Авиталь и ее отец
![Авиталь и ее отец](/uploads/covers/2023-08-26/avital-i-ee-otec-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дан Берг
- Жанр: Приключения / Исторические любовные романы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Авиталь и ее отец" полностью
Глава 1
1
Нелегка жизнь людей в земле Тов зимой. Да и животным, обитающим в тех краях, не сладко приходится. Дожди, ветра, холода, а то и снег выпадет — всё бывает.
Люди разложат дрова на камнях, разожгут пламя и с благодарностью к теплу усядутся кругом. Костер согреет снаружи, а сготовленное на огне горячее варево — изнутри. Неподалеку стоят неподвластные ветрам шатры. Пол в убежищах этих устлан теплыми медвежьими и волчьими шкурами. А от ночного холода овчина спасет — закутался и спи себе!
Животные роют норы, отыскивают пещеры. В пристанищах этих звери укрывается от непогоды. Огнем четвероногие не владеют, зато охота согревает обоих участников неистового действа — и того, кто спасается от зубов и когтей, и того, кто гонится за добычей.
Иными словами, тяжелые времена преодолеваются отчасти опытностью, отчасти привычкой, а отчасти трудом. Но главную подмогу обитателям страны Тов доставил на все века наперед сам Всевышний, приткнувший эти края к Земле Обетованной, которую Он устроил так здорово, что зима там коротка, а лето — длинно и благодатно.
Весна выводит на свет Божий неброскую красоту этих мест. Несутся вниз ручьи, шумят водопады, зеленеют новые травы и листва. Чудные запахи полевых цветов кружат голову и родят надежды. Темнеют густые дубовые рощи, а меж раскидистыми корнями крепких дерев изобильно высыпают грибы и ягоды, озабоченные пропитанием мелкого зверья.
Долины сменяются холмами. А если поглядеть ввысь, то глаза ослепит сияющая под солнечными лучами белоснежная шапка горы Хермон. Находятся смельчаки из людей, и взбираются они на вершину, и глядят восторженно вокруг на дарованную Господом Богом землю.
Диким козам не требуется смелость, чтобы взбираться на поднебесные скалы, ибо там и обретается это племя безобидных поедателей трав, листвы и мхов. Привычные к равнине волки им не страшны. Серые хищники и вправду не в силах добраться до коз, зато берут они у природы свое, жестоко наказывая человека за беспечность.
Как-то случилась беда: Сара, мать девочки Авиталь, загляделась на красоты земли Тов, сбилась с пути, и оголодавшая волчица бросилась на нее из кустов. Счастье, что неподалеку оказался муж Сары, доблестный воин Ифтах. Он услыхал крик о помощи, и верная стрела пронзила голову зверя. Однако до сих пор на спине спасенной виднеются бурые шрамы от клыков.
Не только волки, но и другие звери-мясоеды облюбовали себе землю Тов. Живут в тех краях и горные львы, и дикие собаки, и кровожадные шакалы, да и кого там только нет!
Хищники набрались лицемерия от двуногих и, если не слишком голодны, выражают им свое притворное почтение, опасаясь острых ножей, тяжелых дубин и метких камней. Не в пример сухопутным тварям, птицы и насекомые, коих в земле Тов неисчислимое множество, держатся гордо и не усматривают в людях своих владык.
2
Юной Авиталь скоро исполнится двенадцать лет. Сколько помнит себя, всегда жила она в земле Тов с военным отрядом, которым командует Ифтах, ее отец. Братьев и сестер у Авиталь нет. Когда мать с отцом и с дочкой собираются вместе малочисленным своим семейством, а вокруг не видать чужих, Сара неизменно повторяет, что их семья — лучшая среди всех семей. А говорит она так, потому что меж ними царит любовь безоглядная, и выказывают они ее друг другу, не таясь.
Авиталь тонка и стройна. Лицом не особенно красива, но и не дурнушка. Впрочем, годы покажут. Она девочка сильная и ловкая. Жизнь среди гор и лесов изощрила чувства ее. Почти как рысь она видит в сумерках, по запаху чует, нет ли капли крови в бадье с чистой и прозрачной речной водой, навостривши уши и затаив дыхание, ловит шорох сверчка на дальнем поле.
