Кровавая Ведьма
![Кровавая Ведьма](/uploads/covers/2024-03-03/krovavaya-vedma-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Анна Кувайкова
- Жанр: Повесть / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Кровавая Ведьма" полностью
Глава 11. Маг на обед или рыбка на ужин?
— Шутишь? — взгляд мага был полон скепсиса.
Но я знала его достаточно давно, чтобы утверждать — он удивляться не умеет. Он даже Лихо в лесу встретив, только бровь иронично вскинет, и всё!
— Вот когда ты их пение вблизи услышишь, и сам в объятия их сиганешь, я задам тебе тот же вопрос! — рассерженно прошипела, пытаясь быстро сообразить, что делать.
Увы, от пения этой нечисти дуреют всегда мужчины. И что теперь делать, покуда я единственная баба на корабле?!
Волк возражать мне не стал, но по лицу его читалось напряжение: шторм откровенно стихал, а вот чудесные, ласкающие ухо звуки становились только ближе. Тело его и вовсе окаменело, когда я, извернувшись, от души кулаком по перилам треснула.
Вот угораздило же!
В буйстве стихии больше не было нужды, и это, конечно, радовало. Но она-то сиренам была необходима, только чтобы моряков всех на палубу вытащить!
— Как от них спастись?
— Никак, — вздохнув, я принялась закатывать рукава, от чего-то весело глядя на мага. — Тебе как предпочтительней: по затылку, аль в висок?
— Что именно? — он от чего-то мою заботу не оценил, но и отодвигаться не стал. Только так, обе ладошки перехватил на всякий случай.
— Как что? — удивилась я. — Бить тебя куда, спрашиваю? Чтобы ты к сиренам за поцелуями за борт не полез. Поваляешься пока туточки, в уголке, а я, быть может, соображу что-нибудь.
— Нет, спасибо, — я и охнуть не успела, как мужчина вдруг играючи приложился к моим ручкам в поцелуе. Еще и усмехнулся нахально. — Я как-нибудь обойдусь.
— Ага, — кивнула я. И, взглянув за его плечо, уныло вздохнула. — А с этими как?
Волк обернулся и тут же грязно выругался, меня отпуская.
Потому что покуда мы тут разговоры хороводили, у нас там весь экипаж за борт собирался прыгнуть!
На силу спасти успели. Я ветерок пустила, чтобы всех этих ненормальных обратно к мачтам сдуло, а Волк впечатал ладони в перила — от его рук вкруг по всем бортам черная дымка пронеслась, палубу магически запечатывая. Теперь с корабля точно никто в море не кувыркнется, ни нарочно, ни случайно.
Но это всё временно!
А чарующая песнь, раздающаяся меж плескающихся волн, разливалась уже совсем близко, невидимой вуалью кутая плечи. И столько беды в ней было, столько горя и невыразимой тоски, что невидимых пока что сирен вдруг стало даже жалко.
— Красиво, — склонив голову на бок, едва слышно хмыкнул Волк.
— Ага, — невесть от чего шмыгнула я носом, рассеяно глядя на мага. — Как будто оплакивают кого. И… та-а-к. Погоди! Ты их пение слышишь?!
— Слышу, — кивнул он, как ни в чем не бывало, на перила облокачиваясь. — Даже талант признаю. Но, как эти, желания прыгать за борт не имею.
Я вслед за его кивком покосилась на буйный экипаж, который уже поднялся на ноги и все, как один, снова побрели к бортам, правда, в разные стороны. Среди них я и капитана увидела, и крысу ту, и даже матроса-конюха! И все они, как заколдованные, шли на волшебный зов, не слыша затуманенный разум. А лица такие мечтательные-мечтательные, будто в любовные объятия спешили, а не навстречу чудищам морским!
Фу, срамота. Они ж вот-вот слюни пустят!
И пришлось мне, размяв пальцы, снова их ветерком к мачте сдуть. Да пока не очухались, подманить ближайший канат, что неподалеку валялся, и стянуть потуже кружком. Не ахти, какое средство, однако ж рисковать не хотелось. Да и ненадолго это — толпу пылающих страстью мужиков вряд ли обычная пенька удержит. Тут каленое железо нужно!
