Terra incognita (здесь обитают драконы)
![Terra incognita (здесь обитают драконы)](/uploads/covers/2024-04-28/terra-incognita-zdes-obitayut-drakony-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Константин Томилов
- Жанр: Современная проза / Фэнтези: прочее / Социально-философская фантастика
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Terra incognita (здесь обитают драконы)" полностью
Детство
— Здрасьте…
Меня, "семилетнего пацанёнка" только что принятого в "первый класс", за "ухи" втаскивают в Кабинет Директора. Обезоруженный, деревянная палка и одновременно снайперская винтовка, и пулемёт-гранатомёт, и богатырский меч, отобрана ещё на входе. Уши болят невыносимо, всё раннее детство хронический отит: постоянные простуды, вспухшие лимфоузлы, спиртовые компрессы, закапываемое внутрь камфарное масло, бессонница от боли по ночам, когда "в ушах стреляет" так, что кажется кто-то равномерно и неустанно бьёт по ним кулаком, причём изнутри. И как следствие, плохой слух, и естественно насмешки окружающих пацанов:
— Эй, ты, глухая тетеря!
А нет, это не она мне сейчас! Она мне в ответ на моё приветствие ответила:
— Здравствуй! Проходи. Садись.
— А чё так сразу то?! Чё сразу "садись"?! А надолго?!
Сидящая за директорским столом невероятной, сказочной красоты "тётенька", разодетая как Снегурочка, только без шубы и шапки. А интересно, вот эти камешки, украшающие её платье, белоснежный сарафан, настоящие?
— А то! — ироничное хихиканье сопровождающих меня "стражников", — этот дебил, недоумок сопливый, ещё и сомневается! Как будто ЗДЕСЬ может быть что-то поддельное!
А я не вас спрашивал, козлы вы вонючие! Ухи мне чуть не оборвали! И что это значит получается, на ней сейчас половина алмазного фонда Российской Федерации…
— Костя! — строго одёргивает меня "снегурочка", — ты пять минут спокойно посидеть можешь?!
— Не может, — злое похихикивание за спиной, — у него ШИЛО В ЗАДНИЦЕ.
— А вас, вообще никто не спрашивает! — гневно обращается Строгая Воспитательница куда-то мне за спину, — стойте и молчите, а то я вам языки поотрезаю!
— Вот именно, — глухой невнятный бубнёж сзади, — всё из-за этого. Падла, сучара поганая, вспомнил, всё-таки, имя данное ему при Святом Крещении. Если бы он, гнида, не смог бы этого сделать, давно бы уже ПОДЖАРИВАЛИ его там, у нас. А так, стой и жди — чем и когда Дознание закончится.
Засмотревшись на прекрасное лицо сидящего напротив меня существа, пристально изучающего содержимое тонкой школьной тетради, понимаю что это конечно же никакая не "снегурочка", так же как и сопровождающие меня, притащившие на допрос враги, тоже не люди. И что вижу я, не её и не его, в образе человеческом только потому, что как-то же надо мне ЭТО видеть, ощущать органами чувств, внешним и внутренним зрением. Поэтому и назад, "за спину", не рискую оглядываться, потому что увидев тех "паразитов", которые "на шее сидят" и мною "управляют", запросто можно или с ума сойти, или умереть от страха. И понимаю теперь, почему когда в доме стоит гроб, зеркала занавешиваются. Потому что, там где покойник, духовное восприятие, ещё живых пока что, человеков обостряется настолько, что можно увидеть не только своё отражение, но и ТАКОЕ, что не приведи Господь. Запросто можно прям вслед за тем, который во гробе лежит, отправиться.
Чувствуя как возбуждается при виде сказочной "женской" красоты, сидящий внутри меня блудный бес (ещё конечно, в силу малолетнего возраста, не совсем полноценное сексуальное возбуждение, но всё же), нетерпеливо вякаю:
— Тетёнька! А я чё такова сделал? А за что меня?
Находящееся напротив Творение Божие со вздохом закрыв тетрадку и посмотрев на меня Прекрасными Очами так, что сердце захолонуло как будто падаешь:
— Ну какая я тебе "тётенька"? Перед тобой старший следователь по особо важным делам Генеральной Прокуратуры Архангел ***
(А что вы думали, что я вам вот так, просто, "заветное имя", на "блюдечке с голубой каёмочкой"? Ага, щас!)
