Одесса-мама. Часть 2
![Одесса-мама. Часть 2](/uploads/covers/2024-04-09/odessa-mama-chast-2-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Одесса-мама. Часть 2" полностью
Глава 15
Текучки, как всегда, было много, поэтому совещание затянулось ещё на час. Я внимательно выслушивал моих подчинённых, стараясь вникнуть во все детали.
Поначалу ребята меня стеснялись, но потом раздухарились и понеслось…
Новости сыпались прямо как из рога изобилия. Если б не мой прошлый опыт, я бы давно бегал по кабинету и рвал на себе волосы, а так спокойно выслушал всех, кое-что записал в заведённую по такому случаю специальную книжицу и, пообещав взять на контроль, отпустил оперов по местам.
Дальше предстояла нудная и во многом штабная работа: надо было расставить приоритеты и озадачить народ ценными указаниями.
Ну и о детском садике для сотрудников милиции и угро я тоже не забыл, поэтому наметил визит к Барышеву на этот вечер.
Пока всё расписывал, в голове невольно крутились сценки из замечательной советской экранизации повести Александра Козачинского «Зелёный фургон», в которой главную роль сыграл молодой Дмитрий Харатьян. По сути главной головной болью её героя — вчерашнего гимназиста Володи Патрикеева, ставшего начальником уездной милиции, была борьба с самогоноварением.
Почти половина директив свыше, что на меня свалились, требовали того же самого — «…принимая во внимание общее тяжелое продовольственное положение страны, усугубляемое неслыханным по своему размаху голодом, когда каждая крошка хлеба должна идти по своему прямому назначению — борьба с самогонщиной должна стать первоочередной задачей местных органов милиции и уголовного розыска, в связи с чем необходимо экстренные принять меры по розыску и обнаружению очагов самогоноварения…».
Масштабы этой беды были промышленными, аппараты держали практически в каждой деревенской избе, а если товар шёл в город на продажу, выручка была примерно один к четырём. Немалое подкрепление семейному бюджету.
Не помогали огромные штрафы, тридцать процентов от которых шли непосредственно в бюджет милиции. Между прочим, неплохое подспорье для финансирования будущих яслей и детсада.
Короче, ставим моим орлам на вид и требуем расширить и углубить работу, всё по заветам «меченного» генсека.
Кстати, та экранизация «Зелёного фургона» восьмидесятых не была первой, ей предшествовала другая, только я её никогда не видел и потому не могу сравнить. И да, картину в которого играл Харатьян, сначала собирался снять Владимир Высоцкий, он даже работал над сценарием. Но… не сложилось. Может, и к лучшему.
В кабинет вошёл Осип. Я удивлённо вскинул голову.
— Ты чего — соскучился? Вроде недавно виделись…
Он как-то неуверенно протянул:
— Жора, тут такое дело… В общем, тебе надо ехать на место, смотреть самому…
По его виду я понял — дело серьёзное, потому коротко кивнул и снял с вешалки пальто.
— По дороге-то хоть просветишь, что случилось?
Осип уже успел прийти в себя, потому вернулся к характерной, слегка подтрунивающей, манере разговора:
— Само собой. Уверен, тебе понравится. Или уже привык к кабинетной тиши и теперь тебя на улицу не вытащить?
— Да ну тебя! — усмехнулся я.
Авто мне по рангу не полагалось, но за отделом был закреплён конный экипаж. Он ждал нас у входа.
— Далеко ехать?
— Дюжину кварталов отсюда. Гаврилов, кстати, уже там. Я его первым на место отправил… А ты — что, ничего не слышал?
— А что я должен был услышать? — напрягся я.
— Ну как что⁈ Бахнуло так, что полгорода тряхнуло… Аж собаки завыли!
— Погоди! Что значит — бахнуло?
— Бахнуло — значит бахнуло! Взрыв был.
— Ох, ни хрена себе! Это кого бомбануло⁈ — очумело произнёс я.
Похоже так увлёкся размышлениями и составлением планов, что пропустил всё на свете.
— Про такого Боруха Шапиро слышал?
— Я слышал только «два мира — два Шапиро»…
Осип удивлённо поднял брови.
— А при чём тут это? Какие ещё два Шапиро? Это ты про его сыновей что ли?
— Так, к слову пришлось.
Ну да, откуда ему знать это шутливое выражение из моего времени… Ходят байка, что связано оно с пожаром в здании ТАСС. Огонь в окнах агенства первым разглядел американский журналист Генрих Шапиро, он добежал до телефона-автомата, позвонил в ТАСС. Трубку снял дежуривший тогда корреспондент агентства Соломон Шапиро и принял эту информацию от однофамильца-американца за розыгрыш.
Как выяснилось, иностранная пресса, конечно, регулярно клевещет, но иногда вынуждена сообщать читателям правду.
— Ты продолжай, — попросил я. — Не знаю я вашего Боруха. И про сыновей его не в курсе.
— Значит, скоро узнаешь! Сразу скажу, далеко не последний человек в городе, — сообщил Осип.
— Бандит?
— Нет, конечно. Но мужчина влиятельный, нэпман. Половина частных аптек в городе его. А может и вторая половина, только он стесняется об этом рассказывать.
— То есть далеко не бедствует…
— Не то слово. Не бедствует так, как нам с тобой и не снилось. Кучеряво живёт… Ну или жил. Мы это ещё не установили.
Близко подъехать к месту взрыва не вышло, улица была буквально запружена народом — ну как же, давненько в городе не приключалось такого масштабного ЧП! Несколько милиционеров не справлялись с наплывом публики, разве что ближе к дому, где проживало семейство Шапиро, удалось отстоять небольшой островок спокойствия.
