После войны
![После войны](/uploads/covers/2024-04-25/posle-vojny-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дарья Кузнецова
- Жанр: Фэнтези
Читать книгу "После войны" полностью
— А Вы кто? — подозрительно уточнил мальчик.
— Это дядя Илан, он хороший, он со мной, — недовольно зыркнув на меня, принялась заступаться Уна.
— Не, тётя Уна, не могу пустить. Мама заругает, — после недолгой паузы решил ответственный мальчик.
— Будет поздно, — раздражённо оборвал я попытавшуюся возобновить переговоры оберлейтенанта. — Шаг назад. Это приказ. Лесик, отойди от двери, сейчас дядя будет фокусы показывать.
Из-за двери раздался радостный писк и хлопанье ладошек. Я выждал пару секунд и ударил открытыми ладонями в дверь. Защитная магия полыхнула белым светом, разрушаясь, а вслед за защитой осыпалась тлеющими головешками и сама дверь.
— Ух ты! — поприветствовал нас внутри мальчуган лет восьми на вид, светловолосый и веснушчатый.
— Уна, позаботьтесь о детях, их же двое?
— Мама Ятика на рынок отправила, — тут же доложился мальчик.
— Хорошо, где у вас тут дверь в подпол?
— А там, в углу. Давайте я покажу! — загорелся идеей Лесик, напрочь забыв о своих обязанностях привратника. Я едва успел перехватить его за плечо.
— Уна, уведите ребёнка на улицу, — без всяких возражений целительница взяла мальчика за руку и, что-то ему говоря, повела наружу, а я кинулся к люку в подпол. Здесь защита стояла не в пример лучше, поэтому я долбил её кулаком секунд тридцать, но в итоге справился и не глядя прыгнул вниз. Чутьё вопило в панике, в висках ломило от запаха смерти, а Тень явно подрагивал в предвкушении.
Холодный спёртый воздух пах кровью и псиной. Я зажёг огни Ставра — рассеянный свет, идущий из ниоткуда; заклинание не боевое, простенькое и очень удобное в быту.
Это действительно была псарня, и в этот самый момент тварь доедала последнюю жертву — Ятика. А рядом стояла его мать и наблюдала. Когда зажёгся свет, женщина истошно завизжала, а тварь вскинула окровавленные морды и тихо, уверенно зарычала. Она знала, что я опоздал.
Псарня — это одна из самых необычных форм нежити. И одна из наиболее отвратительных; если, конечно, хоть какую-то из не-мёртвых тварей можно считать не слишком отвратительной. Если вампиры, зомби и даже личи — это боевая нежить, то есть — те же солдаты, то псарня значительно хуже. Эта тварь разрабатывалась для удержания оккупированных территорий, но позже выяснилось, что толку в таком вопросе от неё мало в виду прожорливости. Впрочем, некросов это не остановило.
Псарня состоит из своры, егеря и поводка. Свора — это мёртвые собаки, перерождённые в весьма отдалённо похожих на себя тварей, поводок — человек, через которого осуществляется привязка своры к месту, а егерь — это некромант, управляющий сворой через поводок. Во всяком случае, так это должно было выглядеть в оригинале. На практике же некроманту удавалось стать егерем, только если он сам умирал и становился частью своры. Незавидная судьба для того, кто мог стать высшим личем: егерь не сохраняет своих способностей и почти не сохраняет личности. Поскольку желающих кончить жизнь подобным образом было крайне мало, в егеря записывали первых попавшихся жертв, а неуправляемая свора достаточно быстро сжирала всех, до кого могла дотянуться, и оставалась в итоге наедине с не-мёртвым егерем и обезумевшим поводком.
Здесь егерем был некрос. Молоденький парнишка, на котором ещё сохранились обрывки офицерского мундира; или оказавшийся недостаточно сильным, чтобы правильно провести ритуал, или, что вероятнее, оказался недостаточно нужным своим командирам.
