Гора
![Гора](/uploads/covers/2024-02-28/gora-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Уильям Олли
- Жанр: Ужасы
Читать книгу "Гора" полностью
Глава 33
АНОНС ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Уильям Олли
"ГОРА"
Глава 1
Гарольд Кнаус поставил свой рюкзак на землю и привстал на колено, чтобы завязать шнурки. Он затянул и завязал тот, что развязался на правой ноге, а затем развязал левый и проделал то же самое с ним. Проснувшись на рассвете, он плотно позавтракал яйцами, тостами и жареной ветчиной. После горячей чашки свежемолотого кофе они с Мэгги отправились в пеший поход, собираясь провести долгожданные выходные в активном отдыхе, однако, основной целью совместного времяпровождения было налаживание отношений, на которые, как он знал, надеялась его жена.
Глаза Гарольда открылись задолго до звонка будильника, настолько он был воодушевлен перспективой повести жену на пик Рикерта, на что, конечно, уговорить ее было непросто, но в конце концов ему это удалось, несмотря на постоянные жалобы и возражения Мэгги. Она не понимала, почему Гарольд, который за все три года их брака ни разу не упоминал ни о походах, ни о пеших прогулках, ни о каком-либо другом активном отдыхе, так твердо решил забраться на вершину какой-нибудь горы, даже если оттуда открывается захватывающий вид на Каролину. Именно это она и сказала ему, когда он встал и откупорил флягу из полиэстера цвета лесной зелени, закрепленную у него на предплечье:
- Я все еще не понимаю, почему мы должны подниматься на эту гору пешком.
- Да ладно, Мэгс, мы уже сто раз это проходили. - Гарольд сделал глубокий вдох, положил ладонь на грудь и выдохнул. – Вдохни глубже, детка. Вдохни этот свежайший воздух. Это великолепно... и подожди, скоро ты увидишь, какой вид открывается оттуда.
- Как будто мы не можем поехать на вершину любой из этих гор и увидеть тот же вид.
- Да, Мэгги, мы можем доехать до вершины любой их этих гор, но дело не в этом. Важно добраться туда самим, своим ходом. Вот почему мы оставили машину и отправились вверх по этой чудесной тропинке, чтобы побыть на свежем воздухе и под солнцем посреди Божьей страны. Разве это не здорово?
- Да, здорово, - хмыкнула Мэгги. - Дай мне попить.
Гарольд протянул ей фляжку, и Мэгги сделала большой глоток. Струйки пота стекали по ее лицу и шее. Пряди влажных коротких черных волос облепили ее шею; темные пятна расцвели на ее пудрово-голубой блузке под темной курткой. Она закрутила крышку и протянула ему флягу.
- Сколько еще идти? - спросила она.
Гарольд посмотрел на скалистые утесы, проглядывающее сквозь верхушки деревьев, затем на хмурую жену.
- Не так уж много, - сказал он, добавив: - Ну, давай. Взбодрись.
Мэгги провела рукой по шее. Солнечный свет отражался от ее блестящей от пота ладони, которую она держала перед собой.
- Взбодриться? Посмотри на это. Я тут потею, как скаковая лошадь. Мы не могли пройти через парк и подъехать к вершине с другой стороны? Нет. Мы должны были обойти гору, чтобы потом плестись по полуденной жаре.
Гарольд улыбнулся, потому что она была права. Он специально проехал мимо парка, столиками для пикников и длинными покатыми холмами, по изрытой колеями грунтовой дороге, пока она не стала сужаться, и глубокие борозды, наконец, сделали дорогу непроходимой для транспорта, и им пришлось выйти из машины и пойти пешком, пробираясь по ряду узких тропинок, ведущих к вершине горы.
- Жара? Совсем не жарко...
- Жарко, Гарольд. Посмотри на меня!
Он обернулся. Он смотрел на женщину, в которую влюбился три с половиной года назад, и видел, какой строптивой она стала. Ничто в нем ее не устраивало, от его работы до его машины, вплоть до одежды, которую он носил и решений, которые принимал.
Ничего.
Она просыпалась с жалобами, и засыпала с ними: вечные стоны и недовольство. Она терпеть не могла его друзей, называя из неандертальцами с низким словарным запасом. В своих вечных перепадах настроения она то любила его, то требовала, чтобы его жалкая задница убралась из ее дома. Ее дома! Неважно, что его зарплата шла на поддержание этой громады. Этот дом принадлежал ей задолго до того, как они встретились, и останется ее домом, даже если они разбегутся - она никогда не упускала возможности напомнить ему об этом, и именно это сподвигло его на этот изнурительный поход на вершину горы и привело их туда, где они сейчас стояли, на горной тропинке, потея под ясным голубым небом, обдуваемые прохладным бризом с Каролинских островов.
Он с размахом планировал этот поход, рассказывал всем друзьям, парням и девушкам на работе, как они рады, что отправляются на пик Рикерта, убеждал Мэгги, что все, что им нужно, это побыть вдвоем, вдали от семьи, друзей и обязательств, которые превратили их счастливую жизнь в бытовуху. Слава Богу, что она наконец-то согласилась, потому что это был единственный способ выпутаться из этой передряги с достоинством. Гарольд собирался сопроводить свою прекрасную половинку на вершину горы, и там сбросить ее с нее и жить долго и счастливо, благодаря полису страхования жизни на триста пятьдесят тысяч долларов, стоимость которого удвоится, как копы признают ее безвременную кончину несчастным случаем.
Гарольд пристегнул флягу к плечу, снял очки в черной оправе, протер их о рубашку и вернул на лицо.
- Пошли, - сказал он и продолжил путь по тропинке, сухие листья хрустели под ногами, когда они с Мэгги пробирались мимо пары высоких сосен.
