Царь с востока
![Царь с востока](/uploads/covers/2024-05-05/car-s-vostoka-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дмитрий Хван
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Приключения
- Дата выхода: 2011
Читать книгу "Царь с востока" полностью
Полоцк, четыре недели спустя.
Польских послов Никита Иванович выдерживал в отведённых им дворах в полоцком посаде и не позволял начинать переговоры, вовсе не для того, чтобы унизить представителей недружественного государства. Это уже было сделано - послов у Полоцка встретил вовсе не боярин и даже не дворянин из старого и честного рода, а обычный драгунский полковник из простых людей с небольшим отрядом солдат. Русский царь ожидал известия о взятии Люблина войском князя Черкасского, которое двинулось к этому городу за две недели до прибытия послов в Гродну. Ведь начиная переговоры, нужно иметь на руках какой-нибудь козырь. Провизии, однако, посольским людям, их многочисленной свите и лошадям посылалось во вполне достаточных объёмах, так что жаловаться на отсутствие внимания полякам было никак нельзя. Но вот, как только гонец от князя Якова Куденетовича привёз долгожданное известие о занятии Люблина, осаждаемого почти что полтора месяца, царь вызвал к себе голову Посольского приказа Ордина-Нащокина и, подробнейшим образом разъяснив тому, что стребовать с поляков за желаемый ими 'вечный мир', велел Афанасию Лаврентьевичу готовиться к скорым переговорам.
И действительно, известие о сдачи Люблина омрачило королевского комиссара Глебовича. Положение Польши было весьма сложным. Шведы хозяйничают в северо-западных землях, русские отняли восточные воеводства, казаки шалят в окрестностях Варшавы. Кроме того, приказный голова, начавший переговоры, сообщил о предложении, что получено его государем из Вены, от императора Священной Римской империи. Фердинанд Габсбург настоятельно предлагал Романову приступить к разделу польских земель с помощью шведов. Теперь положение стало абсолютно безнадежным, это понимал и Ежи Глебович, и Ордин-Нащокин. Посол имел приказ заключить мир не только от короля, под которым всё сильнее раскачивался трон, а также Сейма, но и настоятельные рекомендации от многих виднейших и могущественных магнатов. Условия вечного мира, выдвинутые Ординым-Нащокиным, оказались столь тяжёлыми, что поначалу Глебович отказался продолжать переговоры и заперся на дворе, где жил последний месяц. Но и съезжать он не съезжал, да и не смог бы - государь Никита Иванович не дал бы комиссару такой возможности. Наконец, после трёх недель долгих препирательств, жарких споров и яростной торговли по каждому пункту договора, вечный мир был, всё же, заключён. Во время начала церемониала подписания выступил думный дьяк Иларион Лопухин, поздравивший всех собравшихся и призвавший стороны свершить присягу над текстом соглашения. Русский государь целовал крест над текстом окончательного соглашения, призвав в свидетели Пресвятую троицу, Христа и Богоравную Деву, что означало торжественное принятие мира, заключённого Лаврентием Афанасьевичем. А перед тем, Ежи Глебович, совершил аналогичный обряд, положа руку на Евангелие, после передав бумагу царю.
Уже на следующий день в одном из каменных домов Верхнего замка Никита Иванович встретился с польским посланцем наедине, тут же было составлено письмо к Яну Казимиру, в коем царь предлагал свою помощь в деле защиты польских земель от шведской агрессии и алчности империи Габсбургов. После роскошного обеда Глебович в великой спешке отбыл в Варшаву, дабы известить короля и Сейм о заключении 'вечного мира' с Русью. Несмотря на внешний успех своей миссии, на душе у Ежи было неспокойно - цена мира казалась ему непомерной, чудовищной. Возвращая короне Люблин и окрестности Варшавы, царь отнимал у Польши не только Литву, Подолию и Волынь, но и большую часть Подляшья с Бельском, а также Русское воеводство, включающее в себя древние города Киевской Руси, такие как: Галич, Львов, Холм, Ярослав и Перемышль. Кроме того, статьи договора утверждали ранее свершившийся факт перехода Курляндии под руку русского царя. Другой польский вассал - прусское герцогство теперь оказывалось в совместном управлении держав. Этим Никита Иванович напрочь разрушил давно вынашиваемые планы Фридриха Вильгельма, бранденбургского курфюрста, который также был и герцогом Пруссии, на полное избавление герцогства зависимости от поляков и объединение своих земель. Для этого Фридрих тайно сносился со шведским канцлером и Делагарди подтвердил будущий суверенитет курфюрста над герцогством, в случае если бранденбургские войска будут участвовать в грядущей войне. Но все карты спутал воевода Фёдор Хворостинин, который по приказу государя вторгся в Пруссию, приводя жителей её к присяге без всякого насилия. Без боя сдалась и столица герцогства. называемая поляками Крулевец. Шведы не решились на противостояние с Русью, опасаясь за Ригу, в опасной близости от которой стояли курляндские полки и псковское ополчение. А вскоре окрик из Копенгагена заставил шведов и вовсе пришлось убраться из изрядно ограбленных ими земель Польши.
День задался с самого утра - солнечный свет щедро заливал полоцкие окрестности, стояла безветренная, сухая и тёплая погодка. Короткое бабье лето перед скорыми дождями и осенней серостью раскисших дорог. В душе у Никиты Ивановича словно музыка играла - никому из прежних правителей Руси не удавалось за одну войну освободить едва ли не все земли Древней Руси. Но в тоже время царь понимал, насколько сложно будет теперь удержать их - юго-западная граница Руси стала русско-турецкой границей, включая крымские владения, протянувшейся от Дона до владений Габсбургов. А Польша будет рада любому союзу, направленному против Москвы.
