Слепое счастье
![Слепое счастье](/uploads/covers/2024-04-02/slepoe-schaste-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Иоанна Хмелевская
- Жанр: Юмористическая проза
- Дата выхода: 2001
Читать книгу "Слепое счастье" полностью
3. Привидение
Над раскрытой гробницей скифского вождя сверкали вспышки фотоаппаратов и стрекотали видеокамеры. Доцент Вишневский, от возбуждения ещё более суетливый, чем обычно, оказывался во всех местах сразу. Он пригласил первооткрывателей захоронения на торжественную презентацию и теперь играл роль как бы хозяина дома. Тереску, Янушека и Шпульку отпустили из школы, Зигмунту не надо было отпрашиваться, у него учебный год начинался позже. Сейчас он стоял рядом с сестрой, слегка разочарованный, так как ожидал чего-то вроде гробницы фараонов, а увиденное показалось ему слишком скромным: ни золотого трона, ни саркофага из чистого золота с инкрустациями…
В погребальной камере несомненно находился вождь. Правда, вид у него был не особо презентабельный: рассыпавшийся на кусочки скелет. Зато богатое убранство однозначно свидетельствовало, что здесь похоронена высокопоставленная особа. К сожалению, не все вещи оказались золотыми, и Зигмунт почувствовал себя обманутым. Зато доцент Вишневский был на седьмом небе от счастья. Время от времени он разражался достаточно бессвязными восклицаниями на тему эпохального открытия, дирижируя при этом двумя загнанными фотографами и требуя от них увековечения всех мельчайших фрагментов находки. По его мнению, они жутко копались и работали небрежно, спустя рукава, а необходимо было запечатлеть абсолютно все и именно в том виде, как оно сохранилось в течение этих двух с половиной тысяч лет!
Шпулька не обращала внимания ни на восклицания доцента, ни на ворчание брата. Глядя на кое-где поблёскивающую золотом могилу, она млела от счастья, с чувством глубокого удовлетворения вспоминая те ужасы, что ей пришлось пережить во время рачьей эпопеи.
— Извините, пожалуйста, вы не могли бы подвинуться, я должен с этого места… — обратился к девчонке один из фотографов, высокий и худой, с длинной шеей и огромным кадыком. Шпулька отошла в сторону. Фотограф сделал несколько снимков и начал устанавливать штатив. Рядом с ним возник один из сотрудников доцента и принялся на чем-то настаивать.
— Я же тебе сказал, не могу, — слегка раздражённо ответил фотограф. — Почти весь ноябрь проторчу в этих Мослах, раз уж обещал. Теперь неудобно отказываться.
— Ну, ты бы мог оттуда вырваться на денёк-другой, — убеждал его учёный. — Со штатива не получится, если уж сверху, то с лестницы.
— С лестницы я уже сделал.
— Так как? Подъедешь?
— Не выйдет. Если бы хоть поближе, а то эти чёртовы Мослы во-о-н где…
Шпульке показалось, будто она слышит какое-то знакомое слово. Ага, Мослы. Тереска рассказывала о муже, который переломал себе мослы… Нет, не так, который что-то себе сломал в Мослах..
Девчонка поискала глазами подругу и обнаружила её по другую сторону захоронения. Тереска сияла гораздо ярче, чем золото из гробницы, так как рядом с ней стоял Робин, в которого она, разумеется, ни чуточки не была влюблена… Шпулька с пониманием покачала головой и снова погрузилась в созерцание могилы.
Доцент Вишневский пригласил всех на торжественный обед, состоявший в основном из раков Зигмунт первым отреагировал на приглашение, потянул за руку погруженную в блаженный транс сестру и позвал Тереску. Ребята подошли к Янушеку, сидевшему на большом камне.
— Я сижу на двух с половиной тысячах лет, — гордо заявил тот.
— А я-то думала — на заднице, — буркнула Тереска.
— Без разницы. Это ритуальный камень из захоронения. Так сказали. Разрешили на нем посидеть, только чтобы номер не стёрся. Гляньте, все камни пронумерованы и сфотографированы каждый с двух сторон. Это вам не просто булыжники!…
— Кончай трепаться, пошли на пир, — оборвал его Зигмунт.