Любая сложная нежить, в отличие от зомби и скелетов, должна некоторое время "вызреть"; для вампиров этот срок около недели, для личей — больше двух лет. Псарня же "зреет" несколько лет, после чего должна ещё развиться: каждая собака должна получить человеческую душу, чтобы войти в силу. Ещё одна из причин, почему эта тварь не получила широкого применения. До момента окончательного созревания псарня представляет собой отвратительную груду шевелящейся плоти, состоящую из сросшихся тел собак и егеря, и тогда уничтожить её несравненно проще. Мне же досталась "улучшенная версия": получив необходимые души, тварь получает возможность разделяться на составляющие сущности, при этом являясь одним разумом.
Очень сложно сражаться с группой мощных и нечеловечески быстрых тварей больше сажени в холке, укомплектованных внушительными зубами и когтями, когда они действуют как одно целое. Столкнись я с псарней на открытом пространстве, и шансов выжить у меня было бы прискорбно мало.
Впрочем, не сказал бы, что здесь мне было легко. Женщина, видимо, пребывавшая в шоке и не имевшая понятия о том, что ей делать, сжалась в углу. А вот тварь свои обязанности знала отлично.
…Путь из дома на улицу показался мне очень долгим. Как выбрался из подпола — понятия не имею. Наверху же стало существенно легче; вокруг гудело пламя, трещали под весом крыши потолочные балки, и эти звуки были знакомы и даже приятны. А, главное, можно было на них отвлечься и не обращать внимания на срывающийся визг уже охрипшей женщины, которую я волок за собой, крепко держа за волосы.
Я не испытывал к ней жалости. Мать, скормившая своего ребёнка нежити за несколько лет спокойной жизни, обрекшая целую деревню на страшную смерть, не заслуживала сочувствия. Да и руку свело судорогой, поэтому я даже не мог бросить эту дрянь в горящем доме, чтобы позволить умереть без позора.
Выйти спокойно я не успел; крыша рухнула раньше. Однако, выработанная годами реакция не подвела, и я успел вскинуть свободную руку. Повинуясь жесту, пламя взметнулось кверху, на мгновение ослепив даже меня. Дом застонал; тяжело, мучительно, почти по-человечьи, и крыша осыпалась горой уже почти остывшей жирной золы и пепла.
Женщина уже не кричала; только надсадно кашляла, когда я тащил её по пепелищу, и окончательно перестала сопротивляться. Вокруг ещё тлели отдельные очаги, но зола сделала своё дело, потушив пожар.
Перед домом уже собрались люди, вооружённые вёдрами; кажется, они пытались тушить пламя. Но мой огонь в этот раз не вырвался из-под контроля и остался в пределах отведённого ему пространства. Волоча ноги, я подошёл к стоящим людям, смотрящим на меня с ужасом. Целительница Уна прижимала к себе ребёнка, не позволяя ему наблюдать происходящее.
С трудом разжав руку, я бросил женщину в грязь перед собой.
— Не знаю и знать не хочу твоей фамилии, тварь, — с трудом шевеля пересохшими губами, заговорил я. — Эта женщина продала нежити не только собак, о чём вы тактично умолчали, но и вас всех, — обратился я уже к столпившимся людям. — Я не уполномочен карать её за измену, за то, что она скормила не-мёртвым не только тех, кто умер в прошлом году, но и своего собственного сына в обмен на сытую спокойную жизнь в войну. Сейчас я доложу командованию, а доживёт ли она до суда и казни — мне нет никакого дела.
— Товарищ офицер, что ж это делается? Как же так? Что значит — собственного сына? Как скормила? — загомонили деревенские. Разговаривать сейчас не хотелось, но объясниться было необходимо.
— Причиной семи смертей ваших односельчан стала не-мёртвая тварь, называемая псарней. Если очень хочется, вы можете разгрести пожарище и спуститься в погреб, там от нее должно было что-то остаться. Тварь появилась, когда эта женщина отдала некросам с вашего согласия всех деревенских собак. Всё это время она зрела в погребе. В прошлом году проснулась, сначала сожрала двух животных, чтобы укрепить свою плоть, после чего принялась за людей и их души. Ей нужно было столько душ, сколько было собак, после чего тварь окончательно сформировалась бы и вырезала всю деревню за несколько часов. Последней душой, которую она скормила твари, была душа её сына Ятика. Всё это — плата за спокойную жизнь. Естественно, что вслед за собаками умрут все деревенские, она забыла вас предупредить совершенно "случайно". Ещё вопросы есть?
