Последыш. Том 3
![Последыш. Том 3](/uploads/covers/2024-04-05/posledysh-tom-3-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Макс Мах
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Технофэнтези / Бояръ-аниме
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Последыш. Том 3" полностью
По изменившемуся лицу Глинского, Бармин понял, что Нестору «оно не надо», а значит, князь выбьет из своей дуры-жены все необходимые подробности. Даже если придется сечь нерадивую жену розгами.
Между тем князь «отмер», взял себя в руки и сказал то, что обязан был сказать прежде всего:
— Приношу самые искренние извинения, — с трудом выговорил он невероятные слова, — от себя лично и от всего клана Глинских. Официальное письмо с печатями и моей подписью пришлю завтра.
Что ж, все правильно. Мало того, что Менгдену нанесено оскорбление из тех, за которые еще лет сто назад виновницу, будь она хоть трижды княжеская жена, убили бы на месте, — так Ефросинья Глинская, не иначе как по глупости, оказалась пособницей покушения, не увенчавшегося успехом лишь по чистой случайности.
— Ваши извинения приняты, — произнес он вслух традиционную формулу, снимающую возникший было конфликт.
— Спасибо, — устало ответил князь и, взяв в охапку свою провинившуюся жену, пошел прочь, а Ингвар занялся другими насущными делами.
Отдал распоряжение охране, кивнул Ие Злобиной, начавшей экспресс-опрос свидетелей, извинился перед гостями и, пригласил всех к столу. Так что пир, хоть и начался с некоторой задержкой, но все-таки начался, и дальше все шло по плану, ровно и без осложнений. В отсутствие Дарены, Ингвар принимал поздравления и подарки сам, хотя с удовольствием передоверил бы эту честь своей супруге. Однако единственная на данный момент законная жена появляться на почетном месте за столом отнюдь не спешила. Так что, в конце концов, ему пришлось пойти к ней самому.
«Как там? — вспомнил он по случаю поговорку из своего прежнего мира. — Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе? Но ты, деточка, не гора, и я научу тебя, как родину любить!»
На самом деле, он был зол. Дарена со своей тупой маменькой умудрились-таки испортить так хорошо начавшийся праздник. А все потому, что он все время спускал им их мелкие гнусности. Девочка-де молоденькая еще, не ведает, что творит. Но, если люди не понимают по-хорошему, то придется попробовать по-плохому. Ингвар быстро прошел по лестницам и коридорам замка и уже через пятнадцать минут стоял перед апартаментами Дарены. Постучал, подождал, толкнул дверь и вошел. В небольшой гостиной царил ужасающий разгром, — здесь явно не обошлось без применения силы, — и камеристка с расцарапанным в кровь лицом и синяками под глазом и на скуле безуспешно пыталась навести в комнате хотя бы видимость порядка.
— Она там? — кивнул Бармин на дверь в спальню. — Да, не кланяйся ты! Там?
— Да, господин, — опустила очи долу несчастная женщина.
— На теле, небось тоже синяки?
— Все нормально, Ваше сиятельство. Барышня просто…
— Иди к себе, приведи себя в порядок, — сказал тогда Бармин. — С меня вира за издевательство и побои, десять рублей. Иди, я сам разберусь.
Женщина постояла мгновение, как если бы не понимала, что он от нее хочет, но потом подхватилась и опрометью бросилась вон. Бармин дождался, пока за ней захлопнется дверь, запер ее на засов и пошел ко второй двери. Постучал, подождал, но ответа не было. Постучал снова, но и на этот раз ничего не произошло. Поэтому он просто вышиб дверь и вошел в спальню. Здесь тоже царил разгром, а Дарена в одном белье лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Плечи ее мелко подрагивали. Вероятно, она плакала.
«Истерика? Вполне возможно, но я ей не психиатр, — решил Бармин, постояв с минуту рядом с кроватью и слушая глухие всхлипывания, едва доносившиеся сквозь подушку. — Психиатр, извините, уже полгода, как мертв. А граф Менгден лечит женские истерики несколько иначе!»
— Дара! — позвал он, но девушка никак на это не отреагировала.
— Дара, встань и повернись ко мне лицом! Я повторять не буду! — предупредил Ингвар, но она проигнорировала угрозу, и тогда он поднял ее с постели силой, развернул и бросил на стену, прижав спиной к гобелену.
