Измену не прощают
![Измену не прощают](/uploads/covers/2024-04-27/izmenu-ne-proshhayut-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Инна Инфинити
- Жанр: Современные любовные романы / Остросюжетные любовные романы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Измену не прощают" полностью
Глава 45. Все прощу
Мне становится плохо. Колени подгибаются, я едва не падаю. Сухарь-врач успевает вовремя подхватить меня под локоть и довести обратно до диванов.
— Мне можно к нему? — бормочу.
— Сейчас нет. Вы будете мешать медперсоналу.
— А когда можно?
— Я думаю, завтра. А вы кем приходитесь пациенту?
— Я… — теряюсь, не зная, кем себя назвать. — Коллега с работы.
Врач недовольно хмурится.
— Мы пускаем супругов, родителей и детей. Друзья теоретически тоже могут навестить, но только с разрешения пациента. А так как пациент в коме и разрешение дать не может, то вас не пропустят.
Ну вот. Глаза стремительно наливаются слезами, делая лицо доктора расплывчатым.
— У нас общий ребенок, — голос дрожит. — Я мать его ребенка.
Врач устало вздыхает.
— Придите завтра. Будет другая смена, объясните им ситуацию, может, пропустят.
Доктор уходит, оставляя меня в растерянности. Падаю обратно на диван и растираю по лицу слезы. Родителям Стаса, наверное, не известно о случившемся. Надо им сообщить. Не знаю, остался ли у меня еще номер его мамы. Тогда давно он был.
На удивление в записной книжке контакт Светланы Михайловны сохранен, хотя за пять лет я сменила несколько смартфонов. Гудки идут долго. Когда я уже не жду ответа и хочу сбросить вызов, раздается сонное «Алло».
— Светлана Михайловна, здравствуйте, — мне удаётся сдержать рвущийся наружу всхлип, но голос все равно выдаёт мое состояние.
— Полина? — узнает меня. — Это ты? Что-то случилось?
— Да…
— Господи, что такое? — сон из ее интонации улетучивается.
— Стаса возле работы сбила машина. Он в коме в реанимации.
Светлана Михайловна издаёт не то всхлип, не то вздох.
— Что? Как?
— Машина заехала на тротуар и сбила прохожих. Приезжайте в больницу. Меня к нему не пускают, но вас пропустят.
Светлана Михайловна ревет в трубку, и мне приходится несколько раз повторить ей адрес больницы. Родители Стаса приезжают из своего далекого Подмосковья через два с половиной часа. Я все это время остаюсь тут, в коридоре, лишь наблюдаю, как открывается и закрывается дверь отделения интенсивной терапии.
Когда заплаканная Светлана Михайловна и растерянный Сергей Евгеньевич подходят ко мне, в сумке звенит будильник: пора вставать и собираться на работу. Я еду домой, быстро принимаю душ, пью кофе и, дав наставления маме, отправляюсь в компанию.
Работать не получается. Из рук все валится, голова думает об одном: только бы Стас был жив. Остальное приложится. В офисе всем известно о произошедшем. По интернету уже гуляют слитые записи с уличных камер видеонаблюдения. Там хорошо видно, как на меня мчится автомобиль, а Стас отбрасывает меня в сторону и принимает удар на себя.
Все сотрудники департамента Стаса, как минимум, подавлены случившимся. Юля, секретутка, льёт слезы и шмыгает носом прямо в приемной. Когда я захожу оставить некоторые документы, она даже не вытирает щек. Все, кого я встречаю в коридорах компании, смотрят на меня с немым вопросом. А именно, что связывает меня со Стасом помимо работы.
Этот вопрос нарисован и на лбах Лизы с Колей. Я по привычке иду с ними обедать в столовую, но кусок в горло не лезет. Вяло перебираю вилкой в салате, ничего не отправляя в рот.
— Я просто не могу поверить, — бледная Лиза едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. — Господи, хоть бы все обошлось! Я сначала была предвзята к Стасу. А теперь понимаю: он лучший начальник в моей жизни.
— Почему ты была к нему предвзята?
