Всплытие. Звездный час "Весты"
![Всплытие. Звездный час "Весты"](/uploads/covers/2024-04-27/vsplytie-zvezdnyj-chas-quotvestyquot-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Петров
- Жанр: Историческая проза / Морские приключения / Военная проза
- Дата выхода: 1989
Читать книгу "Всплытие. Звездный час "Весты"" полностью
Глава первая. Юнкера
31 мая 1877 года[14] в Черноморских юнкерских классах города Николаева занятий не было. Юнкера 1-го и 2-го классов — молодые люди 16-17 лет толпились в коридорах и вестибюле. Ждали решения начальства о практическом плавании этого лета. Два месяца в Черном море под парусами военных шхун или на палубах винтовых корветов, несущих пограничную службу, — об этом мечтал каждый. Практические плавания были лучшим временем за всю учебу, и выпускники классов потом вспоминали о них до конца своих дней.
Но лето 1877 года было особым — военным.
Весной началась русско-турецкая война, которой суждено было продлиться почти два года. Турция будет разбита, освободится от пятивекового османского ига Болгария, полную национальную независимость обретут Румыния, Сербия, Черногория. Но до этого еще далеко. А пока 23 апреля Турция объявила о блокаде берегов Черного моря, и уже через два дня ее броненосцы появились перед Севастополем и продефилировали вдоль Южного берега, наведя изрядный страх на владельцев южнобережных имений. Турки могли себе это позволить — на Черном море они имели 13 броненосцев, 15 пароходо-фрегатов, не говоря уже о множестве вспомогательных судов.
Юнкера знали, что по Парижскому мирному договору 1856 года, закончившему трехлетнюю Крымскую войну, России, как и другим государствам, было запрещено иметь на Черном море боевые корабли. И хотя Россия, воспользовавшись вспыхнувшей в Европе франко-прусской войной, и отказалась в 1870 году исполнять это ограничение, но до сих пор в русском Черноморском флоте были только две «поповки» — круглые броненосцы береговой обороны. Знали они также и о срочном создании отряда «судов активной обороны» из обычных пассажирских кораблей Российского Общества пароходства и торговли (РОПиТ), вооруженных орудиями. Они уже перехватили несколько турецких «купцов»: с броненосцами им тягаться было нельзя, но один из кораблей осмелился и на это — все училище уже целый месяц говорило о пароходе «Великий князь Константин». Имя его командира — лейтенанта Макарова повторяли все. «Константин» был не совсем обычным пароходом — его основным оружием были катера с шестовыми и буксируемыми минами. Вечером 1 мая он уже пробовал атаковать турецкий броненосец на Батумском рейде. Мина тогда не взорвалась, но переполох поднялся ужасный. Говорили, что после этого турки стали окружать свои суда на стоянках бонами и металлическими сетями. Несмотря на это, все ждали от Макарова дальнейших действий.
Но сейчас юнкеров волновал не ход войны, а их судьба на это лето.
— Господа, — сказал Мишин, юнкер 2-го класса, — а что если практическое плавание вовсе отменят?
Этого боялись все.
— А ведь вполне могут, — поддержал его сосед, юнкер 1-го класса, — война! Перенесут на следующее лето и шабаш!
— Вам-то, юнцам, хорошо говорить, — обернулся к нему с некоторой даже злобой Мишин, — вы можете в следующем году за два класса сразу сплавать и ничего не потеряете. А мы? Так будущей весной держали бы экзамен на гардемарина, а если плаванье отменят, то экзамен перенесут на осень.
— Да еще соберется ли экзаменационная комиссия в сентябре, — протянул кто-то, — самое ведь каникулярное время.
— Вы слишком уж пессимист, Мишин, — вступил в разговор юнкер Казнаков, сын начальника штаба Черноморского флота. — Я думаю, что нас всех направят в Таганрог, посадят на какую-нибудь военную шхуну и пустят в Азовское море. Турки туда не сунутся — Керченский пролив перекрыт плавучими батареями.