И тут я снова взглянула на Волка, который резко от них отличался. Нет, он всегда от всех отличался, но тут-то что с ним приключилось? Стоит, в воду темную воду вглядывается, и топиться не спешит. Еще и когтями своими по дереву постукивает, перебивая чувственную мелодию сирен. Камень на перстне, и тот мигает в такт!
Камень… ну, конечно!
— Вот, оно что! — схватив мужчину за руку, я ему его же собственные пальцы и продемонстрировала. — Вот, почему тебе на них плевать. Я ж проклятая. А тут моя кровь!
Оглядев перстень, Волк вынужден был признать:
— Неожиданный эффект. Я не на это рассчитывал.
Ну, я взяла, и обратно его руку на перила и шлепнула!
— Знаю я, на что ты рассчитывал! Ты скажи лучше, что дальше делать будем? Как только сирены поймут, что добыча в руки не идет, снова шторм поднимут. И либо корабль потопят, либо нас обоих за борт смоет! Раз уж твой барьер теперь на обоих не действует.
— А если их просто убить?
— А тебе лишь бы убить, — недовольно хмыкнула, руками себя обнимая. Рубашка давно промокла насквозь и неприятно липла к телу. К тому же, после недавнего ненастья на море было ужас, как холодно! — Пойди, попробуй. Как ты их на дне искать собрался?
— Они поют под водой? Что ты вообще о них знаешь?
— Немного, — вынуждена была признаться. — Их и самих-то мало на свете. Легенда гласит, что когда-то сирены были женщинами, женами моряков. И что, дескать, пока моряки в плаванье ходили, благоверные их блуду придавались. И что супруги, прознав про это, неверных жен остригали в наказание, в мешок зашивали, да в море сбрасывали. И те, не успев потонуть, по воле морской Владычицы в чудовища обратились. С тех пор и мстят морякам. С корабля песней выманивают, кожу когтями сдирают, а потом жрут.
— И за что мстят, если сами виноваты?
— А это уже вторая легенда, — поежившись и от холода, и от очередной печальной ноты, что пронеслась совсем рядом с нами, взъерошив волосы на затылке, вздохнула я. — Что, на самом деле, не они виновны были. А что моряки в чужих краях полюбовниц себе находили, молодых, да красивых. И чтобы с опостылевшими женами покончить, их в разврате и обвиняли. От того и поют сирены теперь, боль свою изливая. И манят мужчин, на похоть падких. В наказание и топят. Или едят. Тут разные источники по-разному пишут!
— И что? — задумчиво глядя куда-то вдаль, спросил вдруг Волк. — Все падкие?
— Вот у них и спроси, — красноречиво ткнула я пальцем вниз, где в темной, обманчиво-спокойной воде мелькнул с плеском бледный чешуйчатый хвост.
А неподалеку показался еще один. Чуть дальше — еще. Затем еще и еще, и уже скоро стало казаться, будто бы корабль со всех сторон окружили сирены. Вот только на деле их не так уж и много, думаю, не больше десятка. Просто хвост их, да тело, длиннее русалочьего, и плавают гораздо быстрее — у сирен не только низ, но и всё остальное чешуёй покрыто, даже лицо. Да еще и плавники на руках и локтях острые, когти на пальцах вытянутые, и жабры за ушами для дыхания и пения.
Русалки же — бывшие утопленницы. Им вообще дышать не положено!
— А почему бы и нет, — задумался Волк, которого блестящая у кормы нежить, кажется, вовсе не смущала. — Может, удастся договориться, как с той русалкой?
Я на такое изъявление лишь ошалело моргнуть сумела.
— Ценю твоё стремление к переговорам. Но я, знаешь ли, при всех своих талантах целый разлив вскипятить не способна! Если только…
И вот тут пришлось хорошенько задуматься.
Что-то такое упоминала бабка Яги о сиренах, вот только теперь я никак не помогла припомнить, что именно. Нет, я точно знала, что силой их победить нельзя, не в их стихии! Но должно быть чего-то еще… Я ж недавно помнила! На нервах, наверняка, запамятовала, да еще их пение это, что скрипка жалобная, над душой надрывается, будто к себе зовет. Да не в омут с головой, а словно одной из них стать предлагая…
— Точно! — наконец-то ухватив шальную мысль, уставилась я на мага. — Только преданная душа к их Верховной обратиться сможет. И только тех она отпустит, кто супротив чар ее устоит. Я вспомнила!