— Не знаю. Я же тут давно работаю. Сначала обрадовалась, когда Архипов предложил мне стать начальником отдела в новом департаменте. А потом, когда видела, как Стаса переманивают на должность директора, как Архипов на все его условия готов был пойти, подумала, что придёт царь с короной на голове, и работать будет невозможно. А Стас оказался таким… — замолкает, подбирая слова. — Таким хорошим, умным, справедливым, честным. Ни разу не наорал, не унизил. Если что-то не получается, наоборот, помогает, подсказывает. Как хорошо, что Архипову удалось переманить Стаса. Это было сложно.
— Почему?
Я помню, как в мой первый рабочий день Лиза говорила, что у Стаса были большие требования при переходе сюда. И не только материальные. Подробности мне неизвестны до сих пор. Хотя сейчас это уже и не важно. Но просто мне хочется поговорить о Стасе. И да, я согласна с каждым словом Лизы: Стас самый лучший начальник.
— Потому что его условием было переманить тебя, — неожиданно подаёт голос Коля.
Замираю с вилкой в руках. В удивлении вытягивается и лицо Лизы.
— В смысле переманить меня? — непонимающе уточняю.
Коля глядит на меня, слегка приподняв уголки губ в снисходительной улыбке.
— Стас поставил Архипову условие: перейдёт сюда работать, если в департаменте будет создан отдел стратегического планирования, и его возглавишь именно ты. Изначально в департаменте не должно было быть отдела стратегического планирования. Его создали специально для тебя, потому что Стас выдвинул такое требование. И Стас подписал свой job offer* только после того, как ты подписала свой.
— Когда я пришла, Стас уже был тут… — растерянно бормочу.
— Ну тебе же требовалось время на завершение дел в Париже и возвращение в Москву. А Стас просто отработал две недели на предыдущем месте и пришел сюда.
— Отдел стратегического планирования не может быть создан по чьей-то прихоти, — продолжаю возражать. — Это очень важный отдел, у каждой компании есть стратегия…
— Стратегиями должна была заниматься я, — вклинивается Лиза. — Мой отдел должен был называться «Отдел прогнозирования и стратегического планирования». Именно на такую позицию меня приглашал Архипов. А потом Стас захотел разделить эти отделы. Я сначала расстроилась, что у меня отбирают кусок пирога, а потом обрадовалась: меньше работать. Штатное расписание долго меняли, в отделе кадров Стаса презирали. Но я не знала, что Стас делал это ради тебя.
Сейчас я припоминаю, как в мой первый рабочий день Лиза рассказывала, что Стас потребовал изменить штатное расписание департамента, и это заняло много времени из-за большой бюрократии.
— Вы со Стасом давно знакомы, — Коля не спрашивает, а констатирует. И ждет от меня аналогичного правдивого рассказа.
— Да, — честно отвечаю.
— Откуда? — тактично уточняет Лиза.
Я медлю с ответом. Не потому что не хочу говорить правду, а потому что шокирована услышанным от Коли.
— Пять лет назад мы со Стасом должны были пожениться. Но у нас произошёл конфликт, и мы расстались. Я уехала работать в Париж и родила от Стаса ребенка, о котором он не знал. У нас общая дочь.
Лиза с Колей уставились на меня, выпучив глаза и побросав вилки. А мне вдруг так легко на душе становится после честного признания. Я не испытываю стыда за то, что рассказала про нас со Стасом. Он и сам неоднократно предлагал мне не скрывать ничего на работе.
— Так вы со Стасом… — Лиза запинается, видимо, постеснявшись озвучить догадку.
— Да, — отвечаю на ее непрозвучавший вопрос. — Мы со Стасом воссоединились. И мы вместе воспитываем нашу дочь.
Эти слова кажутся мне самым правильным из всего, что я когда-либо произносила: мы воссоединились и мы вместе воспитываем дочь. Лиза резко подскакивает со стула напротив и пересаживается рядом со мной.
— Полечка, все будет хорошо, — обнимает меня крепко. — Мы все за него молимся.