Осип подобно ледоколу поплыл вперёд, раздвигая толпу локтями, я пристроился за ним. В спину полетели недовольные крики и ругательства.
— Куда прёшь⁈
— А ну- не замай! Ишь, каланча какая вымахала! Думаешь, тебе всё можно? — неслось нам вслед и порой сопровождалось крепкими ругательствами.
Ну невоспитанный у нас народ, бывает.
— Простите, граждане! Извините! Уголовный розыск!
К сожалению, наши ксивы помогали слабо.
С большим трудом мы протолкались к «островку», где я, наконец, оценил масштаб бедствия.
Никогда не был спецом-взрывотехником, но моих знаний хватило понять: бахнуло снаружи, поэтому солидный купеческий особняк в два этажа не особо пострадал: окна на фасаде разбились вдребезги, вылетели рамы да обсыпалась штукатурка в разных местах, обнажив красную кирпичную кладку. О мощи взрывного устройства свидетельствовало несколько вырванных с корнем деревьев и ни единого целого куста в радиусе примерно три-четыре метра от воронки.
Залети эта хрень в дом, и всё, кранты, здание сложилось бы как карточный домик, пусть и говорят, что выстроено ещё в те времена, когда всё делали на совесть.
— Погибшие есть⁈ — сразу спросил я у встречавшего меня Гаврилова.
— Слава богу, обошлось, — порадовал тот. — Никого даже не поцарапало, хотя стёкла всю площадь перед домом засеяли. Прям чудо!
Гаврилов явно хотел перекреститься, его рука привычно полезла ко лбу, но он вовремя спохватился и спрятал правую кисть в карман куртки.
— В общем, повезло. Отделались испугом. Но долбануло знатно! Вы ж видите?
— Вижу, конечно… Картина прям маслом, хоть художника вызывай.
— А его-то зачем? У нас свой фотограф имеется.
— Не за чем. Просто к слову пришлось.
Я снова посмотрел на дом, оценил его капитальность. Интересно, он и прежде Шапиро принадлежал?
— Где хозяева?
— Шапиро и его семейство… Здесь они. Я их в зале собрал, ждут допроса. И что-то мне подсказывает — им есть что сказать. Уж Боруху точно. Вертится как уж на сковороде.
— Думаешь, знает — чьих рук дело?
— Во всяком случае, догадывается.
— Уже хорошо. Передай, чтоб без меня не начинали.
— Есть! — Гаврилов ушёл в дом, выполнять мой приказ.
Осип подвёл меня к эксперту-криминалисту: невысокому, суетливому, в больших круглых очках.
— Саныч, здоров! — поприветствовал Шор.
— И ты не хворай!
— Что тут было?
Эксперт сначала посмотрел на меня.
— Расслабься, Саныч! Это Быстров, наш новый начальник, — правильно истолковал его сомнения Осип. — Так что говоришь здесь взорвали — гранату?
— Я ещё ничего не говорил, — возразил эксперт.
— Ну так говори — не тяни кота за причиндалы!
Саныч нахмурился.
— Бомба, самодельная… Похоже на пироксилин.
— Подрыв дистанционный… ну то есть через бикфордов шнур?
— Нет, как в старину — метали в сумке на ходу из экипажа.
— Почему именно так?
Эксперт удивился моему вопросу.
— Бомба летит дальше. Иначе есть риск, что зацепит бомбиста.
— Спасибо! — искренне поблагодарил я.
Мог бы, конечно, и сам догадаться. С другой стороны — мне простительно. В моё время всё это обделывалось куда технологичней.
— Продолжайте.
Саныч кивнул.
— Хорошо. Как я сказал, бомба находилась в сумке… Мне удалось найти несколько кусочков. Обычная парусиновая сумка — если это, конечно, имеет какой-то смысл. Таких сумок сейчас миллион. Бросали на скорости и, видимо, не рассчитали, бомба не долетела до цели, ну и в итоге взрыв… Детальный анализ проведу позже, хотя и так всё ясно: кустарщина чистой воды. Но — кустарщина хорошего класса, делал специалист.
— Почему вы так решили?
— Хотя бы потому, что сами бомбисты на воздух не взлетели. Для неопытных взрывников самоподрыв — обычное дело.
— Резонно, — согласился я.
Эксперт начинал мне нравиться всё больше.
— Вы — одессит? — продолжил расспрос я.
— Коренной: здесь родился, здесь учился. А что?
— У меня к вам дело, товарищ…
Я пока что знал только его отчество — Саныч — и поэтому замолчал.
— Халецкий. Александр Александрович Халецкий. Какое у вас ко мне дело?
— Нужно ваше экспертное мнение. Можете прикинуть, кто по вашему мнению мог бы изготовить эту бомбу…
— Да я собственно мало кого знаю. Если только из здешних.
— Ну вот про них и напишите.
— А если это был не местный?
— Может и не местный, — согласился я. — Но ведь с чего-то нужно начинать…
— Это да. Как быстро вам нужна эта информация?
Я хмыкнул, посмотрел на Халецкого с лёгкой иронией:
— Вот прям щаз получится?
— Что вы… — удивился он. — Надо хорошенько подумать, повспоминать. На это время уйдёт
— Тогда до вечера этого дня. Договорились?
— Договорились, — без особого энтузиазма откликнулся он.
— Буду вам очень признателен. И да, постарайтесь, чтобы список был максимально подробным. Почему-то мне кажется, одним взрывом тут не закончится, — напророчил я.