Царичина
![Царичина](/uploads/covers/2024-04-07/carichina-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Манчев
- Жанр: Научная Фантастика / Попаданцы
Читать книгу "Царичина" полностью
— Все. Выдвигаемся! — скомандовал я и мы бросились к дому мельника. Хозяин, по словам Герганы, должен был находиться на втором этаже, в дальней комнате.
Кажется, мы появились вовремя: из маленькой угловой комнаты раздался очень сердитый голос главаря, угрожавшего смертью «гяурской собаке» и мольбы о пощаде мельника. Нет, турецкого языка я не знаю, но имеющегося маленького словарного запаса (все-таки на Балканах живу) мне вполне хватило, чтобы это понять.
Распахнув неплотно закрытую дверь, я ворвался в комнату, наставив оба пистоля со взведенными курками на довольно крупного турка. Тот, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся посмотреть, кто это ему мешает заниматься совершенно законной (с его точки зрения) экспроприацией. Зря он так резко обернулся. И кинжал совершенно напрасно сразу же на пол не бросил. Не люблю я этого. Ударом ноги я просто выбил опасную железяку из руки главаря и тоном, не терпящим возражений скомандовал:
— Sessiz! Eil![6]
Однако, бандит не торопился выполнять то, чего от него требуют, и пришлось отдавать приказ моему соратнику валить на пол этого рэкитира XIX века. Первушин и здесь не подвел.
Обыскав и хорошенько «запаковав» главаря бандитов, мы отконвоировали его в сарай, привязав его там на всякий случай к одному из столбов, подпирающих крышу, привели оттуда заплаканную Гергану и имели возможность наблюдать весьма эмоциональное общение спасенных от турецкого произвола отца и дочери. Затем последовала самая искренняя благодарность дяди Тодора (так звали мельника) — бедняга даже руки нам пытался целовать. А когда он, наконец, успокоился, мы принялись расспрашивать его о том, где сейчас находимся, есть ли поблизости другие турки, как добраться до ближайшего города, кто представляет местную власть, где можно остановиться на ночь, без риска быть ограбленным, и сколько это будет стоить. При последнем вопросе Первушин удивленно посмотрел на меня — он явно не планировал здесь задерживаться и надеялся вернуться обратно.
Получив подробные (иногда даже слишком) ответы, мы были приглашены отобедать «чем Бог послал». Но до обеда все-таки разобрались с трофеями. Они, признаться, не особенно впечатлили: четыре ружья с кремневыми замками (причем я с удивлением обнаружил, что одно из них было с нарезным стволом и явно европейского типа), пять пистолей, из которых два одинаковых, также европейского типа и с нарезами в стволах, как предположил Первушин, — французские, дуэльные — четыре кинжала, сабля, три ятагана и три ножа. Имелось также четыре пороховницы, столько же подсумков для пуль и четыре кошеля с разнотипными монетами. В седельных сумках наверняка тоже что-нибудь было, но мы решили пока их не осматривать, а возвращаться к гостеприимному хозяину, умывшись по дороге у колодца студеной водой. Вытираясь носовым платком, я заметил, как трясутся руки, криво усмехнулся и спросил:
— Что дальше делать будем, Володя?
Первушин, немного помолчав, грустно произнес:
— Понятия не имею. — А затем, как-то невпопад, спросил: — А ты откуда турецкий знаешь?
— Да ниоткуда. Так, несколько слов. Ситуация подходящая была, вот и вспомнил.
— Понятно. — Владимир, внимательно глядя мне в глаза, продолжал любопытствовать — Кстати, здорово ты с теми турками разделался, рукопашкой занимался?
— Так это было-то сто лет назад! Еще в Союзе. У нас в школе военрук был хороший — «афганец». Спасибо ему огромное!
— Афганец? — удивился мой собеседник.
— Русский, просто в Афгане воевал.
— Значит, и у вас была эта война?
— Была. Десять лет: с 1979 по 1989.
— У нас — двенадцать. И началась на три года позже.
— Англосаксы постарались? — криво улыбнувшись полюбопытствовал я.