Казнакова хотя и не очень любили — уж очень задирал нос, — но выслушали внимательно: его отец по долгу службы, конечно, знал все о практическом плавании и мог поделиться с сыном.
Впрочем, его сообщение не вызвало энтузиазма.
— Два месяца болтаться в этой луже! Да все это озеро за два дня обойти можно. Жуть какая!
— Может, еще и в Сиваш пошлют, — раздался чей-то унылый голос. Все невесело рассмеялись.
— Послушайте, господа, — опять взял слово Мишин. Он был зол: этот самовлюбленный хлыщ, каким он считал Казнакова, завладел вниманием товарищей. — А вдруг все-таки пошлют на суда активной обороны?
— Странный вы человек, Мишин, — сказал Казнаков, — от крайнего пессимизма вы кидаетесь в необузданный оптимизм. Надо, знаете ли, держаться чего-то одного.
Мишин собирался ответить, но наружная дверь в полутемный вестибюль открылась, пропустив юнкера 2-го класса Владимира Яковлева, он влетел, потрясая газетой «Николаевский вестник».
— Господа! — возгласил он. — Грандиозная новость!
— Насчет практики, что ли? — кинулись к нему другие.
— Да что там практика, забудьте о ней. Тут такое творится!
Все были заинтригованы.
— Да говори же, Яковлев, — вскричал его приятель Мишин, — говори, не тяни душу!
Тот возбужденно объявил:
— Напечатана телеграмма Аркаса к управляющему Морским министерством. Оказывается, 29-го ночью «Константин» подошел к Сулину, спустил свои катера, и они атаковали турок. Похоже, два броненосца утопили, но и один катер пропал!
Все дружно заговорили, обсуждая потрясающую новость, газета пошла по рукам; юнкера на время забыли даже о практическом плавании.
Но в это время распахнулись большие двустворчатые двери в рекреационный зал, и зычный голос дежурного офицера пригласил:
— Господа юнкера, прошу!
Молодые люди толпой хлынули в зал, где построились в шеренгу перед длинным столом, стоявшим у стены под портретом императора. За столом восседали преподаватели. Кресло в центре занимал начальник юнкерских классов капитан 2-го ранга Христофоров. Все офицеры были в парадных мундирах. Особенно авантажно выглядел Христофоров: в густых бакенбардах до подбородка, с обширной, хотя и седеющей шевелюрой и горбатым носом.
— Равняйсь! Смирно! — раздалась команда. Все вытянулись и затаили дыхание. Парадность собрания обещала что-то волнующее. Христофоров встал:
— Господа юнкера! — начал он. — Главный командир Черноморского флота и портов его превосходительство вице-адмирал Аркас изволил начертать следующую резолюцию на моем рапорте, где я прошу его распоряжений относительно практического плавания этого лета.
Он воздел на нос огромные круглые очки и начал перебирать бумаги на столе. Юнкера перестали дышать. Наконец начальник школы нашел свой рапорт и, держа его перед собой, как зеркало, прочитал:
«Юнкеров первых двух классов распределить по судам активной обороны сроком на один месяц. Второй месяц — на шхуну «Салгир» в Азовском море. Подписано: вице-адмирал Аркас».
Строй дрогнул. Христофоров положил бумагу и продолжал:
— Конечно, вы все хотите попасть к лейтенанту Макарову на «Великий князь Константин», тем более что 29 апреля он опять молодецки атаковал турок в Сулине. Это невозможно, но и другие корабли: «Аргонавт», «Владимир», «Эльборус» — делают все, что возможно при их вооружении и конструкции. Напоминаю вам, что государь-император передал в состав отряда активной обороны свою яхту «Ливадия». Кому-то из вас выпадет честь плавать на ней и ходить по палубе, где ступала нога обожаемого монарха. Не забудьте еще о броненосцах береговой обороны «Новгород» и «Вице-адмирал Попов». Хотя они и не отходят далеко от берега, но и на них можно изучить азы мореходного дела… Приказ о назначениях будет вывешен послезавтра. Господа юнкера, вы свободны.