— Да что ж это делается, товарищи? — решительно упёрла руки в бока дородная крепкая баба. — Аки волки друг друга жрать! Мало нам было некросов проклятых, так ещё вот такие стервы курвы будут нас всех покойникам продавать?
— Бить Нульку! — раздался выкрик из толпы.
— Точно, бить! Стерва она! Давеча у меня курицу спёрла!
— Да иди ты со своей курицей, дура! — рявкнул на жертву кражи какой-то старичок. — Она ж нас всех убить хотела, а ты про курицу какую-то! Отходить её розгами, да в погреб засунуть, покамест за ней власти не придут!
— Да какими розгами? Камнями забить! Виданное дело, сыночка, кровиночку, твари злобной на поживу!
Я не стал слушать, что за судьбу уготовят односельчане трусливой твари в человечьем облике. По-хорошему, они тоже виноваты, хотя и меньше. В общем, рапорт я отправлю, как только до своих вещей доберусь, а уж простят и оставят её в живых, розгами будут бить, дрынами, камнями или насмерть косами зарубят, мне плевать. Вот умыться бы…
Я медленно побрёл по направлению к постоялому двору.
— Да уж, много я с тобой повидал, с таким сталкиваться ещё не доводилось, — хмыкнул Тень. — Ты, оказывается, хороший оратор! Почему раньше не блистал? Или ты эту способность после удара головой об потолок получил?
— А когда я головой об потолок ударился? — нахмурившись, поинтересовался я.
— Ты не сам ударился, тебя та тварь приложила. И, по-моему, не только об потолок. Уж очень быстро она тебя швыряла, я не успел рассмотреть, — Тень хихикнул. — Но ты точно уверен, что тебе помощь этой девочки не нужна?
— Что мне сейчас надо, так это бадья чистой воды, — я вздохнул. — Жалко только, мозги промыть не получится. Как глаза закрываю, так эту сцену вижу — тварь ребёнка дожирает, а мать на это смотрит.
— Пройдёт, ты же и не такое видел, — неожиданно решил поддержать меня Тень.
— Ты прав, да только там-то война, а тут уже вроде бы и мир.
— А то ты без меня не знаешь, что война пока ещё на бумаге закончилась, а сколько будут слышаться её отголоски — даже богам неведомо.
— Знаю. А с чего вдруг ты так лирично настроен, да ещё и разговорчивый такой? — поинтересовался я.
— Как тебе сказать? Во-первых, я удовлетворён твоим выступлением, познакомился с новой крайне интересной не-мёртвой тварью и тщательно её рассмотрел. Во-вторых, обнаружил ещё несколько интересных образцов человеческого поведения, начиная с этой женщины, которую ты поводком назвал, и заканчивая тобой. Жалко только, ты не дождался развития событий.
— А что я-то? Мог бы и без меня посмотреть.
— Мог. Но здесь вступает в силу "в-третьих". Так вот, в-третьих, если я не буду с тобой разговаривать и отвлекать, ты не то что в бадью — до постоялого двора не доползёшь! Что я, не вижу, что ты пока на одном адреналине и рефлексе держишься? — он хмыкнул. — Конечно, я переживу, если ты по дороге завалишься, проспишься, очнёшься к вечеру… Но это будет скучно.
— Да уж, не весело, — хмыкнул я. — Тогда разговаривай, разговаривай, у тебя это хорошо получается.
— А-а-а, оценил! — радостно протянул Тень. — Поздно, сейчас тебя без меня развлекут.
Я догадался оглянуться, и сделал это как раз вовремя, чтобы лицом к лицу столкнуться с целительницей. Надо же, не заметил, как она меня догоняла; видимо, действительно вымотался.