— Да это я уже понял, — обиженно склонив голову отвечаю я, — а за что меня сюда? Я же пока ничего плохого…, ПАЛКУ МОЮ отобрали…, кому она мешала? Безвредная игрушка…
— Да что ты говоришь?! — одновременно и иронично, и возмущённо всплескивает руками Воспитатель, — а кто только что, этой "безвредной деревяшкой" Пашку *** укокошил?!
— А чё сразу я?! — с криком, возмущённо подпрыгиваю на стуле, — он сам первый начал! Мне и так хреново было. Только-только от греховного дурмана очухался, ничего не понимаю что внутри и вокруг меня происходит. Всё во что верил рассыпалось как соломенный домик. А он тут ещё! Мало того, что эта…, ну вы знаете про кого я, зачем то "жопой вокруг меня крутить" начала, так ещё и он! Я тогда, только с утренней службы вышел, иду и ничего понять не могу, ума не приложу, что такое происходит, зачем она? А тут он звонит и говорит, мол чего ты не захотел с девушкой заговорить, познакомиться? Я ему, откуда ты знаешь? Ты же сейчас за тыщщу километров отсюда, а это только что произошло! А он мне, самодовольно так, а я говорит, мол тоже причащаюсь, и естественно, кое-что могу, так что ты мол, говорит он мне, давай, подойди к ней, заговори, познакомься, ну и так далее. Но учти, говорит, нравоучения мне тут же, прям "благопристойные"! Когда ты с ней уже будешь заниматься сексом, то ни в попу, ни в рот… Ну куда это? Это же "ни в какие ворота"! И чё мне было с ним делать? Вот и "огрел" я его, со всей дури, Мечом Богатырским, чтоб не болтал лишнего…
— Ну ладно, об этом потом поговорим, позднее, — прерывает меня Допрашивающий, — "оружие" пока у тебя изымается…
— Пока?! — не теряя надежды вскидываюсь я.
— Не знаю, — слышится в ответ, — это как Она, Сама, Генеральный Прокурор решит. Может и навсегда.
— А чё мне тогда?! — сквозь слёзы всхлипываю я, — а как же мне? А чем я с ними, теми которые меня сюда притащили, драться буду? У них и зубы, и когти, и хвосты с шипами, а я с "голыми руками"…
— Всё не ной, — сердито обрывает меня Следователь и положив руку на тетрадку спрашивает, — знаешь что здесь?
Успев немного подсмотреть, ранее, в заполненные неведомыми письменами голубые в косую линейку листы тетради для первоклассника:
— Думаю, что там грехи мои ранние перечислены, ну те, — мотнув головой показывая себе за спину, отвечаю я, — которые эти, "подсматривающие", про меня понаписали.
— Нет, — с неизмеримой печалью возражается мне, — это только список тех "дел", которые они на тебя "поназаводили", — постукав указательным пальцем по зелёной обложке, большим пальцем указав позади себя на стеллажи "школьной библиотеки", — как бы "каталог" всего того, что они насобирали про тебя там.
— Ахуеть! — слышится сзади меня злорадно восторженный вопль, — вот это он, блядь, насрал так насрал!
— "По губам" давно не получал?! — гневно вопрошает Следователь, — чтоб после допроса тысячу раз написал: "я больше никогда не буду материться"!
— Да нихуя ему это не поможет! — чуть менее самоуверенно возражает тот же голос, — сказано же, что горбатого только могила…
— Десять тысяч раз!
— Да я! — совсем уже еле и слышно, придавлено.
— Сто тысяч раз!
Гробовое молчание.
— А мне можно спросить? — пискляво как мышонок вопрошаю уже лично я и получив дозволение говорить, продолжаю, — а почему мной, моим делом такие Высокие Власти занимаются? Что я такое натворил? Что совсем?
— Ну, гадёныш ты, конечно, редкостный, — слышится в ответ, — хотелось бы сказать, что бывают и хуже, но не решаюсь. Время покажет. Ну что ж, приступим собственно к твоему Делу, — вместо школьной тетради, откуда не возьмись, в руках Ведущего Следствие оказывается тонюсенький "суперпуперайпад", — так, Константин Николаевич Томилов, родился в одна тысяча девятьсот шестьдесят шестом, место рождения…, ну это, наверное, к делу особого отношения не имеет, хотя…, — посмотрев куда-то поверх моей головы, — хорошо, попозже выясним. Так, родители Николай и Анна, дедушки и бабушки по отцовской и материнской линии…, так, а это ещё что за такое? — что-то раскопав там, в родословии "дворняги беспородной", заинтересованно, — ага! Вот оно в чём дело!