— Вольно! Разойдись! — и толпа молодых людей, толкаясь, поспешила в фойе, а оттуда — на улицу, где после полумрака казенных помещений их ослепило солнце.
Юнкера обсуждали услышанное, Мишин торжествовал, Казнаков, избегая насмешек товарищей, поспешил удалиться. Наиболее практичные составляли в уме планы: как, пользуясь родственными связями, добиться нужного назначения. Смелые и предприимчивые, мечтавшие о подвигах и наградах, рассчитывали попасть на «Константин»; рассудительные молодые люди, предпочитавшие славе и опасностям тихое место в приличной компании, мечтали о круглых тихоходных «поповках». Но почти никто не желал ходить по палубе, «где ступала нога императора». Все знали, что артиллерия «Ливадии» была слабее, чем у других пароходов, а как военный корабль, несмотря на быстроходность, она имела чисто символическое значение.
Постепенно группы юнкеров таяли. Наконец, обменявшись рукопожатием с последним своим спутником — Мишиным, с которым они жили рядом, Володя Яковлев свернул в свой переулок, упиравшийся в берег реки. Семейство Яковлевых обитало в небольшом, но собственном доме, купленном лет двадцать тому назад, после Крымской войны, главой семьи, отставным в настоящее время штабс-капитаном Никифором Серафимовичем Яковлевым.
Никифор никогда не рассказывал детям, почему он, сын деревенского священника Орловской губернии, стал моряком. Они и не спрашивали, считая, что быть морским офицером — единственное занятие, достойное мужчины. А Никифор тихо радовался, глядя на них. Сыновья никогда не узнают жизни, которой жил их дед. Всенощные в насквозь промерзшей церквушке, крестины у богатых мужиков, где положено напиваться до положения риз, ежедневный путь от дома в церковь и обратно. И ничего, ничего не случается, кроме смены времен года. От этой жизни Никифору удалось спастись, бежав из дому и поступив в штурманские классы в Кронштадте. Окончил, стал кондуктором, был направлен на Черноморский флот, старательно тянул служебную лямку на парусных кораблях. Женился на дочери своего коллеги-штурмана, появилось двое сыновей. Теперь на пенсии, он вдовцом доживал свой век, копаясь в садике, а вечера коротал за книгой или в обществе таких же, как и он, отставных штурманов и артиллеристов. За прошедшие годы многое изменилось на флоте — суда стали паровыми, покрылись броней, появились орудия большого калибра; был принят закон о всеобщей воинской повинности, сократился срок службы для матросов. Не изменилось только одно — по-прежнему настоящим морским офицером мог стать только потомственный дворянин. Поэтому и старший сын Никифора Серафимовича — Андрей — морской артиллерист. Слава богу, служба идет хорошо. Сейчас, в 21 год, он уже прапорщик 1-го черноморского экипажа. По его пути пойдет и Владимир после окончания юнкерской школы.
…Володя толкнул калитку, погладил собаку и взбежал на крыльцо. В прихожей он увидел фуражку брата и обрадовался: именно Андрей и был ему нужен сейчас. Через окно взглянул на отца — тот поливал из лейки клумбу.
Брата он застал в маленькой гостиной за чтением «Артиллерийского журнала». Андрей серьезно относился к своей профессии и внимательно следил за последними изобретениями в этом деле. А изобретения и усовершенствования в морской артиллерии сыпались, как из рога изобилия, — противоборство пушек и брони было в разгаре. Каждый номер «Артиллерийского журнала», «Военного сборника», «Морского сборника» приносил известия о поражающих воображение новых типах все более огромных орудий и броненосцах, защищенных невиданной толщины броней.
— Ну, как решили с практическим плаванием? — спросил Андрей брата. Он очень любил Володю, хотя часто напускал на себя суровость и корил за легкомысленное отношение к занятиям. Владимир был способный, но несколько взбалмошный, и поэтому ни разу не удалось ему украсить своей фамилией начало списка класса по успеваемости. Обычно он пребывал где-то посередине, а иногда съезжал даже в самый низ.