коробова, говорят, хорошая девушка: работящая, послушная, искусная швея. Да и внешне: всё при ней, сбитая как слиток, коса до пояса. И в сундуке кое-то имеется. Швейную машинку в приданое дают.
- Семья хорошая: пьяниц или воров нет. К тому же, уважительная девушка, - согласился Сергей Матвеевич, - приветливая. Дундук-то кому нужен, если даже в приданом швейная машинка.
Надо сказать, что прежде чем засылать сватов к Коробовым, родители всё же решили спросить мнение сына.
- Мы вот, Авдейка, решили, что пора тебе жениться.
Сын густо покраснел. В ту пору между родителями и детьми в порядочных крестьянских семьях всегда соблюдалась уважительная дистанция. И мнение отца и матери даже в таких интимных вопросах не только имело огромный вес, но и являлось решающим.
- Маша Коробова - хорошая девушка. И собой красивая, и рукодельная, и работящая...
- Погоди, мать, не части! Авдею с ней все-таки жить. Пусть хорошенько подумает, а потом скажет нам - засылать сватов к Коробовым или погодить? - предложил Сергей Матвеевич.
Парень торопливо кивнул головой и опрометью выскочил из избы во двор.
- Коням овса задам!
- Глянь-ка, как шмыгнул, словно кипятком на него плеснули, - улыбнулся Сергей Матвеевич.
Но Пелагея Ивановна знала гораздо больше, чем её супруг - не зря вечерами сидела с соседками на завалинке.
- Люди его с Груней Стрельцовой видели, - некоторое время спустя, заметила она.
Сергей Матвеевич только поморщился.
- Семья Стрельцовых чудная. На земле не любят работать: то охотятся, то рыбачат - ухари, одним словом. Много о них всякого говорят. Не хотелось бы родниться.
- Ещё чего, - гневно вскинулась его супруга, - не бывать этому! Грунькин отец уполномоченного по хлебозаготовкам в проруби утопил. Зачем нам убивцы в семье?
- Так ведь и сам погиб где-то в Сибири. Аграфену-то с сестрами дед вырастил.
- Да и дед тот, по слухам, с самыми отчаянными варнаками водился.
Родители оглянулись на скрип половицы, и увидели, что в избе стоит угрюмый Авдей.
- Ты чего это такой смурной? - удивился отец. - Овса-то задал?
- Задал... - и тут парень отчаянно тряхнул чубом. - Я уже подумал. Нравится мне Маша. Засылайте сватов к Коробовым!
Сватовство прошло, как говорится, без сучка и задоринки. Любая семья в Ивановской слободе была рада бы отдать дочь в дом Медуновых. Знали, что девушку там не обидят. Тем более что доли старших сыновей Медуновых были уже выделены в отдельные хозяйства, поэтому все имущество стариков должно было достаться 'кормильцу' - младшему сыну. Авдей работал трактористом в местном МТС и, в отличие от колхозников, получал зарплату.
К всеобщей радости, устроили 'запой'. Молодых посадили вместе в красном углу, и невеста подарила будущему мужу искусно вышитый кисет.
Понятно, что весть о 'запое' разнеслась по всей слободе.
На следующий день ближе к вечеру к Медуновым нагрянул старик Стрельцов. Когда-то он был здоровенным мужиком, но годы сделали своё дело: согнулся, поседел и, опираясь на клюку, едва переставлял больные ноги.
- Садитесь, Аким Степанович, - пригласила старика, насторожившаяся Пелагея Ивановна. - В ногах-то правды нет.
- Да и то...
Устроившись на лавке, он обвел тяжелым взглядом помрачневших в ожидании неприятного разговора хозяев хаты.
- Что же это вы удумали к Коробовым сватов засылать, когда ваш Авдей с моей Груней встречаются?
Пелагея Ивановна открыла было рот, чтобы дать гневную отповедь, но, повинуясь взгляду мужа, промолчала.
Дальше разговаривали только мужчины.
- Мы Авдея не принуждали, - сдержанно пояснил Сергей Матвеевич. - Жениться на Марии Коробовой предложили, но воли его не лишали.
Старик немного помолчал.
- И что же, вы не знали, что он с Груней путается?
Сергей Матвеевич лгать не стал.
- Слухи доносились. Но мало ли с кем парни на вечерках пляшут.
- Да не только на вечерках, - зло хмыкнул старик, - и на сеновале утро вместе встречали.
Медуновы хмуро переглянулись.
- И что же, Груня брюхатая?
- Нет, - после некоторой заминки ответил дед Аким, - но прикипела к вашему Авдейке всем сердцем. Не обижайте Груню - сирота она.
- Так ведь у нас с Коробовыми сговор был, - возразил Сергей Матвеевич. - Не можем мы теперь от Марьи отказаться. Ни в чем не повинной девушке позор будет.
- Знала она, что Авдей - жених Груни. Незачем было на чужой кусок рот разевать.
- Это как посмотреть...
- Не на что тут смотреть. Я вас предупредил! Откажитесь от Машки, иначе пеняйте потом на себя!
Бывало, Пелагея Ивановна так разойдется, что от души за очередную провинность какому-нибудь сыну затрещину даст, но Сергей Матвеевич никогда на детей руку не поднимал.
И вот на старости лет был вынужден за вожжи взяться. Хлестал, куда придется, вернувшегося с работы сына, пока рука не устала.
- Я тебе покажу, поганец, как девок портить!
Авдей терпел: понимал, что кругом виноват в этой истории.
Когда отец выдохся, они уселись рядом и поговорили по-мужски.
- Почему Груню не захотел в жены брать, раз такое дело между вами случилось?
Сын поежился и от боли в спине, и от вопроса.
- Не по душе она мне... какая-то настырная, прилипчивая.
- А что же ты тогда...
- Так это потом Груня настоящее лицо-то свое показала. Тяжко мне с ней.
Сергей Матвеевич тяжело вздохнул.
- Срамные времена нынче настали. Стыда совсем в людях не осталось. Церкви закрыли, иконы выкинули, отца Димитрия, люди шепчутся, в подвале НКВД расстреляли. Добрейшей был души человек. Вы на своих лихториях хоть сто раз скажите, что Бога нет, Всевышний-то всё видит. Разве это дело - сирот обижать? Теперь, даже сообща, не отмолим твой грех.
Он встал с места.
- Ну, раз тяжко тебе с полюбовницей, то и незачем хорошую девушку из-за вашего распутства обижать. Угроз я Стрельцовских не боюсь, как и всю их породу. Свадьбу сыграем, как и задумали - на Покров.
Стрельцовы, конечно, не распространялись о Грунином позоре, молчали о нём и Медуновы, но каким-то образом история всё же просочилась в народ. И в слободе принялись на все лады обсуждать любовный треугольник.