Проклятье победителя
![Проклятье победителя](/uploads/covers/2024-05-04/proklyate-pobeditelya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Руткоски
- Жанр: Любовные романы / Фантастика / Фэнтези
Читать книгу "Проклятье победителя" полностью
Глава 7
Генерал был весьма занятым человеком, но не настолько, чтобы не прознать об этом, вздумай Кестрел пренебречь его пожеланиями. Со дня торгов Кестрел казалось, что за ней следят. Она старательно посещала свои занятия с Раксом, капитаном стражи отца.
Нельзя сказать, что Ракс огорчился бы, не появись она в назначенное время в тренировочной зале, смежной с казармами стражи. Когда Кестрел была ребенком и ревностно пыталась показать себя, Ракс относился к ней по-своему снисходительно. Он едва ли пошел дальше того, чтобы заметить, что у нее нет прирожденного таланта к боевым искусствам. Он улыбался ее стараниям и позаботился, чтобы она прилично научилась владеть всеми видами оружия, которыми должен владеть солдат.
Но с годами кончилось и его терпение. Кестрел стала беспечной. Она отвлекалась при фехтовании. Ее глаза не покидало мечтательно выражение, даже когда он кричал. При стрельбе из лука она промахивалась, наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего он не слышал.
Кестрел помнила, как росло его подозрение. Как он требовал, чтобы она прекратила защищать кисти рук. Она держала тренировочный меч слишком робко и отшатывалась, если казалось возможным, что атака Ракса подвергнет опасности ее пальцы. Получала из-за этого удары по корпусу, которые убили бы ее, будь меч сделанным из металла, а не из дерева.
Однажды, когда ей было пятнадцать, Ракс выбил ее щит и плашмя ударил мечом по ее пальцам. Кестрел рухнула на колени. Она почувствовала, как ее лицо побелело от боли и страха, и знала, что не должна плакать, не должна прижимать к себе пальцы, не должна наклоняться, чтобы телом защитить кисти от следующей атаки. Ей не следовало подтверждать то, что Ракс уже знал.
Он отправился к генералу и сказал ему: если тот хочет иметь в доме музыканта, то пусть пойдет на рынок и купит его.
Отец запретил Кестрел играть. Но одной из ее немногих боевых способностей было то, что она умела долго обходиться без сна. В этом она могла сравниться с генералом. Поэтому, когда отек ее левой руки спал, а Инэй размотала тугую обездвиживающую повязку вокруг ее пальцев, Кестрел начала играть по ночам.
Ее разоблачили.
Она помнила, как бежала за отцом, хватая его за руки, за локти, за одежду, когда он посреди ночи шел к казармам за булавой. Он проигнорировал мольбы дочери.
Он мог легко уничтожить рояль. Он был таким большим, а она — маленькой и не могла заслонить собой инструмент. Если бы она встала перед клавишами, он бы разбил корпус. Разломал молоточки, порвал тросы.
— Я ненавижу тебя, — сказала она, — и мама бы тоже ненавидела.
Позже Кестрел поняла, что его остановил не ее несчастный голос. Не слезы на ее щеках. Он видел, как взрослые мужчины и женщины рыдали еще сильнее. Не потому он опустил булаву. Но даже сейчас Кестрел не знала, что заставило его: любовь к дочери или любовь к покойнице.
— Что будет сегодня? — протяжно произнес Ракс с лавки в другом конце тренировочной залы. Он провел рукой по своим седым волосам и лицу, будто этим жестом мог смахнуть очевидную скуку.
Кестрел собиралась ответить ему, но осознала, что неотрывно смотрит на картины на стенах, хоть и хорошо их знает. На них парни и девушки прыгали через спины быков. Картины были валорианскими, как и само это здание. Светлые, рыжеватые и даже каштановые волосы развевались позади изображенных молодых людей, которые подпрыгивали над рогами быков, опирались ладонями на спины животных и перелетали через их зады. Это был обряд посвящения, и, перед тем как император запретил его, как и дуэли, все валорианцы проходили его в возрасте четырнадцати лет. Кестрел делала это. Она хорошо помнила тот день. Отец очень гордился ею. Он предложил ей на день рождения любой подарок, который она только пожелает.
Кестрел задалась вопросом, видел ли раб… видел ли Арин эти картины и что мог о них подумать.
Ракс вздохнул.
— Тебе не надо тренироваться стоять и пялиться. У тебя это и так хорошо получается.
— Иглы. — Кестрел отбросила мысли о рабе. — Давайте займемся Иглами.
— Какое неожиданное желание.
Он не стал говорить, что они занимались этим и вчера, и позавчера, и до этого. Иглы были единственным оружием, вид которого в ее руках он более-менее мог вынести.
Ракс взял палаш, а Кестрел прикрепила небольшие ножи к лодыжкам, талии и предплечьям. Каждый притупленный тренировочный клинок легко умещался в ее ладони. Только отрабатывая владение Иглами, она могла забыть, что это оружие.
Ракс лениво отразил первый нож, который полетел из ее пальцев через комнату. Он сбил ее клинок на лету. Но у нее остались еще. А когда, стараниями Ракса, дело дошло до рукопашной, она могла бы победить его.
Но не победила. Кестрел хромала по траве к домику Инэй.
На свой четырнадцатый день рождения Кестрел попросила у отца дать этой женщине свободу. По закону рабы принадлежали главе дома. Инэй была няней Кестрел, но собственностью генерала.
Ему не понравилась просьба дочери. Но он обещал ей все, что угодно.
И хоть сейчас Кестрел была рада, что Инэй осталась на вилле, что она откроет Кестрел, потной и обескураженной, дверь своего домика, как только та постучит, девушка помнила, как несчастно себя ощущала, когда рассказала Инэй о своем подарке, а геранка непонимающе на нее уставилась.
— Свободна?
Инэй прикоснулась к своему запястью, где должно было появиться клеймо.
— Да. Ты… не рада? Я думала, что тебе бы этого хотелось.
Руки Инэй упали на колени.
— Но куда мне идти?
И тогда Кестрел увидела то, о чем говорила Инэй: старой одинокой геранской женщине, какой бы свободной она не была, невероятно сложно придется в захваченной неприятелем стране. Где она будет спать? Как ей зарабатывать на еду, если геранцы не могут никого нанимать, а у валорианцев есть рабы?
Кестрел воспользовалась частью своего наследства после смерти матери, чтобы построить для няни домик.
Сейчас, открыв дверь, Инэй нахмурилась.
— Где ты была? Я, наверное, для тебя никто, раз ты так долго меня не навещала.
— Прости.
Инэй смягчилась и отвела с лица Кестрел растрепавшуюся прядь волос.
— Уж очень ты несчастно выглядишь. Заходи, дитя.
В очаге плясал небольшой огонек для готовки. Кестрел рухнула в кресло возле него и ответила «нет» на вопрос, голодна ли она. Геранка бросила на девушку вопросительный взгляд.
— В чем дело? Несомненно, к настоящему времени ты уже должна была привыкнуть к избиениям Ракса.
— Есть кое-что, о чем я боюсь рассказать тебе.
Инэй отмахнулась от ее слов.
— Разве я не умею хранить секреты?
— Это не секрет. Почти все знают. — Следующие ее слова, казалось, не могли отразить смысла того, о чем она говорила. — Более недели назад я была с Джесс на рынке. Я была на торгах.
Лицо Инэй приняло настороженное выражение.
— О, Инэй, — произнесла Кестрел. — Я совершила ошибку.