Одесса-мама. Часть 2
![Одесса-мама. Часть 2](/uploads/covers/2024-04-09/odessa-mama-chast-2-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Одесса-мама. Часть 2" полностью
Глава 18
Думал Лосев недолго, да собственно, думать было нечего.
— Я согласен. — Он помедлил. — Только…
— Сдержу ли я обещание? — спокойно спросил я.
— Да, — чуть запнувшись, произнёс он.
— Надеюсь, моего честного слова вам хватит?
Лосев кивнул.
— Хватит.
— Слово я вам дал. Назад забирать не стану. Рассказывайте.
Он немного поёрзал.
— Да собственно рассказывать нечего: у нас была жёсткая конспирация, я никогда не знал, сколько всего людей входит в ячейку. Каждый из нас имел свою узкую специализацию. Я изготавливал взрывчатку, передавал в условленном месте связному. Непосредственно к акциям меня не привлекали.
— Не доверяли?
— Почему — не доверяли⁈ — обиделся Лосев. — Я прошёл все проверки. Просто, как я и сказал, каждый в ячейке занимался конкретным делом. Как говорится, за двумя зайцами…
— Ни одного не поймаешь… — продолжил я. — Понимаю. И всё это время вы работали в гордом одиночестве?
— Почти всё, но в 1914-м, почти перед самым началом войны, я серьёзно простудился и слёг. Думал, помру… Мы как раз готовили очередную акцию, она едва не сорвалась. Был страшный скандал, — с лёгкой усмешкой сказал Лосев. — Чтобы ситуация не повторилась, руководитель ячейки приставил ко мне стажёра: толкового паренька, он как раз заканчивал последний класс гимназии, был круглым отличником, увлекался химией. Горел душой за наше дело…
— И вы его обучили?
— Практически всему, что знал. Молодой человек оказался талантливым учеником.
— Он жив?
— А что с ним станется⁈ Жив, конечно. И даже в тюрьму не угодил. Когда нас раскрыли, никто его не выдал. В шестнадцатом попал на фронт, был в плену, с плена бежал, оказался в Румынии… Договорился с контрабандистами, те переправили его в Одессу, нашёл меня.
— И?
— Вы про своё обещание помните? — рот Лосева плаксиво исказился, сам вид вчерашнего чекиста стал мерзок и кране неприятен.
А ведь совсем недавно этот человек смело распоряжался жизнями других людей, включая и мою.
И всё же я сдержал накопившиеся эмоции, ответив коротко и просто:
— Я дал вам слово! Вы что — забыли?
— Простите, — смутился он.
— Тогда продолжайте. Я весь внимание.
— Как я говорил, он нашёл меня. Договорились по встрече. Он искал работу, я ему помог по старой памяти: устроил воспитателем в детской коммуне для беспризорников в Лузановке. Знаете где это?
— Лузановка… Если не ошибаюсь, где-то за городом, — напряг память я.
— Всё верно. Коммуну организовали в бывшем имении Лузановых. Очень красивое место: парк, пляж… Детям там очень нравится.
— Рад за детей, — искренне произнёс я. — Осталась сущая малость — узнать, как звать-величать вашего ученика.
— Михаил Панов.
— Опишите его внешность, — попросил я.
— Конечно. Двадцать семь лет, но выглядит гораздо моложе. Примерно вашего роста и сложения, сильно сутулится. Волосы русые, прямые, зачёсаны на левый пробор. Лицо прыщавое. Глаза серые, нос прямой, губы полные, на подбородке ямочка… Говорит очень вежливо и культурно, чувствуется, что человек образованный. Как сейчас одевается не знаю, в последний раз, когда его видел, на нём было тёмное пальто с меховым воротником, шапка, ботинки с калошами, — без запинки перечислил Лосев.
Какой бы сволочью он ни был, всё равно оставался профессионалом. Этого у него было не отнять. Впрочем, другого бы не поставили на его должность в ГПУ.
— Что ж, спасибо! Где он живёт? — спросил я.
— Там же в коммуне. У каждого воспитателя своя комната в учительском корпусе. Надеюсь, я достаточно вам помог?
— Более чем, Лосев, — подтвердил я. — Ещё какие-то вопросы-пожелания для меня будут?
— Мне бы курева, — вздохнул Лосев. — Родных ко мне не пускают, свои я давненько скурил, а тут не дают…
— Хорошо. Думаю, этот вопрос решаем, — кивнул я.
Не факт, конечно, что взрыв возле дома Шапиро, дело рук Панова, но начать с чего-то было нужно.
Я вернулся в свой кабинет, где меня уже ждал Осип.
— Ты как насчёт пожрать? — спросил он сходу вместо приветствия.
Только сейчас я вспомнил, что с утра успел только позавтракать.
— Положительно!
— Тогда давай в столовку сходим, перекусим? Заодно расскажу, что удалось узнать от Хосудовского!
— Дай догадаюсь — ничего! — усмехнулся я.
Осип весело крякнул:
— Ты знал!
— Откуда⁈ Просто догадался.
— Что — и Аграмян в отказ пошёл? — сразу сообразил Осип.
— Увы, — развел руками я. — Он страшно напуган.
— Выходит не зря этот долбанный «Комитет справедливости» бомбу взорвал! На психику давят…
Мы вышли из кабинета и направились в милицейскую столовую, где подкрепились остатками «комплексного обеда»: пустым борщом и гречневой кашей с мясной подливой. На вкус еда была не очень, но мы так проголодались, что смолотили порции за милую душу. Осип даже сходил за добавкой.