— Так себе план, — попробовал не согласиться Волк. Но кто б его слушал?
Я уже схватила его за руку и потащила за собой на нос корабля, полная решимости избавиться от очередной нечисти. Да так вовремя решилась: едва поняв, что сигать за борт ни один моряк не собирается, сирены снова вызвали бурю.
Еще недавно чистое небо с первою звездой уже заволокло косматыми тучами.
А уж пока мы выбрались на балкончик на самом носу корабля, над которым мачта вперед выпирала, снова ледяной ветер подул!
До нового шторма оставалось всего ничего, и я, повернувшись к магу, решительно протянула руку:
— Кинжал свой дай.
— Зачем? — выгнул бровь Волк, но, что удивительно, уже знакомый ножечек с фигурным набалдашником на рукояти достал. Еще и протянул мне так воспитанно, рукоятью вперед!
— А ты на рыбалку всегда без подкормки ходишь? — хмыкнула я, кинжал забирая. Хотела сразу же резануть по руке, но тут первая волна так корабль шибанула, что меня прям на мага и бросило!
Как только кинжал в сторону отвести успела, ума не приложу!
— Цел? — не на шутку перепугалась, едва судно опустилось, давая возможность снова стоять на ногах. И принялась куртку его осматривать на животе, даром, что в ночной темноте его-то черную одежку толком не видно было. — Не задела?!
— Угомонись, Доминика, я цел, — придержав меня за запястья, как-то странно посмотрел на меня Волк. — Оружие никогда не было твоим козырем.
— Нашел время шутить! — сердито треснув его ладошками по груди (как будто о мокрый прибрежный мокрый камень шлепнула, ей-богу!), я снова отвернулась к морю. И, глубоко вздохнув, уже без сомнений и промедлений схватилась голой ладонью за лезвие. Сжала пальцы в кулак, и тут же кинжал выдернула!
И вот эта всё было для меня уже куда спокойнее и безболезненнее сказанных ранее неосторожных слов.
Не моих.
И вернуть я их не могла, отдала только кинжал, да и тот в руки. И руку над водой вытянула, сцеживая с кулака первые, тяжелые капли крови. Их в надвигающемся шторме не видно было толком, однако ж кое-какие изменения я всё же почуяла. Вроде песнь сирен чуть сбавила напор, а мне только того и надо было.
Пока они не набрали силу, я по морю раскинула собственный зов!
И каково же было моё удивление, когда он не сработал. Не знаю, сколько минут прошло. Кровь продолжала капать за борт, ветер завывал всё сильнее, волны усиливались, а толку это всё не принесло.
— Я не понимаю, — хмурясь и вжимая голову в плечи, пытаясь не дать дождевым каплям падать за и без того мокрый шиворот, зло проговорила. — Не получается!
— Ты делаешь не так, — когда мужские руки обвили мою талию, я от неожиданности вздрогнула. Склонившись ближе, так, что его дыхание обжигало мою шею и ухо, Волк хрипло проговорил, повторяя мои же слова. — «Только преданная душа к их Верховной обратиться сможет…». Сирены когда-то были преданы тем, кого любили. Чтобы призвать их главную, ты должна говорить с ними на их языке.
— Но я не могу, — попробовала возразить, но едва не охнула, когда объятия стали только крепче, не давая обернуться. А хриплый голос шептал, убеждая:
— Можешь. Вспомни всё, что тогда случилось. Вспомни, что я сделал. Вспомни и отпусти это. К ним.
И я вспомнила.
Не могла, не хотела, но вспомнила!
Вспомнила, как давным-давно в мою деревню приехали пять магов. Как лаской, уговорами и подкупом просили поехать с ними, вместо бабушки моей. Златые горы за помощь сулили, вечные почет и славу обещали. Да всего за каплю моей крови, что я должна пролить на алтаре, защитный ритуал активируя! Убалтывали, просили и даже страхом заставить пытались. Мол, с меня не убудет, а их империя, что от проклятых соседей раз в десять лет страдает, останется целой и невредимой.