Проклятье победителя
![Проклятье победителя](/uploads/covers/2024-05-04/proklyate-pobeditelya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Руткоски
- Жанр: Любовные романы / Фантастика / Фэнтези
Читать книгу "Проклятье победителя" полностью
Глава 21
Кестрел не могла поговорить с Айрексом с глазу на глаз, что, вероятно, вполне устраивало молодого лорда. Ему нравилось, чтобы его слышали и видели, и, казалось, он не имел никакого намерения отделяться от толпы до тех пор, пока они вместе с Кестрел не вышли на предназначенное для дуэли круглое пространство, отмеченное черной краской по мертвой траве, и заняли места друг напротив друга.
— Леди Кестрел. — Айрекс говорил четко, чтобы собравшиеся слышали его слова. — Вы получили мой подарок?
— И привезла его сюда, чтобы вернуть Вам.
— Это значит, что ты сдаешься? Давай же, согласись отправить своего раба ко мне и протяни мне руку. Я уколю тебе мизинец. Первая кровь будет засчитана за мной, и мы вместе поужинаем.
— Нет, положение вещей нравится мне таким, какое оно сейчас. Когда Вы на своем месте, а я — в пятидесяти шагах от Вас.
Темные глаза Айрекса превратились в щелки. Его губы, которые можно было бы назвать чарующими, перестали улыбаться. Айрекс повернулся к Кестрел спиной и отправился на свое место. Кестрел встала на свое.
Айрекс, как принявший вызов, назначил друга, который должен был объявить начало дуэли. Когда молодой человек крикнул: «По цели!», Айрекс выхватил прикрепленный к его руке кинжал и бросил его.
Кестрел, которая ожидала, что он сделает первый ход, изящно увернулась. Кинжал пропел в воздухе и воткнулся в дерево.
Зрители отпрянули от границ круга. Несчастные случаи происходили и раньше: для наблюдателей Иглы были весьма опасной игрой.
Айрекс казался совершенно не обеспокоенным, что его первая попытка провалилась. Он пригнулся, доставая Иглу из ножен на голени. Взвешивая оружие в руке, он смотрел на Кестрел. Затем Айрекс сделал ложный выпад, но, если Кестрел была искусна в чем-то, то в том, что легко различала блеф, особенно когда Айрекс не особенно старался скрывать свои эмоции. Он метнулся вперед и бросил.
Его скорость была ужасающей. Кестрел упала на землю, оцарапав щеку о песок, но тут же снова вскинулась, чтобы Айрекс не застал ее в такой уязвимой позе. Поднявшись, она увидела, как на земле что-то блеснуло — кончик ее косы, срезанный кинжалом противника.
Дыхание Кестрел участилось. Айрекс удерживал позицию приблизительно в тридцати шагах от нее.
Она ждала, балансируя на носках, и увидела, как ярость Айрекса на ее оскорбление спала или же до такой степени смешалась с удовольствием, что стало казаться, будто он пребывает в хорошем настроении. Его первый бросок был диким и неразумным, так как он взял Иглу из одного из двух наиболее легко доступных мест. Когда Иглы переходили в рукопашную, тот, у кого было мало ножей и кто потерял ножи с предплечий и даже бедер, оказывался в неблагоприятном положении. Кестрел знала, что Айрекс понимает это, иначе он не использовал бы для второго броска Иглу с голени. Он вел себя нагло, но и осторожно. Это делает задачу Кестрел сложнее.
Она почти чувствовала досаду отца. Люди выкрикивали ей советы, но голоса генерала она не слышала. Кестрел гадала, насколько тяжело ему было не приказать, чтобы она сама метнула несколько Игл. Она знала, что он хотел этого. Именно так следовало поступить более слабому бойцу: надеяться удачным броском окончить дуэль раньше.
Но она хотела подобраться к Айрексу поближе — так близко, чтобы поговорить с ним и их разговора никто не услышал. Как только она окажется от него на расстоянии вытянутой руки, ей понадобится каждый нож.
