Городской детектив. Штопая сердца
![Городской детектив. Штопая сердца](/uploads/covers/2023-03-10/gorodskoj-detektiv-shtopaya-serdca-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Мария Карташева
- Жанр: Триллер / Крутой детектив / Самиздат, сетевая литература / Современный детектив
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Городской детектив. Штопая сердца" полностью
Глава 1
Вечерняя электричка выдохнула очередную порцию припозднившихся дачников и местных жителей, уезжавших на заработки в большой город. Люди разбежались по поджидавшим машинам, растеклись по плохо освещённым дорожкам, кто-то углубился в пролесок за станцией. Лидия Сергеевна устало откинулась на спинку кресла и проговорила:
– Нужно что-нибудь поближе к дому искать. Я устала каждый день мотаться.
– Лидочка может быть тогда обратно в город переедем? – Спросил мужчина, сидевший за рулём.
– Дима, тебя не поймёшь. То ты за городом хочешь жить, то наоборот. Тебе-то всё равно, где трудиться, а мне приходится мотаться. – Начала ежевечерний монолог, сидящая женщина.
– Ну погоди, мне за чертежи заплатят и мы сможем снять дачу поближе. Не сердись.
– Ладно. – Примирительно сказала женщина. – Я хлеб забыла купить, останови у магазина.
– Слушай, там асфальт позавчера сняли, я видел, когда ездил за водой. Может перебьёмся? – Скорчил грустную мину мужчина. – Вон и дождь начинается.
– Петя! – Оборвала его жена на полуслове. – Ты ж сам потом будешь сокрушаться, что хлебаешь щи без хлеба.
– Лидочка, твой лексикон – моя погибель. – Закатил глаза мужчина.
– А моя – твоя лень и безалаберность! – Сказала женщина. – Я за целый день и так устала слушать скуление воющих баб. Дай хоть сейчас голове отдохнуть. Вот здесь останови, я через аллейку проскачу. – Лида увидела, что мужчина вознамерился выйти и остановила его. – Ну куда? У тебя ж горло и бронхи, а там дождь. Я сама. Быстрее будет.
Выйдя из машины, женщина, ковыряя каблуками сырую грунтовку, побежала по тропинке, ведущей через редкий ельник. Она нырнула к освещённому крыльцу магазинчика и, подойдя к прилавку, постучала:
– Эй, девчонки, есть кто?
Но ответом была тишина. Женщина недолго постояла, нервно постукивая кошельком по застеленной оргстеклом деревянной поверхности прилавка.
– Ну где вы там все? Черти! – Зло крикнула она и, бесцеремонно откинув дверцу, пошла на поиски продавца.
– Что вам? – Испуганно вскрикнула молоденькая девушка, появившаяся из дверей подсобки с большой коробкой печенья.
– Хлеба нужно мне.
После нескольких минут препирательств с продавцом Лида вышла из магазина, покачала головой и, внутренне продолжая скандальную перепалку, двинулась обратно.
– Ну хоть машину развернул. – Проговорила женщина.
Лида кое-как счистила липкую грязь с туфель, поморщилась и, подобрав подол платья, забралась в машину.
– Хамка попалась! Ещё шлялась где-то. – Женщина повернула голову в сторону пустого водительского сиденья и замерла. – Куда делся-то? Петя? Петь, ты где?
Женщина открыла дверь, покричала мужчину, потом выбралась наружу и стала ходить кругами, выкрикивая его имя сначала требовательно и громко, потом уже тише и моляще, потом и вовсе расплакалась. Прождав на месте около часа, Лида трясущимися руками набрала номер полицейского участка и, коротко пересказав события, стала ждать прибытия полиции.
***
Ветер трепал деревья, ворожил серыми тучами, носил в прозрачных ладошках воду и дул на стёкла окон, орошая их лёгкой водной взвесью. Питерское лето хмурилось, плакало, тосковало, но никак не могло докричаться до солнца, чтобы то уже заняло своё законное место и хоть ненадолго выглянуло из-за пелены облаков.