— А чё? Чего там такое? — не понимая, что хорошего или наоборот плохого про меня ТАМ, пытаюсь подсмотреть я.
— Шею свернёшь! Сядь ровно и сиди! — осаживает меня Дознаватель, — много будешь знать, скоро состаришься. Когда нужно, а точнее можно тебе будет эту информацию…
— А когда?! — снова нетерпеливо перебиваю я.
— Никогда! — слышится категоричное в ответ, — пока СЮДА окончательно не перейдешь. Если перейдёшь ещё конечно, а то у тебя ж язык такой болтливый, что недалеко и до греха!
— Я больше не буду! — сам себе не веря, начинаю было я, — правда.
— Да, да, — согласно кивает головой Воспитатель, — конечно не будешь. Куда ещё БОЛЬШЕ?! Ладно, сосредоточься и скажи мне, какие самые ранние твои воспоминания ты имеешь сейчас? Реальные. Про фантазии внушенные твоими "друзьми-приятелями", я не спрашиваю, про них они мне сами, как миленькие, расскажут.
— Что я из самого раннего помню? Моча. Запах и мокрота…
— Ясное дело — ссыкун! — раздаётся бесовский шепоток сзади.
— Не обращай внимания и продолжай, — поддерживает меня "снегурочка-прокурорша".
— В-общем, самое раннее, кошмарные сны. Точнее один и тот же сон: как будто я ещё очень маленький и ходить ещё толком не умею, тёмная-тёмная ночь и лютая зима, а я почти голый то ли бегу, то ли ползу по снегу и вижу, хотя видеть этого не могу, как за мной гонятся огромные волки, настигают меня и прыгают на спину, вгрызаясь в неё, проникая внутрь. И всё. Я просыпаюсь, плачущий, иногда с криком. Ну и мокрый конечно, описавшийся. Это похоже они и были, те, которые и сейчас, и всегда надо мной посмеиваются. Чего вы там притихли и молчите? — не оборачиваясь задаю вопрос понацеплявшимся сзади Паразитам.
В ответ гробовое молчание.
— Значит точно они, — то ли спрашивая, то ли утверждая обращаюсь к Следователю, который не отрываясь от "айпада", что-то печатая в нём, согласно кивает головой и задаёт мне новый вопрос:
— А когда это прошло, прекратилось, не помнишь?
— Да как же не помню?! Очень даже хорошо помню, — вспоминаю я, — летом это было, я играл во дворе нашего деревенского дома. Сколько лет было не помню…
— Три годика, — подсказывает Воспитатель.
— Наверное, — пожимаю плечами, — так вот, играю, совершенно один, никого вообще рядом не было и вдруг, ясно и отчётливо слышу голос, который зовёт меня по имени. Мне сначала показалось, что кто-то рядом есть, я встал с корточек, оглянулся вокруг себя, никого. И тут, прямо как рядом со мной, снова прозвучал этот же голос, зовущий меня по имени. Мне так стало страшно! День такой яркий, солнечный, а мне стало казаться, что как будто, тьма кругом. Ну и побежал я в дом, к маме. Прибежал и спрашиваю зачем она меня позвала, она удивилась и сказала что нет, не звала меня. Тут я совсем напуганный, всё как есть ей и рассказал. Помню, что она тоже этого, почему то, испугалась. Но писаться я после этого сразу же перестал, наверное поэтому меня и в детский сад начали водить, а до этого дома держали, чтобы не оконфузиться…
— Зато ты там обосраться умудрился, — раздаётся злобное шипение за спиной.
— Ну и в этом, тоже вы виноваты! — категорически возражаю я, — а кто же ещё?! Вы же меня на обжорство всё время и подталкивали, подталкиваете! И тогда, и сейчас! И уши у меня, я понимаю теперь, почему всё раннее моё детство, так сильно, болели. Это всё вы, "почуяв" КТО ко мне тогда обратился, по имени назвал, сразу начали изнутри меня "баррикады строить", оглушать меня.