Айрекс наклонил голову. Либо он был озадачен, что Кестрел не придерживается единственной разумной для нее стратегии, либо разочарован, что она вообще ничего не делает. Возможно, он ожидал более сложного соревнования. Кестрел всегда старалась не выставлять на показ свои весьма скромные боевые навыки, и общество полагало, что дочь генерала должна быть превосходным воином.
Айрекс медлил, не выказывая ни малейшего желания опустошать ножны. Он не стал приближаться, что представляло собой проблему: если Кестрел не удастся подманить его, ей придется подойти к нему самой.
Теперь крики стали неразборчивыми. Они разрослись в нечто, напоминающее ревущую тишину.
Отец сказал бы, что Кестрел должна оставаться на месте. Вместо этого она вытащила два кинжала с голеней и бросилась вперед. Клинок вырвался из одной ее руки и прошел мимо — ужасный бросок, но он отвлек Айрекса от второго, который мог бы ударить в цель, если бы лорд не пригнулся и не бросил собственную Иглу.
Чтобы увернуться, Кестрел прокатилась по сухой траве. Она упала на бок как раз в тот момент, когда Игла воткнулась в почву возле ее ноги. Ее разум покрылся льдом, замыкаясь в себе.
Айрекс был быстр, слишком быстр. Она даже не заметила, как шевельнулась его рука.
А затем ботинок Айрекса пнул ее под ребра. Кестрел охнула от боли. Она заставила себя подняться на ноги и выхватила Иглу из ножен на предплечье. Она разрезала воздух перед собой, но Айрекс отскочил, выбил нож из ее руки и перекатился, чтобы забрать его себе.
Грудь Кестрел вздымалась. Ей было больно дышать. Больно думать. На мгновение она представила, как ее отец разочарованно прикрывает глаза. «Никогда не вооружай своего противника», — часто повторял он.
Но она получила, что хотела. Теперь они с Айрексом находились в центре круга, слишком далеко от галдящих зрителей, чтобы те могли услышать их разговор.
— Айрекс. — Ее голос прозвучал тонко и слабо. — Нам нужно поговорить.
Он пнул ее в колено. Она почувствовала, как что-то хрустнуло и сместилось, а затем рухнула на землю. Сила удара вернула ее коленную чашечку на место. Кестрел вскрикнула.
Шок был слишком велик, чтобы ощущать боль. Однако затем мука пришла: спазм выстрелил из ноги Кестрел в мозг.
Не страх заставил Кестрел подняться на ноги. Она была ошеломлена болью и ничего больше ощущать не могла. Она не знала, как смогла встать, лишь осознала, что сделала это и Айрекс позволил ей.
— Ты мне никогда не нравилась, — прошипел он. — Такое высокомерие.
Перед глазами Кестрел побелело. Она пребывала под странным впечатлением, будто идет снег, но по мере того, как белизна разъедала пространство вокруг лица Айрекса, она поняла, что никакого снега не было. Она находилась на грани потери сознания.
Айрекс ударил ее по лицу.
Это до смерти уязвило ее. Она услышала вскрик, но не была уверена, исходил ли он от толпы или из ее собственного горла. Кестрел нужно было говорить сейчас и говорить быстро, иначе дуэль закончится тем, что Айрекс просто раздавит ее, вместо того, чтобы заколоть Иглой. Кестрел едва смогла набрать в грудь воздуха. Она вытащила кинжал, и ощущение в ладони его твердости немного помогло ей.
— Ты — отец ребенка Фарис.
Айрекс отпрянул.
— Что?
Кестрел молилась, чтобы ее догадка не оказалась ошибочной.
— Ты спал с женой Сенатора Тайрена. Ты зачал ее ребенка.
Айрекс взял себя в руки, его кинжал блеснул в свете заходящего солнца огнем. Но он прикусил внутреннюю сторону щеки, отчего его лицо перекосилось, и этот едва заметный признак беспокойства подарил Кестрел надежду, что она сможет пережить дуэль. Айрекс спросил:
— Что заставляет тебя так говорить?