Да, необычайно тонок и разборчив слух у Авиталь. Она обожает музыку леса, восторженно замирает, внимая стройному пению птичьего хора, сердится, услыхав грубый львиный рык или отвратительный ослиный рёв.
Раз увидал Ифтах, как восточный купец играет на цимбалах. Воин купил у торговца инструмент вместе с палочками. Сам-то он музицировать не собирался, да и не до того ему. Зато вышел славный подарок дочке: “Девочку тянет к нежным звукам, пусть забавляется, — подумал заботливый отец семейства, — может, и Сара увлечется, женщины любят красоту!”
Авиталь выучилась играть, а Сара хоть сама и не преуспела, но любила слушать, как дочь складно фантазирует, тихонько ударяя палочками по струнам.
Да что там Сара! Даже суровые воины, бойцы собранной Ифтахом армии, сидя по вечерам у костра, разомлевши от тепла, мяса, хлеба и вина, впитывали сладкие звуки, прикрывая глаза и забывая жестокий военный труд минувшего дня. Музыка, как известно, смывает с души скверну буден, и сердце с сердцем говорит.
Ифтах смастерил для дочки маленький тимпан, прикрепил к нему лямку, чтобы вешать барабанчик на шею. Тонкими своими пальцами Авиталь постукивала по туго натянутой коже тимпана и гибко-гибко танцевала, подыгрывая сама себе. А мать с отцом любовно глядели на дитя и не могли нарадоваться.
Почти каждый ратник имел жену, а в результате доблестных побед у героев появлялись на короткое время и наложницы. (Заметим, что эту простительную вольность не позволял себе однолюб Ифтах.) И всё же, несмотря на высокую романтическую активность бойцов, детей в войске было совсем мало. К сожалению, сей демографический факт не исследовался учеными современниками Ифтаха.
Не удивительно, что у Авиталь было мало подруг. Девочка не привыкла к детским играм, часто пребывала в одиночестве, но не скучала. Умела играть сама с собой, слушала военные истории отца и размышляла над ними, любила байки, которые мать рассказывала ей на ночь. А еще она обожала гулять и беседовать со своим взрослым другом, старым и верным слугой по имени Халис.
Человек этот когда-то давным-давно был рабом в Вавилоне, потом судьба кинула его в Халеб. Он воевал против армии иудеев и попал в плен. Стал слугой в доме отца Ифтаха. Трудился на совесть. Когда пришло время выйти ему на волю, не захотел покидать господина и остался служить этой семье.
Поначалу иудеи собирались назвать Халиса каким-нибудь привычным им именем. Однако он с гордостью поведал хозяевам, что на языке его родины слово Халис означает “прямодушие”. Тогда отец Ифтаха решил оставить слуге родное имя.
Когда Ифтах отправился на жительство в землю Тов, то за ним последовал и Халис. Его любила вся семья, но больше других — Авиталь. Иной раз старик и девочка забирались в горы и вели душевные разговоры о том, о сем и обо всем.
3
— Ты окончил дела свои, Халис? — спросила подбежавшая к слуге Авиталь.
— Осталось только хворост собрать да дрова разложить для вечернего костра, — ответил Халис.
— Гляди, какое сегодня небо ласковое! Дождя не будет, не погулять ли нам? Мы ведь с осени не бывали с тобою на той стороне холма, что там новенького? Может, у бесхвостой зайчихи детишки родились? Надо посмотреть!
— Не пришло еще время зайцам деток кормить, весна только началась, Авиталь.
— Все равно хочу туда! Пойдем, а?
— Мы ведь давеча с тобою забрели за овраг и увидали, как медведь ягоды с кустов обдирал, а потом как заревет лохматый! Не страшно тебе было, милая?
— Испугалась немного…
— Вот-вот. Матушка-то твоя не велела нам далеко уходить!
— Та сторона холма — разве далеко это?
— Да не очень далеко. Ладно, пойдем, дочка. Только от меня ни на шаг!
— Я покорливая, Халис!
— Цимбалы возьмешь с собой?
— Нет, не возьму. Лучше послушаем, о чем деревья говорят и травы шепчутся.