Янушек категорически отказался Не от пира, а от того, чтобы слезть с камня Он твёрдо постановил досидеть на нем до конца, до самого отъезда — другого такого случая не представится. А посему мальчишка решил использовать этот единственный, выпавший ему раз в жизни, и уж насидеться всласть на двух с половиной тысячах лет! Кому из его приятелей такое удавалось!
Шпульке вдруг стало завидно, и она выпросила у доцента позволение посидеть на другом камне, тоже с номером. В результате пир прошёл довольно оригинально, так как все блюда приходилось таскать к двум «сидельцам». Правда, все отнеслись к этому с пониманием, а в середине ужина к ним присоединился фотограф с кадыком, сбежавший от настойчивых уговоров учёного. Они с Янушеком тут же углубились в страшно увлекательную беседу об электропроводке. Абсолютно не разбиравшаяся в этом Шпулька даже не силилась понять, в чем суть дела.
После длительного и профессионального обмена мнениями Янушек поинтересовался, откуда это фотограф так хорошо разбирается в электричестве.
— А я вовсе не фотограф, — ответил тот. — Я по профессии электрик и работаю в проектном бюро, а фотография — моё хобби. Специализируюсь на съёмке произведений искусства, архитектурных памятников, фрагментов интерьеров и т. п. Это мне и в работе помогает…
— А что вы в Мослах будете делать? — вырвалось у Шпульки.
— В каких-таких мослах? — неуверенно спросил Янушек и кивнул в сторону захоронения. — В тех, что здесь?
— Нет, это посёлок так называется, — пояснил фотограф-электрик. — Мослы. Там у меня двойная работа. Надо провести инвентаризацию электрохозяйства и сделать фотографии некоторых архитектурных деталей. В замке. А что, вам эти Мослы знакомы?
— Нет, я только о них слышала. Случайно. Там один тип руку сломал.
— Это вы серьёзно? — фотограф почему-то разволновался. — Руку, говорите, сломал? В Мослах? Вы уверены ?
— Так мне рассказывали. Его жена сказала, что это случилось две недели назад. А больше я ничего не знаю. А что?..
— Да нет, ничего, — пробормотал фотограф и обратился к обсуждению электротехнических проблем с Янушеком.
К этой теме специалист-универсал вернулся перед самым отъездом, когда все рассаживались по машинам. Загрузив в свой автомобиль все громоздкое оборудование, он подбежал к Шпульке.
— Я бы хотел вас расспросить о том типе в Мослах, — быстро начал фотограф, сильно смущаясь. — Что там у него вышло с рукой? Вы знаете подробности?
Шпулька отвела взгляд от того места, где за деревьями только что исчез мотоцикл, увозивший Тереску и Робина.
— Нет, не знаю, — ответила она. — Только то, что вам рассказала. И жена его, похоже, знала немногим больше, так как лежала в роддоме и её известили, кажется, телеграммой. Был в Мослах и сломал руку. Да, вроде он ещё машину разбил.
— И машину! Холера! Тут такое дело…
Фотограф смущённо поскрёб подбородок, и кадык на худой шее забавно задвигался. Шпулька вопросительно смотрела на него.
— Знаете ли, — наконец решился он. — У меня к вам огромная просьба. Если бы вы узнали об этом поподробнее. Извините, что голову вам морочу, но мне уж совсем неудобно расспрашивать эту жену или самого потерпевшего. А вы все-таки с ними знакомы. Если вдруг что-нибудь узнаете, не сочтите за труд, позвоните мне, пожалуйста. Вот моя визитная карточка, я сюда ещё рабочий телефон допишу… И очень вас прошу, никому об этом не рассказывайте. Ну, что я расспрашивал… А то меня совсем засмеют. Очень вас прошу…
Фотограф всучил обалдевшей Шпульке свою визитку и почти бегом кинулся к авто. Девчонка долго смотрела ему вслед, затем машинально спрятала карточку и медленно направилась к машине, откуда ей уже нетерпеливо махали Зигмунт с Янушеком. Странное поведение фотографа-электрика совершенно вывело её из равновесия.