Со дня похорон Ильи прошло уже три недели и сегодня было особенно тяжело. Сегодня Илье исполнилось бы тридцать три, но теперь он навсегда останется зажат между двумя датами, выбитыми на гранитном камне. Особенно мучительно для Глаши было то, что шустрые родственники мужчины быстро подсуетились и сдали его квартиру в аренду. И теперь в окнах Ильи стал загораться свет, по вечерам в открытых створках строили рожицы дети, а строгая и вечно чем-то недовольная женщина постоянно покрикивала на них.
Теперь Глафира ночью и днём плотно задёргивала шторы и даже, для того чтобы проветрить комнату, просто открывала дверь, а к окну старалась вообще не подходить. Сейчас она смотрела на своё отражение в зеркало, мысленно прощалась с последним днём отпуска и готовилась выйти на работу. Через тошноту, через боль, осторожно ступая по осколкам своей души, она обязана была вернуться в реальный мир и продолжить плясать под дудку какого-то неизвестного кукловода.
– Ты куда, Воробушек? – Мать заметила, что Глаша стоит перед открытым шкафом.
– На работу! – Даже не поворачивая головы, проговорила Глафира.
– Ох, как же хорошо, что всё это скоро закончится. Всё, через несколько дней улетим и этот кошмар с твоей работой закончится. Я хоть спать смогу. – Людмила сложила руки в молитвенном жесте. – Как твои коллеги отнеслись к твоему решению?
– Мама, пышных проводов не будет. – Глаша вздохнула и улыбнулась матери. – Да и потом у них много своей работы, а я там попросту мешаю, как мне кажется. И теперь всё время сижу, перебираю бумажки. Я, наверное, сдала норму по делопроизводству на несколько месяцев вперёд. Я пойду, мамочка, не хочу опаздывать. – Девушка чмокнула мать в щёку и выскочила на лестницу.
Присутствие духа ей было сохранять всё сложнее, но изображать улыбку на лице оставалось совсем недолго. Глаша мыслями вернулась к тому дню, когда она смогла прийти домой. Это случилось только через двое суток после тех кошмарных часов в подвале, когда она держала Илью за руку и чувствовала, как замирает его пульс, смотрела в его глаза, а он уговаривал девушку не переживать! И это было самое невыносимое. Двое суток Глафира, после того как она наконец смогла выйти и позвонить Визгликову, не могла даже говорить. Все эти дни она просидела в отделе и возле неё круглосуточно дежурил кто-нибудь из коллег.
Когда Глафира вернулась домой, то увидела, как по квартире суетливо порхает радостная мама. Людмила собирала на стол, доставала из серванта самый нарядный сервиз редкой красоты, плетёную скатерть и мурлыкала весёлую песенку.
– Глашенька, где ты пропадала? Стасик звонил, сказал, что ты уехала в срочную командировку.
– Да. – Девушке с трудом давалось каждое слово. – В Ярославль. – Не моргнув, солгала она. – А что у нас за событие?
– У нас не просто событие! У нас потрясающая по своей грандиозности новость! Будут все!
Ужасающую новость о кончине Ильи удалось пронести мимо родителей и даже мимо соседей. Его родственники оказались людьми замкнутыми, они приехали через три дня после кончины, устроили скромные, скорее скудные, похороны и быстренько оформили договор с агентством недвижимости. Как оказалось, Илья владел квартирой с ними в долях и сейчас шёл долгий и затяжной суд, где эти люди пытались оспорить решение родственницы Ильи. А жить ему позволили здесь по причине того, что у родственников где-то на Урале был небольшой бизнес, который они бросать не собирались и надеялись на расстоянии разобраться с наследственными делами и впоследствии просто сдавать свою часть площади. Поэтому скрыть страшную новость не составило труда.
А новость, которую приготовила мама, была и правда потрясающей. Когда родственники, включая криминалиста Казакова, которого тётя Рая теперь таскала на каждое семейное сборище, уселись за столом, папа Глаши встал и, искренне волнуясь, взял в руки рюмку и торжественно изрёк:
– Дорогие вы мои. Тут произошла странная для меня, но крайне замечательная вещь. – Отец ещё несколько секунд выпускал в пространство пустые и ничего незначащие слова, пока Людмила мягко не остановила его и не сказала:
– Короче, Костю пригласили работать за границу.