Кроме нас в зале больше никого не было, поэтому я смог рассказать Шору про Панова.
— Значит, воспитатель в детской коммуне…Интересно девки пляшут! — хмыкнул он. — Когда навестим?
— Да вот прям сегодня и поедем — чего кота за хвост тянуть!
— Я с тобой! — твёрдо заявил он.
— Конечно! Сам собирался тебе сказать, да ты опередил. Погнали?
— Погнали.
К коммуне мы добрались ближе к вечеру, не успев толком полюбоваться на красоты природы и, самое главное, песчаный пляж, где по словам Осипа была исключительно чистая вода.
Размещалось учреждение в нескольких двухэтажных кирпичных корпусах с четырёхскатными крышами, проржавевшими водосточными трубами и башенкой во флигеле.
Судя по остаткам столбов когда-то тут был деревянный забор, но потом его разломали и, вероятнее всего, пустили на дрова.
Ещё тут росли чахлые деревца, срубить которые не поднялась рука.
Большинство окон в корпусах горело, шум и детские крики были хорошо слышны за пределами коммуны.
— Должно быть весело тут у них, — усмехнулся Осип.
— Что поделаешь — дети, — вздохнул я. — Тем более недавние беспризорники… Главное, что есть крыша над головой, обуты, одеты, накормлены. А сколько их таких ещё осталось на улицах — не перечесть!
Из небольшого строения, больше смахивающего на сарай, в нашу сторону выдвинулся сторож с колотушкой. Он бросил в нашу сторону опасливый взгляд: двое крепких мужчин, да ещё в тёмное время суток — ждать можно всякого, но всё же решился спросить:
— Я извиняюсь. Вы кто такие будете?
— Мы, дедушка, будем из уголовного розыска, — ровным тоном сказал Шор.
— Сам ты дедушка! — заворчал сторож.
Он шагнул ближе, и стало ясно, что он лишь немногим старше нас.
— Документ покажите! А шастают тут всякие…
Крепким он не выглядел, скорее храбрился — при желании отобрать у него бесполезную колотушку — раз плюнуть. Но к чему обижать служивого человека?
Я сунул ему под нос удостоверение:
— Читать умеешь?
— А как же! По складам, но могём!
— Давай тогда, складывай… Только быстро. Спешим мы, — сказал Шор.
Изучив, бумаги, сторож разом подобрел.
— Всё в порядке. Вам к кому, товарищи?
Осип открыл рот, но я его опередил.
— К заведующему. Насчёт шефской помощи…
Эту версию я придумал ещё по дороге в коммуну.
— К заведующему… Так его нет сегодня. В город по делам поехал. Завтра только вернётся, — огорчённо произнёс сторож.
— Ничего страшного. А вместо него кто?
— Тогда вам к товарищу Загорулько. Его вместо заведующего оставляют. Видите во-о-он там, на втором этаже, окошко с красными занавесками горит. Его кабинет, значит, — показал сторож.
— Ну, Загорулько, так Загорулько… — флегматично сказал я и, словно невзначай, поинтересовался:
— А Миша Панов по-прежнему у вас работает?
— Работает! — успокоил меня сторож. — А что, вы его знаете?
— Ещё б мне его не знать! Учились когда-то вместе. Надо заскочить к нему, проведать… Где его найти?
Сторож задумался.
— Занятия у него закончились, в классах свет не горит — у себя в комнате, наверное.
— До сих пор один? Не женился? — продолжил аккуратно выпытывать я информацию.
Плохо, если Панов окажется в комнате не один. Могут возникнуть крайне нежелательные эксцессы.
— Была у него дамочка, да видать сплыла. В лавке бакалейной, кажись, торговала… Но чёто давно не приходила. Мабуть поссорились, — предположил он.
Я облегчённо выдохнул.
— Может, и поссорились. Так, где его комната, говоришь?
— Во флигеле. Там все воспитатели живут. На первом этаже до самого конца коридору идите — коричневая фанерная дверь слева. Не ошибётесь!
— Да уж постараемся, — пообещал я и внимательно посмотрел на Осипа:
— Давай сначала к Панову заглянем? Сто лет с ним не виделся…
— Ты начальник, тебе и решать! — улыбнулся он.
В отличие от других корпусов, во флигеле было тихо. Мы спокойно вошли внутрь, не встретив никого на пути, пошагали до конца коридора.
— Вот его адрес, — покосился Осип на потёртую коричневую дверь и достал револьвер.
Я кивнул, вытащил своё наган.
— С богом!
Да, вполне вероятно, Панов давно уже забросил ремесло по изготовлению взрывчатки и не имеет никакого отношения к «Комитету справедливости», но это ещё предстояло выяснить, поэтому действовать пришлось быстро и нагло.
Я не стал стучать в тонкую филёнку двери, а просто выбил замок ногой и шагнул через порог.
А через секунду остолбенел.
Напротив входа на стуле сидел мужчина, подходящий по описанию Лосева, в одной руке у него был небольшой кожаный саквояж, а в другой карманный пистолетик. Дуло пистолетика было направлено не на вход или меня, а на саквояж.
— Быстро ж вы меня вычислили, мильтоны! — со злостью произнёс мужчина. — В саквояже взрывчатка. Догадываешься, что произойдёт, если нажму на спуск?