— Когда я что-то прошу, ты должна это делать, — сказал он ровным голосом, рассматривая ее зареванное, опухшее от слез лицо и широко распахнутые от страха глаза. — Когда я приказываю, ты делаешь то, что сказано, не раздумывая. Ты поняла?
— Я… Что ты?.. Да, как ты смеешь?
— Вижу, ты не поняла, — покачал он головой. — С сегодняшнего дня я твой муж и господин. Закон запрещает тебе искать помощи у отца или других родственников. Тем более, когда ты оскорбила мужа непослушанием, его веру — презрением, брачные обеты — кощунством, и кроме того участвовала в заговоре против меня.
— Молчать! — добавил он силы в голос, увидев, что она готова возразить. — За то, что, презрев мои просьбы, ты надела на свадьбу крест, я приговариваю тебя к десяти розгам. И не смотри на меня так. Сколько раз я объяснял тебе, что ты можешь оставаться христианкой, сколько пожелаешь, но не публично? Сколько?
— Два раза…
— Ты дура, Дарена, но на плохую память никогда не жаловалась. Я помню, как минимум пять раз, когда я объяснял тебе, почему это важно. Скажешь нет?
— Да… — почти шепотом ответила она. — Можно я встану на ноги?
— Я еще не закончил. Итак, я просил тебя не делать глупости, но ты сделала по-своему. Зачем ты надела крест? Или даже так, зачем ты его всем продемонстрировала? Я ведь не против, носи. Это твоя вера, но я объяснил тебе, почему это нельзя делать публично. Так почему?
— Маменька сказала…
— То есть, мнение своей матери ты поставила выше просьбы своего мужа. Ты же понимаешь, что этим ты выказала мне неуважение. Прилюдно, Дара. Да, еще в такой день!
— Я…
— За это ты получишь еще десять ударов розгами.
— Ингвар, но…
— Ты должна молить меня не о снисхождении, — холодно улыбнулся Бармин, — а о прощении за оскорбление и непослушание.
— Я…
— Не сейчас! — оборвал он Дарену. — Приведя попа, ты оскорбила мою веру. Тридцать ударов розгами?
— Что? — упавшим голосом пролепетала девушка.
— Шкуру спущу! — пообещал Бармин. — И это мы еще не дошли до заговора с целью убийства мужа. За это, милая, я имею право тебя убить.
— Т… ты… — кажется, до нее стало доходить, в какое дерьмо она вляпалась.
— Я твой муж и господин, Дарена. А потому спрашиваю, откуда взялся священник?
— Его… я… Маменька… Я не знала! — разрыдалась она. — Честное слово, Ингвар, я не знала.
— Но знала, что он придет?
— Да.
— Знала, что твоя мать обманула охрану?
— Да, — совсем уже упавшим голосом сообщила Дарена.
— Значит, ты нарушила мой приказ по поддержанию безопасности и поставила этим под удар не только меня, но и моих гостей. Раздевайся!
Он отпустил силу, и девушку кулем упала на пол.
— Встань и разденься донага!
— Мне… это не…
— Я твой муж и господин, не забыла?
Похоже, до нее стало доходить, что угроза порки реальна.
— А как же первая брачная ночь? — попыталась она выкрутиться.
— Ее не будет, — пожал он плечами. — После всего, что ты натворила, мне противно ложиться с тобой в постель. Тебе еще придется просить меня об этом, но прежде ты должна стать хорошей женой. Помнишь, с чего мы начали? Когда я что-то прошу, ты должна это делать. Когда я приказываю, ты делаешь то, что сказано, не раздумывая. Разденься и ложись на кровать лицом вниз. Это приказ!
Судя по тому, как она спешила, снимая с себя бюстгальтер, пояс и трусики, Дарена, наконец, поняла, что игры кончились. Разумеется, Бармин не собирался спускать с нее кожу, тем более убивать. Но считал необходимым надрать этой дуре задницу так, чтобы сидеть не могла, да и по спине не мешало бы пройтись. Для острастки, так сказать, для лучшего усвоения полученных уроков. Розог у него, впрочем, не было, но зато в одном из шкафов нашелся подходящий хлыст, с которым Дарена выезжала на конные прогулки. Вот им он и расписал ей «тыльную сторону», и, следует признаться, не без удовольствия, чего, на самом деле, от себя никак не ожидал.
— Из апартаментов не выходи, — сказал, закончив. — Вечером придет избитая тобой камеристка, принесет поесть, но к этому времени изволь здесь прибраться, а то даже смотреть противно. Завтра поговорим.
Глава 6 (1)