'Хоть шведа окоротили вконец' - вздохнул Романов - царь едва ли не ежедневно добрым словом поминал прочный союз с датским королём Фредериком.
- Великий государь! Посольского приказу голова... - Никита Иванович, поморщившись, замахал руками, прогоняя дьяка за двери.
- Заходи, Афанасий Лаврентьевич! - государь подошёл к боярину, вернувшемуся с докладом к монарху, после того как верхом проводил гостей до стен Заполотья.
- Вовек земля Русская не забудет тебя и трудов твоих! - Романов заключил смутившегося дипломата в свои крепкие объятия.
- На то я и поставлен тобой, государь Никита Иванович, - пролепетал Ордин-Нащокин, - царской большой печати и государственных великих посольских дел сберегателем.
- Устал, Афанасий Лаврентьевич? - царь пригласил приказного голову сесть на креслице напротив себя. - Устал, знаю. Хочешь ли на отчину отбыть? Псков недалече, а ведь в родных местах и отдыхается лучшей, особливо после тех долгих дней и бессонных ночей, что ты над миром великим трудился.
- Благодарствую, великий государь, - боярин поднялся с места и поклонился Романову. - Непременно съезжу на отчину. А покуда есть дела и тут.
- Куда без них, Афанасий Лаврентьевич, - махнул рукой государь, вздохнув. - Это со стороны видеться, будто приобрели мы землиц отчих, а ведь опричь их теперь ворог злейший затаил злобу до поры. А Порта? Будет ли она взирать на наше усиленье со спокойствием?
Ордин-Нащёкин молча покачал головой.
- То-то, - молвил царь. - Нынче думать надобно быстрее прежнего, смекаешь? Знаю, смекаешь, Афанасий, друг мой.
- Государь, - встав с креслица, боярин обошёл его и, взявшись за спинку, заговорил:
- Верно, слыхал ты о тех речных кораблях, кои в Ангарском царстве по рекам плавают? Силушку они имеют огромную - будто морские корабли!
- Самоходные корабли-то, слыхал! Через купцов узнавал - пусть и не много их, а реки держат под ангарцами... Думаешь, купить у царя Сокола корабли оные? Полно! Не продаст, ведаю о том.
- Так зачем покупать, государь? Пушки надобны, а уж корабль, пусть и гребной, завсегда можно сработать, - убеждённо проговорил дипломат.
- И то верно... - монарх задумчиво теребил бородку, устремив взгляд на слюдяное оконце, сквозь которое пробивался яркий солнечный свет.
- Государь, - понизив голос, снова заговорил боярин. - Каков будет твой ответ императору Фердинанду?
- Не желаю я Польшу с ним делить! - отмахнулся Романов. - Сам посуди...
Ордин-Нащёкин довольно и торжественно кивал, слыша разумные слова русского самодержца.
'Женился б ещё' - тоскливо подумал Афанасий.
- ... умножать внутри границ русских племя оное - горячее, склонное к вольнице и изменам? Нет уж, пусть будет Польша!
- Так что Фердинанду писать будем? - умильным тоном повторил вопрос приказный голова. - Супротив короля союза учинять не станем, стало быть...
Дождавшись уверенного царского кивка, боярин произнёс:
- Но негоже и от предлагаемого союза отступаться, надобно предложить иное. Турецкая граница у Руси ныне стала велика, да и император от турок беды претерпевает разные... Разумею я, коли союз против турок создать, пользы оттого всем станет больше.
- Верно, Афанасий Лаврентьевич! - воскликнул царь, встав с креслица.
Заложив руки за спину он недолго походил по застланному коврами полу, после чего остановился и посмотрел на дипломата:
- О том и пиши! Супротив турок союз учинять будем, а с ляхами нам самим решать!
- Да, государь, - поклонился Афанасий, пряча довольную улыбку в бороде.
Анти-турецкий союз с императором Священной Римской империи будет создан уже в конце следующего года. Фердинанд охотно пойдёт на заключение с Москвой оборонительного договора, по собственной инициативе назвав это предприятие 'Священной лигой', поминая этим одноимённый союз Испанского королевства и итальянских государств, некогда успешно противостоявший тем же туркам. Едва узнав о заключённом союзе, Венецианская республика известила Вену о своём желании присоединиться к нему. Венецианский дож Франческо Молин отчаянно просил помощи, ведь республика уже воевала с османами, отбиваясь в осаждённой ими критской крепости Кондия и более успешно воюя с турками в Далмации. Однако Фердинанд даровал венецианцам только лишь право найма солдат в своих владениях, более всего беспокоясь о своих пределах. Москва, силой оружия заявившая о себе в борьбе со своими соседями, стала объектом надежд православных народов. В Вильно, куда окончательно переехал Никита Иванович, зачастили послы из Молдавии, где с помощью лояльных царю казаков на престол вернулся Василий Лупу, активно развивавший отношения с Русью. Были у Романова и послы от черногорских кланов, от константинопольского патриарха Афанасия Пателара, которые призывали русского царя идти на Царьград, дабы сокрушить турок и освободить древний город. Никита Иванович всякий раз подолгу разговаривал с посланцами, многое узнавая от них, однако неизменным его ответом было сетование на силу турок и сложность такого похода для государства. 'Токмо о сбережении пределов своих думаю, на Бога уповая' - упрямо отвечал царь, отпуская послов с богатыми дарами. После окончательного замирения на западных границах и ухода шведов из изрядно опустошённых ими северо-западных и центральных польских провинций, Никита Романов обратил свой взор на Юг.