– Мне такую зарплату обещали, что я даже не мог сначала поверить. – Счастливо улыбался отец. – Нет, правда, я даже не знал, что столько денег могут платить.
Всеобщее напряжённое молчание взорвалось трескотнёй разговоров, лёгким звоном стекла, когда со всех сторон полетели тосты с пожеланиями и каким-то радостным весельем.
– Да погодите вы! – Еле пробился голос матери Глаши. – Это же не все новости. Место Косте предлагали давно. Но как мы могли уехать и бросить детей? – Она загадочно улыбнулась. – Так что Костя сразу поставил условие, что сможем принять предложение, если найдётся место для Глашеньки и Никиты! И что вы думаете? – Она снова замолчала. – Нашли! Настолько им нужен Костя, что подняли все свои связи и, тадам, Никите предлагают место в юридической конторе, они там какими-то арбитражами занимаются. Конечно, придётся пройти переквалификацию и ещё кучу всего, но место прекрасное. А Глашеньке предложили место в аспирантуре. – Мать с каким-то затаённым страхом посмотрела на Глафиру. – Воробушек, мы просто боялись тебе говорить. Но я надеюсь, что ты понимаешь, какую сумасшедшую карьеру можно там сделать. Конечно, нам всем будет очень непросто, но что такое два–три года нервотрёпки, – Людмила нервно рассмеялась, – зато потом жизнь полностью переменится.
И сейчас сумрак, царивший у Глаши в голове, вдруг развеялся. Эта ситуация была спасительным трамплином, потому что, если родители уедут, Глафира не будет так уязвима, а главное, она получит бо́льшую свободу действий.
– Квартиру нам, конечно, придётся продать, но там прекрасно развито ипотечное кредитование, и я думаю, у каждого из нас будет достойное жильё. – Вещала мать. – Глаша, Глаша, – пробился голос Людмилы сквозь тяжёлые мысли девушки, – ты же поедешь с нами?
Так Глаше удалось выиграть время и теперь каждый день она изображала радость, с тяжёлым сердцем врала матери в лицо, что ходит на работу и доделывает дела, а сама бесцельно кружила по улицам, отгуливая свой навязанный и обязательный отпуск. Вот и сегодня, в последний день, когда ей нельзя было показываться в управлении, Глаша вспомнила, что сегодня у Ильи день рождения, и если она не заставит себя взглянуть на его могилу, то сломается окончательно и возврата из этой беспросветной тьмы не будет.
***
Стылый летний ветер тянул между могильных оградок и крестов невыносимую тоску, он волочился за Глашей и ей казалось, что кто-то идёт рядом, вздыхает, кладёт руку на плечо и вот-вот заглянет в глаза. Морось дождя всё нарастала, и вскоре с неба полились каскады воды, пространство заволокло грозовой тьмой, и вдали заскрипели раскаты грома. Глаша плотнее натянула капюшон, поморщилась, оглядывая пластырь намокших джинсов, и подумала, что домой можно будет вернуться пораньше под видом того, что пришла переодеться.
Ещё издали девушка заметила свежую россыпь цветов, несколько скромных венков и ту самую гранитную плиту, на которой теперь будет жить память об Илье. Она остановилась поодаль, не решаясь приблизиться, потом вздохнула и, собравшись с духом, дошла до места, опираясь на холодный металл соседних оградок. Глаша долго стояла, вглядываясь в весёлое лицо, смотрящее с овала фотографии. Потом, отирая с лица натёкшую воду и слёзы, присела на простую скамейку, наспех сколоченную из досок, и долго смотрела на могильный камень.
Глаша сидела спиной к огромному раскидистому дереву и думала, что в таком месте Илье точно будет спокойно; он любил растения, а это дерево стало теперь сенью для его могилы. Оборвав себя на половине этих мыслей, девушка подняла глаза и ощутила бесконечное, горькое одиночество, словно те, стоявшие неподалёку, мраморные ангелы, что царапали мятущийся сумрак каменными крыльями. Но Глафире стало немного легче, она, наконец, смогла выплакаться. Здесь на кладбище это было уместно и к тому же кто пойдёт в такую штормовую погоду навещать своих усопших близких.