— Они. И французы с японцами подключились.
Мы ненадолго замолчали. Затем Первушин, не переставая внимательно на меня смотреть, протянул мне свою фляжку: — Выпей — это поможет. А потом сделай несколько глубоких вдохов и выдохов.
Я с удовольствием последовал его совету. Совсем, конечно, не отпустило, но стало полегче. Мы устало присели на низкую деревянную скамейку перед домом и погрузились каждый в свои мысли. Первым молчание прервал я:
— Заварили мы с тобой кашу, дружище.
— Да уж.
— Вариантов, как мне кажется, у нас всего два: если получится обратно вернуться, надо как-то наладить проход в обе стороны, причем без всяких сюрпризов — иначе нет смысла продолжать. А не получится — придется как-то здесь устраиваться.
— Как? — устало спросил мой знакомый, пристально посмотрев мне в глаза.
— Сам не знаю. Придумаем что-нибудь. Но просто так оставлять этих людей мы не имеем права. Турки разбираться не будут, кто их сородичей шлепнул. Да и некрасиво это — натворили дел и смылись, а местным расхлебывать.
— Я тоже так считаю.
— Ну, вот и договорились. — я протянул Первушину руку и он с чувством ее пожал. Хотел добавить еще что-то, но в этот момент на пороге появился дядя Тодор и позвал нас в дом.
Обед прошел, выражаясь шершавым канцелярским языком, «в теплой, дружественной обстановке». Во время застольной беседы (продолжившейся и после приема пищи) мы с Первушиным старались поменьше рассказывать о себе и побольше расспрашивать об особенностях местной жизни. Наш гостеприимный хозяин сообщил нам о том, что напавшие на него бандиты не из местных, а, скорее всего, — часть какой-нибудь банды башибузуков, но где может находится остальная (и, очевидно, бльшая) часть головорезов он представления не имеет. Кроме дочери Герганы у него еще двое сыновей: старший Димитр, двадцати лет, успевший жениться и овдоветь (молодую жену украли башибузуки) и младший, шестнадцатилетний Никола, но оба сейчас на пасеке и должны вернуться только к вечеру. Мельник жаловался на засилье турок, разбойников всех мастей, на султанские поборы, на чорбаджию Стояна, желавшего прибрать к рукам его мельницу и пасеку заодно с ней. Дескать, этот мерзавец снюхался с турками и использует их в своих целях. Впрочем, мне и самому было хорошо известно о том, что подавляющее большинство болгарских чорбаджий (богатеев) в темные времена османского ига активно сотрудничало с поработителями. А вот о том, в какой исторический период мы с моим новым знакомым попали, нам пока было неизвестно и об этом срочно надо было узнать. И я не переставая ломал голову над вопросом, как поделикатней и не вызывая подозрений узнать, какой сейчас год, или хотя бы век. Наконец меня озарило и я, как бы между прочим, спросил у нашего гостеприимного хозяина, не появлялись ли в здешних местах русские. Ответ мельника оказался для нас приятным сюрпризом, по его словам, десять лет тому назад русские войска под командованием генерала Дибича разгромили турок, захватив Одрин (Адрианополь) и дойдя почти до самого Царьграда (Стамбула). А так как данное историческое событие произошло (по крайней мере в нашем мире) в 1829-м году, то, следовательно, мы попали в 1839-й год!
Солнце уже начинало клониться к закату, когда мы с Владимиром, поблагодарив дядю Тодора за сытный обед, решили вернуться к порталу и попробовать выбраться из этого опасного места. Однако, прежде надо было решить вопрос с пленными бандитами.
