Отравители и убийцы. Книги 1-2
![Отравители и убийцы. Книги 1-2](/uploads/covers/2024-04-16/otraviteli-i-ubijcy-knigi-1-2-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Жюльетта Бенцони
- Жанр: Исторические любовные романы
Читать книгу "Отравители и убийцы. Книги 1-2" полностью
— Неужели это так необходимо? Ни ей, ни ее окружению нечего опасаться новых судей.
— Дело не в этом. Она может прийти в дурное настроение, если узнает, что я намерен уехать и оставить ее здесь. Она ведь терпеть не может Париж и обожает Сен-Клу.
Надо сказать, он был недалек от истины. Лизелотта в самом деле обожала очаровательный новый дворец, который ее супруг недавно воздвиг на берегу Сены. Но она ценила и торжественное убранство Пале-Рояля, а главное, дорожила близостью оперного театра, и, хотя иногда слишком громкое пение расстраивало ее сон, она, как истинная немка, благоговела перед музыкой. Зато все, что окружало Пале-Рояль и Оперный театр, то есть сам город, она терпеть не могла. Она считала Париж грязным, вонючим и... непредсказуемым. Герцогиню обрадовало решение супруга о переезде, она с готовностью решила присоединиться к нему. Зато фрейлин и придворных дам предстоящий отъезд совсем не обрадовал. Герцогиня де Вентадур, первая статс-дама, с большой печалью думала о том, что ей придется покинуть удобный и теплый парижский дом и переселиться в летнюю резиденцию, несомненно, очаровательную, но с такими ужасными дымящими каминами... Даже верная Лидия де Теобон скорчила недовольную гримаску, но ничего не сказала, а лишь вздохнула. Шарлотта подумала, что у Лидии, должно быть, есть в Париже возлюбленный — эта догадка объясняла ее ночные исчезновения, а Сен-Клу, конечно, слишком далек для частых свиданий. В скором времени Шарлотта узнала, что прелестная Лидия в прошлом году тайно обвенчалась с графом де Бевроном, капитаном гвардии герцога. И в Сен-Клу молодые муж и жена хоть и могли по-прежнему видеться днем, однако с ночными свиданиями дело обстояло куда затруднительнее. Зато для Шарлотты переезд не сулил никаких неудобств и даже, наоборот, обещал кое-какие радости. В Сен-Клу она будет гораздо ближе к любимой тете. Графиня Клер после первого письма больше ни разу не написала ей, и Шарлотта ничего о ней не знала. Графиня не писала, потому что таков был их уговор — обе боялись, как бы письма не затерялись в дороге или кто-то не перехватил бы их. Если бы произошло что-то в самом деле важное или значительное, Шарлотту известила бы об этом сама герцогиня Орлеанская.
Поэтому в день отъезда, ясный и солнечный, Шарлотта, усевшись в карету рядом с Лидией, чувствовала возбуждение и радостное любопытство. Еще бы! Она увидит Сен-Клу, о котором наслушалась столько удивительного!
И Сен-Клу действительно не разочаровал Шарлотту.
Большой замок, или маленький дворец Сен-Клу, был похож на игрушку. Он возвышался на обширной площадке, от которой ступенями вниз до самой Сены спускался великолепный парк с партерами, похожими на цветные вышивки, с голубыми водоемами и серебристыми фонтанами. Фоном для задней стены замка служил темный густой лес, и весь комплекс походил на волшебное сновидение. В лучах светлого солнца, парк в весенней зеленой дымке и причудливый замок казались ожившей сказкой. Шарлотта, когда они въехали в этот райский уголок, за высокую золоченую ограду, охраняемую усатыми ангелами в красной форме с золотым шитьем, не могла удержаться от восторга. Всплеснув руками, она воскликнула:
— Да это же чудо какое-то! Я как будто во сне!
— Спать тут можно будет разве что через месяц, когда от жаркой погоды прогреются внутренние покои, — ворчливо заметила мадемуазель де Теобон, горюющая о Пале-Рояле. — Лучше восхищаться добротными каминами старых замков, таких, как Сен-Жермен или наш дорогой Пале-Рояль.
— Неужели здесь нет каминов?
— Есть, конечно, но они украшены такими великолепными изразцами и представляют собой столь изысканные произведения искусства, что в них редко осмеливаются разводить огонь. К тому же в них очень плохая тяга.
— Подождите горевать, что-то еще ждет нас в Версале! — насмешливо вставила Жанна Дезадре. — Подумайте, что с нами будет, когда через несколько лет король переведет туда правительство, двор и... нас с вами тоже. Версальский дворец великолепен, изумителен, спору нет, но натопить его по-человечески невозможно, я уж не говорю о постоянных сквозняках. А король, похоже, обожает сквозняки и открытые окна. Даже зимой! Вот тогда-то мы и поплачем вдосталь о Париже.
Шарлотта, к счастью, не отличалась зябкостью — жизнь в монастыре не поощряла любви к теплу — поэтому сетования своих подруг она слушала молча, находясь во власти непреходящего восхищения. Внутри дворец оказался еще прекраснее, чем снаружи, что делало честь вкусу Филиппа Орлеанского и его страсти к коллекционированию. Глаза разбегались, не зная, на чем остановиться, — можно было часами любоваться мраморными статуями, гобеленами, коврами, шелковой и парчовой обивкой стен, китайским фарфором, хрустальными люстрами и жирандолями[25], зеркалами в золоченых рамах, отделкой из лака, лазурита, черепахи, узорными вазами и тысячью других удивительных сокровищ. Какой тут только мебели не было! Из серебра, из серебра с позолотой, из черного, красного и прочих драгоценных и редких пород деревьев. Кладовые были переполнены различными предметами, и домоправитель мог менять обстановку в зависимости от времени года и капризов своего господина. Однако, по словам де Теобон, все бесценные сокровища были помещены в трех комнатах, смежных с покоями герцога. В первой висели изумительной красоты картины — Тициан, Веронезе, Ван Дейк и многие другие. Вторая радовала глаз чудесной керамикой и статуэтками из кости, из полудрагоценных камней, из горного хрусталя, привезенными с Дальнего Востока, из Персии и Индии. В третьей хранились любимые драгоценности герцога Филиппа, но увидеть этот удивительный музей можно было, только если сам хозяин желал показать свои сокровища.
Герцогиня Елизавета с улыбкой наблюдала за новой молоденькой фрейлиной, а та без устали восхищалась чудесами сказочного дворца. Прошло столько лет, а герцогиня все еще помнила, как ее, принцессу маленького немецкого княжества, привыкшую радоваться красоте природы, поразила роскошь двора «короля-солнца». Однако пристрастие к роскоши Людовика и его придворных не помешало ей жить так, как нравилось ей самой: герцогиня Орлеанская надевала тяжелые парчовые платья и драгоценности лишь в тех случаях, когда этого требовал придворный этикет и, нарушив его, она могла навлечь на себя королевскую немилость.
— Очень скоро вы привыкнете ко всем этим чудесам, милая девочка, — с улыбкой сказала она Шарлотте. — Я, например, быстро привыкла.
— Это потому, что Ваше королевское высочество родились принцессой.
— Быть принцессой в городе Гейдельберге и здесь, во Франции, совершенно разные вещи. Но не буду отрицать, что у нас в Сен-Клу есть немало сокровищ, которые удивят любого. К сожалению, они поразили даже короля.
— Но почему же к сожалению? Неужели ему не понравился этот чудесный дворец? Мы только что осмотрели покои, отведенные Его королевскому величеству, и...
— Конечно, дворец ему понравился, но он себя чувствовал здесь не совсем в своей тарелке. Его королевское величество не любит, когда кто-то превосходит его в роскоши. Прошлым летом, когда герцог, закончив все работы в Сен-Клу, пригласил своего брата посетить вновь отстроенный дворец, Его величество изволили оказать нам эту честь, но мы не удостоились ни единой похвалы. Только мне сир сказал несколько слов, осмотрев росписи большой галереи с двадцатью шестью окнами. Над ней работал Миньяр[26], и король в первый раз увидел творение этого художника. Так вот, он с недовольным видом, поджав губы, процедил: «Мне бы очень хотелось, мадам, чтобы росписи моей галереи в Версале были столь же прекрасны, как эти». Все три дня, что он у нас пробыл, он даже не старался скрыть своего раздражения.
