И придет весна
![И придет весна](/uploads/covers/2024-05-01/i-pridet-vesna-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Анна Яфор
- Жанр: Современная проза / Современные любовные романы / Остросюжетные любовные романы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "И придет весна" полностью
* * *
Ленинград, февраль 1942 года
Пальцы от холода почти не гнулись. Варежки износились, протерлись в нескольких местах настолько, что уже и латки не помогали. Шура обматывала ладони старыми тряпками поверх рукавиц, еще и прятала в карманы поочередно, но это мало помогало. Мороз, казалось, проникал до самых костей, причиняя физическую боль при каждом движении. Или та боль была вызвана голодом, сделавшимся постоянным спутником?
Она спешила домой. Теперь было, зачем туда возвращаться. Даже с работы уйти хотела, чтобы постоянно быть с Иваном, но он не позволил. Запретил и думать об этом. Несмотря на то, что обессилел и даже сидеть уже почти не мог, уверял, что справится, пока ее нет.
Ему по-прежнему было безумно тяжело признать свою беспомощность. Стать обузой. Шура не пыталась разубеждать: бесполезно. Да и какой смысл врать, если и правда было тяжело? Безумно тяжело. Обрабатывать раны в выстуженной комнате, топить снег, чтобы добыть воды для мытья и стирки. Переворачивать мужа, стараясь избежать пролежней. У нее нещадно ныла спина, и легче не становилось ни на минуту. Дрожали колени и руки. Улыбаться давно уже не получалось. А когда Иван с леденящей тоской в голосе повторял, что надо было оставить его в госпитале, казалось, что сердце вдруг сделалось из стекла и рассыпается на миллионы острых осколков. Снова.
Ей и врач говорил то же самое. Что организм ослаблен, а вкупе с упадшим духом надеяться на положительный исход в принципе нереально. Да и какой положительный исход может быть для калеки? Который никогда, не при каких обстоятельствах больше не встанет.
Но разве Шура могла бросить самого дорогого человека? Она уже однажды простилась с ним, уже похоронила все свои надежды, когда поверила в предательство. Но отказаться от него просто потому, что нести такой крест слишком сложно — это тоже было бы предательством, только теперь уже с ее стороны.
Сегодняшний день выдался по-особенному тяжелым. Она спешила домой — и одновременно боялась идти. Не знала, как сможет рассказать Ивану, что принесла хлеба в два раза меньше обычной порции. Потому что замешкалась, задумалась на улице. Качнулась от слишком сильного порыва ветра — и не устояла на ногах. Упала на лед, ударяясь локтями, так что показалось: искры из глаз посыпались. Встала не сразу, позволила себе на пару минут сдаться, выждать, пока утихнет острая боль. Это стало ее ошибкой… Не заметила щуплого, но шустрого мальчишку, как-то вмиг оказавшегося рядом. Выдернувшего сверток из расслабленных рук.
Потом, поднявшись, она еще долго стояла, кусая потрескавшиеся на морозе губы и отчаянно пытаясь не разреветься. Плакать было нельзя: слезы тут же замерзали и царапали кожу на лице острыми льдинками. Но и успокоиться не выходило: Шура не знала, как дотянуть до следующего дня. Им даже обычной порции не хватало: Ваня слабел на глазах. А сегодня и того не будет…
Она разделила оставшийся крошечный кусочек на двоих, прокатала по рту свою часть, не успев ощутить вкуса, и подошла к Ивану. Еще нужно было принести и растопить снега, как-то протопить остывшую с утра печь. Иначе за ночь в квартире станет совсем холодно, нестерпимо. Где бы только набраться на все это сил?…
Взгляд скользнул по бледному, изможденному лицу мужа: Шура убедилась, что Иван взял хлеб в рот, а не собирается, как прежде, уговаривать ее съесть еще и его часть. Не соглашалась никогда, но он не оставлял попыток переубедить, что ей еда нужнее.
А сейчас неожиданно поймал за руку, сплел холодные пальцы вокруг запястья.
— Поцелуй меня… — так давно не просил ничего подобного. Не до нежностей стало. Жизнь обрела иную направленность, любовь словно отошла в сторону, все чувства сосредоточились на острой, мучительной потребности выжить. Шура слишком хорошо знала, как ему тяжело приходится. Совсем недавно сильный, крепкий мужчина — как непросто ему было теперь оказаться полностью зависимым от неё! И знать, что это непоправимо. Так будет всегда.
Ей как будто даже теплее стало от его слов. Не могло быть подобного: колючий холод сковывал все тело, но она расслабилась, склоняясь к мужу, слегка прижимаясь ртом к его пересохшим, до крови потрескавшимся губам. Поцелуй вышел коротким, но мужчина подался вперёд, к ней, приподнимаясь на кровати. И вместе с его дыханием, с запахом, таким родным, вдруг ощутила во рту вкус уже размягченного хлеба. Однако ноющую боль от голода тотчас вытеснила другая, стальным кольцом стиснувшая сердце. И в тот же миг стало ещё холоднее, словно сквозь шаткие стены в комнату ворвалась февральская стужа. Пришла злость — на себя, за то, что тело с большей готовностью отреагировало на съедобные крохи, чем на близость любимого человека.
— Что ты…
Иван покачал головой, отстраняясь, словно предотвращая её возможные возражения, и проговорил, едва различимо, но так уверенно, как она не слышала уже давно:
— Живи…