Не знаю, что заставило меня немного замедлиться перед дверью сарая, не входя сразу внутрь, взять старинный пистоль наизготовку и дать знак Владимиру, чтобы он сделал то же самое, но это, вероятно спасло нам жизни. Резко дернув дверь на себя, я одновременно с этим ушел в сторону и присел, выставив перед собой руку с пистолетом. Надо сказать, как раз вовремя: из примитивной постройки с диким криком вылетел один из троих неудавшихся насильников, каким-то образом освободившийся от пут и «вооружившийся» двузубыми деревянными вилами. Мой палец судорожно нажал на спуск, кремневый пистоль бабахнул, я, не удержавшись на ногах, плюхнулся на землю, тут же откатившись в сторону, рядом со мной, воя и схватившись за живот, свалился раненый моим заполошным выстрелом турок, а Первушин продолжал стоять на месте, держа на мушке обоих разбойников.
Eще не опомнившись толком от произошедшего, я, отбросив в сторону уже ненужный пистоль, первым делом со злобой пнул, как футбольный мяч, голову катавшегося по земле с воем башибузука. Вытье прекратилось. Затем, выхватив туристический нож, я весьма самоуверенно бросился вперед. Однако, главарь разбойников, хоть и побледневший, спокойно стоял в глубине сарая с каким-то маленьким ножичком в руке и сдаваться без боя явно не собирался. Пришлось резко затормозить и крикнуть своему напарнику:
— Гаси этого!
Но Владимир лишь вошел внутрь, наставив на главаря банды оба ствола и что-то приказал тому по-французски. Как и следовало ожидать, башибузук не подчинился, а лишь разразился довольно длинной тирадой на турецком с упоминанием уже надоевших «гяурских собак». Даже своим несерьезным ножичком размахивать начал. Тут мои нервы, вкупе с адреналином, окончательно вышли из-под контроля и мой нож полоснул по руке разбойника, а нога ударила его в коленную чашечку.
Спустя несколько минут, мы с Первушиным уже наспех перебинтовывали руку лежащего на полу и связанного, но дергающегося, рычащего и сыплющего проклятья рэкитира XIX-го века.
— Слушай, а что мы с ним возимся? Может, кончим его сразу, да и дело с концом? — спросил я своего соратника.
— А информацию о банде от кого тогда получим? — напомнил он.
Согласившись с его аргументом, я помог усадить бандита у подпиравшего крышу столба. И начал допрос на болгарском языке, предположив, что этот изверг хоть немного его знает:
— Сколько у тебя людей? Где они?
Но в ответ услышал лишь молчание.
— Ну что ж, любитель халявы и юных барышень, не хочешь отвечать по-хорошему, тогда будем спрашивать по-плохому. — изобразив злорадную ухмылку, сказал я уже по-русски и достал из кармана кожаной безрукавки зажигалку. Нет, я не курю, просто по старой туристской привычке ношу эту полезную штуковину с собой.
После подпаливания бороды и кончика носа, а также пары тычков ножом под глаза, сопровождавшихся угрозой лишить его зрения, а потом отдать на растерзание местным крестьянам, главарь башибузуков сдался и начал выдавать нужную нам информацию на ломаном, но понятном болгарском языке. Надо сказать, она стоила потраченных нервов, времени и сил.
Во-первых, мы узнали, что в банде два десятка башибузуков и они (по словам главаря) отомстят за его смерть, во-вторых, на дядю Тодора их навел чорбаджия Стоян, обещавший хорошо заплатить за убийство хозяина мельницы и пасеки. Однако разбойник оказался алчным и решил сперва прибрать к рукам деньги и прочие ценности нашего гостеприимного хозяина. Что ж, как говорится, жадность фраера сгубила. В-третьих, бандиты были действительно не здешние. А в-четвертых, основная часть башибузуков находилась где-то в районе слияния двух местных рек, на поляне у дороги.
— М-да-а, целых двадцать бармалеев. И место для дислокации правильное выбрали: у дороги — заодно и пограбят, пока главаря ждут. — попытался сострить я.
— Точно, разбойники с большой дороги. — пошутил в ответ Первушин, но по его лицу было видно, что он напряженно о чем-то думает. — А что если… — но договорить он не успел: поблизости послышался стук копыт нескольких лошадей. Я мигом подбежал к двери и закрыл ее изнутри при помощи тех самых деревянных вил, которыми меня атаковал свежеубитый турок и, вернувшись обратно, с досадой прошипел: