Всплытие. Звездный час "Весты"
![Всплытие. Звездный час "Весты"](/uploads/covers/2024-04-27/vsplytie-zvezdnyj-chas-quotvestyquot-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Петров
- Жанр: Историческая проза / Морские приключения / Военная проза
- Дата выхода: 1989
Читать книгу "Всплытие. Звездный час "Весты"" полностью
Глава третья. «Веста»
На следующий день Баранов нанес официальный визит главному командиру Черноморского флота и портов адмиралу Николаю Андреевичу Аркасу и начальнику его штаба капитану 1-го ранга Казнакову. Принят он был очень любезно, но в просьбе поставить «Весту» в плавучий док отказали за неготовностью оного. Аркас предложил осмотреть и окрасить подводную часть корабля в Севастополе, где для этого есть условия. Тем более, что Баранову все равно следовало зайти в этот порт, чтобы получить два минных катера, которыми, по примеру «Великого князя Константина», он решил вооружить «Весту».
Зато Баранов узнал от Аркаса и сообщил офицерам и команде радостную новость: 10 июня русская армия, неожиданно для турок, форсировала Дунай и теперь развивает успех.
Установка орудий в основном была закончена. На «Весту» продолжали прибывать офицеры. Приехали: артиллерийский офицер, товарищ Кроткова по Михайловской академии, лейтенант Зиновий Рожественский; минный офицер лейтенант Иван Жеребко-Ротмистренко, артиллерист князь Евгений Голицын-Головкин, мичманы Григорий Петров и Евгений Рогуля, штабс-капитан флотских штурманов Николай Корольков («вольный» штурман Васильев стал его помощником); подпоручик корпуса инженер-механиков Гавриил Пличинский, назначенный на должность главного механика. На корабль были направлены и два молодых человека: гардемарин Михаил Барковский и юнкер Алексей Казнаков. Владимиру Яковлеву особенно не по сердцу пришлось назначение молодого Казнакова, который постоянно «строил из себя». Владимир, по обычаю, принятому на русских военных кораблях, должен был жить с ними вместе в «гардемаринской каюте», но упросил старшего офицера поселить его вместе с братом. Перелешин-старший нашел просьбу естественной и разрешил. Он бы сам поместился в одной каюте с братом, которого очень любил, но положение обязывало и старший офицер удовлетворился тем, что отвел Михаилу каюту, соседнюю со своей. Наконец 11 июня главный командир Черноморского флота издал приказ об официальном принятии парохода «Веста» от Российского Общества пароходства и торговли в Морское ведомство. Штат нового крейсера был определен в 10 офицеров и 78 нижних чинов. Машинная команда — вольнонаемная.
Даже врач был назначен на «Весту» — колежский асессор Владислав Франковский.
Следующий день был выбран для торжественной церемонии передачи «Весты» военным. С этого времени на пароходе устанавливались порядки, принятые на боевом корабле.
Старший офицер Владимир Платонович Перелешин, чисто выбритый, подтянутый, со строгим выражением на худом, жестком лице, вышел на палубу с первым ударом в судовой колокол на баке. Тотчас раздался второй удар — две склянки, пять утра. В это время на судах русского флота просыпается команда. Перед старшим офицером возник боцман Власов и, почтительно приветствуя его, впервые задал вопрос, который должен звучать все время, пока «Веста» будет числиться военным кораблем:
— Прикажете будить команду, ваше благородие?
— Буди! — с некоторой даже торжественностью ответил Перелешин, понимая важность минуты.
Власов отошел, шлепая огромными босыми ступнями по еще прохладной палубе, яростно засвистел в дудку и трижды прокричал во всю мощь своего зычного голоса:
— Вставать!
Уже через десять минут, употребленных на умывание, команда в рабочих парусиновых рубахах и таких же штанах стояла, выстроившись на палубе. Запевала начал молитву, остальные подтянули, держа шапки в руках. После этого появились баки с кашей и котел чаю. Матросы, разбившись на артели, здесь же, на палубе, приступили к быстрому и нехитрому завтраку. После еды курящие потянулись на бак, где стояла кадка с водой и горел фитиль, там они торопливо затягивались махоркой из коротких матросских трубок.
Через пять минут Власов и три его помощника-боцманмата разом засвистели в дудки, давая сигнал к началу уборки. Люди вооружились песком, камнями, скребками и набросились на поливаемую из парусиновых ведер палубу — за время работ она стала изрядно грязна. Матросы весело шлепали босиком среди потоков воды, засучив рукава и закатав штаны до колен.
Вымыв и выдраив палубу, принялись за кнехты, крышки люков, поручни, орудия — все это протиралось и доводилось до умопомрачительного блеска. После половины восьмого на шканцах стали собираться офицеры. По случаю торжества все надели парадные, расшитые золотом мундиры, взошедшее солнце сияло на эполетах. Все сегодня ночевали на корабле, даже Андрей и Владимир Яковлевы, которые сейчас стояли среди остальных, Ожидали приезда представителя РОПИТа, который должен официально передать «Весту» в Морское ведомство. Высказывали опасение, как бы он не проспал, а отложить церемонию было нельзя — она должна совершиться до восьми часов, времени подъема флага на всех русских военных кораблях. Но все обошлось. Чиновник прибыл без десяти восемь, сменившая робы команда была выстроена вдоль борта. Представитель РОПИТа торжественно передал Баранову перед строем команды вахтенный журнал «Весты».
Начали бить склянки.
— На флаг! — скомандовал Перелешин с первым ударом колокола. Все сняли фуражки и застыли молча. Прозвучал последний, восьмой удар.
— Флаг поднять! — торжественно произнес Баранов, и Андреевский флаг впервые развернулся на легком утреннем ветру. «Веста» начала кампанию.
Впрочем, до выхода в море еще было далеко, оставалось много работы по окончательному снаряжению судна и, главное, по установке «приборов автоматической стрельбы». Кроме того, хотя в составе команды и было 12 опытных комендоров с Балтийского флота, но они никогда не имели дела с сухопутными шестидюймовыми мортирами и с удивлением взирали на эти тупорылые, нацеленные в небо орудия.
В тот же день Чернов принялся устанавливать свою аппаратуру. Она была доставлена из адмиралтейства под его личным наблюдением в сопровождении охраны. С этого дня у прибора, помещенного на плане под номером один (его Чернов называл креномером), неотлучно стояли часовые с заряженными ружьями. Креномер был снаружи простым черным ящиком, его Чернов водрузил на специальный постамент, который проходил сквозь все палубы «Весты» и опирался на киль корабля. Верхняя плоскость постамента с помощью уровня была приведена в абсолютно горизонтальное положение.
Установка таинственной аппаратуры интриговала всех. Офицеры толпились вокруг Чернова и требовали объяснений, которые он, несмотря на занятость, охотно давал. Володя, благодаря беседам с Андреем и подполковником, разбирался в этом деле больше других, но тоже не упускал случая послушать.
— Главное, господа, — говорил Чернов, — поймите принцип: орудия будут стрелять тогда, когда креномер замкнет ток в цепи, а он это сделает только после того, как их стволы займут относительно горизонта угол, заданный ранее в зависимости от расстояния до цели. Очень просто, как видите.
Далеко не все увидели эту «простоту», но промолчали.
— А как мы будем наводить орудия? Ведь только средняя мортира в ретирадной батарее вращается на вертикальной оси, а остальные надо перемещать вместе со станками, это спросил старший офицер.
— А мы вообще не будем их наводить — ответил Чернов. — Стволы устанавливаются строго параллельно оси корабля. Стреляем только тогда, когда корпус будет направлен на цель. Для повышения точности этого маневра на мостике установлен специальный оптический прицел.
Начались артиллерийские учения, но в них не было самого главного — стрельбы. Бомбу подавали из погреба, подносили к мортире, заряжали и возвращали на место. Стрельбы и первое испытание индикаторов решено было произвести по дороге к Севастополю, в Днепровско-Бугском лимане, где участок акватории был специально оборудован для этой цели — на воде стоял щит и мерные бочки в определенном от него расстоянии.
Назавтра, после поднятия на «Весте» Военно-морского флага, Андрей Яковлев занимался с Черновым и другими артиллерийскими офицерами установкой и наладкой многочисленных приборов, из которых состояла «аппаратура автоматической стрельбы». На палубе появился вестовой Баранова — веснушчатый и белобрысый матрос.
— Ваше благородие, — обратился он к прапорщику, сняв шапку, — вас командир требуют. Они в каюте.
Андрей отправился к Баранову, недоумевая, зачем он ему нужен. На всякий случай перебрал в уме события последних дней, но ничего заслуживающего командирского разноса в своем поведении не обнаружил. И все-таки у него не было спокойно на душе, когда он поворачивал ручку каюты командира. Несмотря на молодость, Андрей уже твердо усвоил золотое правило, которое особенно часто внушал ему отец: держись от начальства подальше.
Войдя, Яковлев окинул взглядом каюту. Он был в ней раньше, когда «штатский капитан» передавал Чернову документы «Весты», и тогда же удивился ее спартанской обстановке. Койка, письменный стол с простым креслом, жесткий диван и полка для книг составляли всю ее меблировку. Андрей слышал о роскоши командирских кают на военных кораблях и ожидал, что Баранов выбросил вон старую ропитовскую мебель и превратил каюту в некое подобие великосветского салона. Но командир решительно ничего не изменил здесь — о том, что в каюте поселился другой человек, свидетельствовали только новые книги на полках и бумаги на столе.
Баранов встал, пожал руку Андрею и указал на диван. Сам он устроился в кресле, боком к прапорщику, положив нога на ногу.
— Андрей Никифорович, вы, кажется, упоминали, что перешли на «Весту» из 1-го экипажа?
— Совершенно верно, Николай Михайлович.
— Видите ли, мы со старшим офицером расписали людей по местам и получилось, что 78 матросов — мало для «Весты». Требуется еще 30 человек. Главный командир сегодня разрешил мне увеличить штат команды, набрав недостающих людей в 1-м экипаже. Вы служили там, знаете нижних чинов, поэтому не сочтите за труд отправиться в экипаж, вручить этот приказ командиру и отобрать лично знакомых вам матросов. Надеюсь, я вас не очень затрудню этой просьбой?
— Помилуйте, Николай Михайлович, — Андрей даже смутился от такой любезности, — да я с радостью! Разрешите отправиться в экипаж?
— Сделайте одолжение, и я заранее вам признателен.
Яковлев был в восторге от командира. Он поспешил в экипаж, где предъявил приказ Аркаса капитан-лейтенанту Леониду Васильевичу Михайлову, экипажному командиру.
— Кого из нижних чинов собираетесь взять? — спросил тот.
— Только добровольцев, — ответил Андрей.
— Ну что же, я сейчас распоряжусь, чтобы наличный состав экипажа вызвали из казарм и выстроили.
Скоро во дворе построилось около двухсот человек.
— Братцы, — сказал Яковлев, возвысив голос, — требуется 30 охотников на новый пароход «Веста», в отряд судов активной обороны. Это дело добровольное, потому что придется ходить в море и, может быть, с турецким броненосцами драться. Так что если кто желает, то шаг вперед!
Шагнули все. Поблагодарив за усердие, Яковлев выбрал лично ему знакомых матросов и привел на «Весту».
15 июня юнкеры отправились на свои корабли, один за другим суда активной обороны выходили в крейсерство, только «Веста» была не готова. Уже установили по бортам длинные, откидывающиеся в стороны шесты для мин. Они имели в длину 18 футов и на конце держатель для мины. Но телу шеста проходил провод, скрывавшийся под палубу, в таинственный кубрик, где прятался вечно охраняемый креномер и стояли гальванические батареи.