Халис и Авиталь стали взбираться на южный склон холма. Старик остановился на половине пути: “Дальше слишком круто для меня. Сядем здесь Авиталь, под деревом. Тепло будет, и за листьями солнце не ослепит”.
— Халис, ты нынче на охоту не ходишь. А раньше охотился? — спросила Авиталь.
— Я ведь рабом был, что прикажут — то и делал. Но охоту не любил. Жалко мне и оленей, и зайцев — всех жалко! У них своя жизнь. Одной стрелой погубишь и мать, и деток. Мать погибнет от раны, а детки — от голода, — ответил Халис.
— Так ведь львы и волки всё равно загрызут жертву свою, съедят ее. Не от стрелы, так от клыков погибнут слабые!
— Львы и волки не для забавы охотятся и убивают не по злобе.
— Да разве кровожадные звери не злые?
— Нет, Авиталь, не злые они. Зверям злоба не ведома, и ненавидеть они не умеют. А любить — любят. Видал я, как львица облизывает львят, мясо им приносит, растит, воспитывает. А свиньи лесные — как поросят полосатых своих берегут! А олени? Да что и говорить! Зависть, жадность и ненависть — это ищи у людей.
— Зато у зверей бога нет, а у людей есть. Бог взыскивает с нас добро, а за дурное наказывает — так меня отец учил. Мать же велела всегда родителя слушать — он худого не скажет, и перечить ему нельзя.
— Я в своей жизни о многих богах слыхал. В Вавилоне — один, в Халебе — другой, у вас, у иудеев — третий. Богов почитать надо, и они друг друга почитают. Таковы все боги, кроме вашего Господа — Он никакого бога, кроме себя, не признает и от людей того же требует. Ревнив Он, и прощает с трудом. Однако о богах ты лучше с отцом и с матерью говори — им видней, чему дитя учить.
— Глянь-ка, Халис, вон на тот пригорок. Видишь, трава там зашевелилась?
— Ну, вижу. Удивляюсь, ветра нет, а трава колышется!
— Колышется, потому что со словами твоими не согласна и сердится. Я слышу, трава говорит сама с собой, мол, не все звери хороши. Которые щиплют зелень с земли, те только о желудке своем помнят, а красотой пренебрегают. Шепчут травы и полевые цветы: “Мы украшаем лесную землю, а щипачи нас поедают!”
— Может, верно молвят травы и цветы. Не все то правда, что у людей на языке. А деревья о чем шелестят?
— Смотри, вон дерево на опушке! — показала Авиталь.
— В беде оно, несчастное! Один бок голый, а на другом от листьев одни жилки остались!
— Ты только видишь, а я вот слышу, как дерево это плачет. “Один бок у меня голый, потому что внизу оленята объели, а сверху мамаша-олениха листву сжевала. На мою беду, листья у меня вкусные, гусеницы другой бок разорили. Теперь умру, наверное!”
— Молодец, доченька! Жалеешь беззащитных. И я такой же. Давай-ка мы из ручья воду наносим и деревце это польем. Может, не умрет!
Запасливый Халис не расставался с заплечным мешком, а в нем разные полезные вещи сложены, и котелок среди них — вдруг пить захочется. Девочка и старик раз за разом спускались к ручью, набирали воду и поили больное дерево. Устали, вернулись на место.
— Я слышу, слышу, Халис! Дерево благодарит нас!
— Господь щедро наградил тебя, Авиталь! Ты понимаешь язык деревьев и трав. Ты хоть и маленькая еще, а дар Божий велик в тебе! Подрастешь, и еще не тем удивишь мир! Говорят ведь, если уж у птицы горло звонкое, то и перо пестрое! Жаль, я стар, и не узнаю всего. Что поделаешь? Всего в жизни никак не успеть. Умру раньше нашего с тобой дерева.
— Ты добрый, а добрые долго-долго живут, так матушка говорит. А я думаю, ты вообще не умрешь!
— Сладкие слова ты сказываешь, девочка, да только не бывает так! Хоть и знаю, что не бывает, а слышать все равно отрадно!
— Мы никогда с тобой не расстанемся. Жаль, что не взяла я цимбалы. Сыграла бы тебе что-нибудь веселое!