— Он справится, — поддакивает Коля. — У Стаса железная сила воли. Я почти пять лет работаю с ним бок о бок. Если Стас поставил перед собой какую-то цель, он обязательно ее добьётся.
— Спасибо вам, ребята, — шепчу.
Рассказ Коли ошарашил меня. Получается, меня пригласили на работу не потому, что я такая крутая и замечательная, а потому, что Стас этого захотел. Он специально выманил меня из Парижа. Потребовал создать в департаменте отдел, который соответствовал профилю моей работы во Франции, и сделать мне оффер.
Оказывается, Стас все продумал и просчитал, ведь он так хорошо меня знает. Он видел, как я мечтаю о карьере, и чего мне стоило отказаться от работы в Париже ради того, чтобы быть с ним. Хотя я ни разу не упрекнула Стаса, ни разу не произнесла вслух: «Я ради тебя отказалась от работы мечты!». Но он, конечно, сам все понимал, видя, как я мучаюсь, ходя в Москве по бесперспективным собеседованиям.
И в итоге от работы своей мечты отказался сам Стас, бросив гонки и сменив спортивную «Феррари» на ненавистный костюм и галстук. Он ведь терпеть не мог работу в офисе. Да и сейчас я видела, что Стас не испытывает особого удовольствия, хоть уже и привык. Восседая в большом кожаном кресле в собственном кабинете, глаза Стаса не горят так, как они горели на гонках.
Как ни странно, а у меня нет ни капли злости на Стаса за то, что провернул целую схему по моему возвращению в Россию. Надо сказать, беспроигрышную схему, потому что знал: от такого предложения, которое мне сделал Архипов, я не откажусь.
Ровно в шесть часов я ухожу с работы и еду в больницу. Я не спала больше суток, голова гудит, глаза красные и опухшие из-за слез. Я должна попытать удачу. Мать Стаса написала мне, что заходила в реанимацию к сыну. Он все еще в коме. Но есть и хорошая новость — состояние Стаса стабилизировалось.
На входе в больницу мне без проблем выдают пропуск, когда я называю имя пациента, которого хочу навестить. В коридоре у дверей реанимации людей уже не так много, как ночью. Набравшись смелости, захожу в отделение. И сразу натыкаюсь на постовую медсестру.
— Вы куда?
— Я могу навестить Станислава Войцеховского? — робко интересуюсь.
— А вы кем ему приходитесь?
— Я мать его ребенка.
— Жена?
— Неофициальная, — беру на себя смелость так назваться.
Медсестра задумывается.
— Мы только законных супругов пускаем.
— Я мать его ребенка! — настаиваю.
Честное слово, лучше бы я соврала и представилась законной женой. Все равно они тут паспорт не требуют.
— Спросите у врача, — безразлично пожимает плечами.
— Где найти врача?
— А вон он, — показывает на мужика в белом халате чуть поодаль от нас.
Решительно подхожу к нему.
— Здравствуйте. Я могу навестить Станислава Войцеховского? Я его неофициальная жена и мать его ребенка.
— Да, конечно, — добродушно соглашается. — Только наденьте одноразовый халат. Вторая палата.
Какое счастье, что мне встретился этот добрый человек! Через пять минут на негнущихся ногах я захожу в палату. Здесь четыре койки, и на все помещение стоит писк от аппаратов. Мне не нужно читать таблички с именами и диагнозами у коек, я сразу нахожу Стаса.
Мне едва удаётся сдержать порыв броситься к нему, обнять, прижаться. Вместо этого дохожу до его постели и замираю, не дыша. Стас лежит, накрытый больничной простыней. К нему подключено множество трубок и проводов. В нос идет зонд, в руке катетер для капельниц, к груди приклеены какие-то датчики.
— Стас, — всхлипываю и осторожно беру его за руку. Тёплая ладонь не сжимает мою в ответ.
Пододвигаю стул поближе к койке и сажусь. Продолжаю крепко сжимать руку Стаса, а потом вовсе склоняюсь и целую тыльную сторону ладони.