— Ну, что ж тут поделаешь! Главное, любит ли хозяйка дома свой замок?
— О да! Признаюсь, что я очень привязана к Сен-Клу. Несмотря даже на то что мне запрещено охотиться в том прекрасном лесу, что позади замка. В противоположность своему брату, герцог Орлеанский терпеть не может охоту и даже издал официальный указ, запрещающий убивать любых животных на его землях. Он любит зверей, цветы, деревья, природные водоемы, леса, сады... Подумать только, чтобы Бурбон не охотился! Кто и когда такое видел?!
Дружеский тон герцогини Елизаветы придал Шарлотте мужества, и она откровенно высказала то, что думала:
— А мне кажется, это правильно. Похоже на то, что герцог хочет устроить рай на земле, а ведь Адам и Ева там не охотились. Не правда ли? Или я ошибаюсь?
— Вы-то не ошибаетесь, а они совершили ошибку, не охотясь. Убили бы проклятого змия, и нас бы на этой земле не было. Что, быть может, было бы даже огорчительно...
Хотя во дворце Сен-Клу было действительно весьма прохладно — череда жарких дней вскоре устранит это неудобство, — Шарлотта нашла, что жить здесь гораздо приятнее, чем в Пале-Рояле, где никогда нельзя было быть уверенной, что ночь пройдет спокойно. В Париже днем и ночью кипела жизнь, а вокруг Пале-Рояля она просто бурлила, поскольку дворец находился в самом центре города. Разве что студенческий квартал, расположенный на горе Святой Женевьевы, мог состязаться в оживленности с Пале-Роялем. Зато в Сен-Клу кроме балов и концертов жизнь разнообразила и украшала еще и природа, утро здесь начиналось с пения птиц. Было и еще одно отличие сельской жизни от городской: кавалеры герцога и фрейлины герцогини встречались здесь гораздо чаще. Вот и Шарлотта теперь гораздо чаще видела молодого человека, которого про себя называла «юношей с васильковыми бантами».
Хотя встречались они довольно часто, но до разговоров дело пока не доходило. В первые дни, сразу после переезда в Сен-Клу, Адемар де Сен-Форжа, который, судя по всему, тоже любил прогулки по парку, торопился свернуть в сторону, как только издалека замечал Шарлотту, словно адрес гадалки Вуазен, переданный ей, был чем-то вроде постыдной тайны. При этом у него был такой испуганный вид, что Шарлотта не могла удержаться от смеха. Вот она и приветствовала его невольной веселой улыбкой и легким реверансом.
Настал май, и однажды ясным весенним утром, когда птицы особенно громко щебетали свои песни, а цветы пахли удивительно сладко, произошло знаменательное событие...
Часов в одиннадцать утра во дворце все переполошились, услышав военные команды и пронзительные звуки трубы. Телохранители герцога поторопились во двор, а в доме, все, кто мог, прильнули к окнам. Карета, окруженная всадниками в черном, галопом въехала за позолоченную ограду и подкатила к главному крыльцу. Вышли из нее двое мужчин: первым испанский гранд — ошибиться было невозможно: невообразимая спесь, богатые черные одежды, черная же шляпа с черными перьями и висящий на массивной золотой цепи орден Золотого руна — перегнутый пополам мифический барашек. За грандом следовал его секретарь, обхватив огромный портфель и стараясь изо всех сил задрать нос не ниже своего господина... Имя прибывшего гостя, доверенное мажордому, молнией облетело вестибюль, парадную лестницу, гостиные и достигло покоев герцога Филиппа.
— Его высочество, маркиз де Лос Бальбасес, посол Его католического величества короля Испании Карлоса II!