— Нанеси удар, который я смогу легко парировать, и я скажу.
Он повиновался, и звук удара лезвия по лезвию придал Кестрел сил.
— У вас одинаковые глаза, — произнесла она. — У ребенка на щеке образовывается ямочка, и у тебя тоже. Когда мы заняли позиции для боя, Фарис побледнела, и, как я вижу, она находится в передней части толпы. Не думаю, что она так волнуется за меня.
Айрекс медленно ответил:
— То, что тебе известна подобная тайна, вовсе не побуждает меня желать твоей смерти меньше.
Кестрел прерывисто вдохнула, радуясь, что не ошиблась, что Айрекс колебался, хоть толпа и продолжала кричать.
— Ты не убьешь меня, — сказала она, — потому что я все рассказала Джесс и Ронану. Если я погибну, они сделают твою тайну известной всем.
— Им никто не поверит. Общество будет думать, что они горюют по тебе и пытаются мне навредить.
— И общество продолжит так думать, когда сравнит лицо мальчика с твоим? Той же позиции будет придерживаться Сенатор Тайрен? — Хромая, Кестрел обошла вокруг Айрекса, и он позволил ей, хоть и обнажил вторую Иглу и держал обе наготове. Он быстро переступал с одной ноги на другую, а Кестрел пыталась не споткнуться. — Если Ронан встретится с трудностями в распространении скандала, он вложит в это деньги. Я отдала ему пятьсот золотых монет, и он подкупит своих друзей, чтобы они поклялись в истинности слухов, в том, что видели тебя в постели с Фарис, что ты носишь у сердца локон волос мальчика. Они будут говорить что угодно, будь это правдой или нет. Немногие люди так богаты, как ты. У Ронана много друзей — вроде бедного Ханана, — которые с радостью примут золото, чтобы испортить репутацию кого-то, кого никто особенно не любит.
Руки Айрекса ослабли. Казалось, ему стало плохо.
Кестрел надавила на полученное преимущество:
— Ты спал с Фарис, чтобы она посоветовала своему мужу помочь тебе получить место в Сенате. Может быть, у тебя были и другие причины, но нам важна именно эта. Тебе следовало бы прислушаться к моим словам, ведь если Тайрен заподозрит тебя, он не просто не станет оказывать помощи. Он обратит Сенат против тебя.
Кестрел увидела, как его пыл остудился.
— Хоть эта дуэль и не нарушила правил, но она не совсем чиста, — продолжила Кестрел. — Ты начал драку. Общество будет осуждающе бормотать задолго до того, как Ронан и Джесс уничтожат твою репутацию.
— Общество осудит меня? — оскалился Айрекс. — Твоя собственная репутация не так уж безупречна. Любовница раба.
Кестрел пошатнулась. Ей понадобилось мгновение, чтобы собраться с мыслями, и, даже заговорив, она не была уверена, являлись ли ее слова правдой или ложью:
— Что бы ни говорили обо мне люди, мой отец будет твоим врагом.
Лицо Айрекса все еще горело ненавистью, однако он произнес:
— Очень хорошо. — В его голосе послышалось колебание. — Ты рассказала генералу о Фарис?
Кестрел подумала о своем письме к отцу. Оно было весьма простым. «Я вызвала лорда Айрекса на дуэль, — говорилось в нем. — Она произойдет сегодня за два часа до заката на территории его поместья. Пожалуйста, приди».
— Нет. Это бы уничтожило мою цель.
Айрекс бросил на Кестрел взгляд, который она часто видела на лицах своих противников в «Клык и Жало».
— Цель? — осторожно спросил он.
Кестрел почувствовала, как по ее венам заструился триумф, превзошедший боль в колене.
— Я хочу, чтобы мой отец поверил, что я честно победила в этой дуэли. Ты потерпишь поражение. Поддашься мне, и победа будет полностью моей. — Кестрел улыбнулась. — Я хочу первой крови, Айрекс. Мой отец смотрит. Сделай так, чтобы это выглядело красиво.