Чем выше они поднимались по тропинке, тем больше хмурилось небо, наплывающие облака закрыли солнце. Время от времени Мэгги спотыкалась и снова ныла, уговаривая его вернуться назад. Один раз она упала и обрушила на него свою ядовитую брань - все это укрепило и без того твердую решимость Гарольда отправить жену на верную смерть.
Гарольд поспешил к ней и помог ей подняться. Она поднялась, бормоча проклятия и проводя рукой по голому колену. Брюки были порваны, на коже виднелись царапины, но они не кровоточили.
- Жесть, - сказала Мэгги. - Не так я планировала провести наш день вместе. Я хотела, чтобы мы уехали подальше, побыли наедине, но изнурять себя на склоне горы - это не входило в мои планы.
- Мне очень жаль, - сказал Гарольд. Он обнял Мэгги, притянув ее к себе и нежно прижался губами к ее губам. Ее мягкие губы разошлись, а затем сжались, когда его язык попытался проникнуть в ее рот.
- Мне слишком жарко! - сказала она, отстранившись и грустно улыбнулась, гладя его по груди. - Слишком душно.
Когда она отстранилась от него, парень вздохнул и поцеловал ее в лоб, кинул взгляд на часы Ролекс из нержавеющей стали, украшавшие его запястье, а затем сказал ей посмотреть вверх. Впереди, высоко над верхушками деревьев, усеивающими склон горы, вырисовывалась скалистая вершина пика Рикерта. В пятидесяти с лишним ярдах вверх по тропе у основания скалы извилистая тропа разветвлялась, и две заросшие сорняками тропинки уходили вверх по обе стороны от скалистого образования.
- Он огромный, - сказала Мэгги.
Гарольд заметил, как на ее лице появилось выражение облегчения, когда она поняла, что долгое и трудное восхождение подходит к концу. Он улыбнулся, потому что не только их поход подходил к концу, но и все его проблемы тоже.
- Пойдем, Мэгс, - сказал он. Он взял ее за руку и повел вверх по крутому склону, через сосны, ели и заросли кустарника, усеивающие ландшафт. Тропинка выровнялась на поляне у основания скалы. Пара бревен лежала рядом с кучей плоских камней, выложенных по кругу вокруг нескольких обугленных поленьев - остаток былых костров. На земле валялось несколько пустых бутылок из-под спиртного. Гарольд представил, как несколько охотников сидят вокруг лагеря и рассказывают небылицы. Возможно, один из них взял с собой сына, как много лет назад отец и дядя Гарольда привели его в глубь леса, чтобы приобщить к исконно мужскому занятию - охоте.
Они вышли на поляну, прошли мимо широкого ствола дерева.
Мэгги испуганно пискнула и остановилась, и Гарольд повернулся, злорадно ухмыляясь, пока он не увидел то, что привлекло внимание его испуганной жены: животное размером с ребенка, прибитое к дереву, распятое, как Иисус на кресте; лапы были раскинуты в стороны и прибиты к стволу дерева ржавыми гвоздями, удерживая безголовую тушу, распоротую посередине, шкура по краям раны свисала, как внешний тент у открытого входа в палатку.
- Гарольд!
- Что за...
- Надо убираться отсюда...
- Где его кишки?
- Здесь, внизу под тушей.
- Все в порядке, - сказал Гарольд. Не потому, что все было в порядке, а потому, что он не хотел, чтобы Мэгги дала деру, не после того, как они зашли так далеко.
- В порядке? Посмотри на эту штуку! Я хочу домой!
- Слушай, Мэгс, кто бы это ни сделал, его здесь... - Гарольд повернулся и увидел, как стрела пронзила шею его жены, пробив ее насквозь, выйдя наполовину с другой стороны. Кровь хлынула сквозь ее сцепленные на горле пальцы, когда она схватилась за рану и выкрикнула имя мужа.
- Господи Иисусе!
- Гар...
- Господи, мать твою...
Еще одна стрела, просвистевшая в воздухе, со звоном вонзилась в Мэгги! Женщина подалась вперед, продолжая хрипеть, руками сватаясь за горло, и упала на колени.
За поляной, на полпути вверх по тропе, ведущей к обрыву, стоял мужчина. На нем были грязные джинсы и куртка из черной кожи, на ногах - потертые кожаные ботинки. Его длинные каштановые волосы развевались на ветру, когда он шагнул вперед, сжимая в руках деревянный лук, улыбнулся и достал стрелу из колчана за спиной.
Гарольд посмотрел на свою жену, на стрелу в ее горле и на стрелу, торчащую из ее спины, пернатый хвост которой подергивался с каждым ее судорожным вздохом, напоминая сцену из старого фильма Джона Уэйна.
- К черту все, - сказал он и бросился прочь с поляны, туда, где тропа уходила под крутым уклоном, едва уклонившись от стрелы, которая просвистела мимо его уха, когда он нырнул головой вперед в заросли.
- Проклятье! - раздалось сзади, когда он скатился с холма, на адреналине даже не чувствуя боль от ушибов и панически обдумывая свое положение. Он испугался, да, однако, как бы он ни был напуган, адреналиновый всплеск от внезапного разрешения его проблем вызвал в нем новую волну оптимизма.
Его жена была мертва. Ему даже не пришлось марать руки. Все, что сейчас было нужно, это спуститься к машине и мчаться к местным копам. Теперь у него будет столько денег, о чем он еще недавно и не мечтал, а главное, рядом не будет этой жужжащей на ухо циркулярной пилы, которая за три года брака превратила его жизнь в ад. И ему даже не нужно будет придумывать какую-то хреновую историю. Черт, да он даже поблагодарил бы этого сумасшедшего ублюдка, если бы тот не пытался его убить.