То, что мы прячем от света
![То, что мы прячем от света](/uploads/covers/2024-03-30/to-chto-my-pryachem-ot-sveta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Люси Скор
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "То, что мы прячем от света" полностью
Я припарковал машину и заглушил двигатель. Сжав ключи в кулаке, я открыл дверцу и вышел на гравийную обочину.
Утро было свежим и ясным. Не тяжелым от влажности и не тёмным, как та ночь. Хотя бы эту часть я помнил.
Тревожность комом ужаса осела в моём нутре.
Я сделал успокаивающий вдох. Вдох на четыре счёта. Задержать на семь. Выдохнуть на восемь.
Я беспокоился. Беспокоился, что никогда не вспомню. Беспокоился, что вспомню. Я не знал, что будет хуже.
За дорогой тянулась бесконечная масса сорняков на заросшем и забытом участке.
Я сосредоточился на грубом металле ключей, впивавшемся в мою кожу, на хрусте гравия под моими ботинками. Я медленно прошёл к машине, которой сейчас тут не было. К машине, которую я не помнил.
Кольцо, сдавливавшее мою грудь, стянулось до боли. Моё продвижение вперёд оборвалось. Может, мой мозг не помнил, но что-то во мне помнило.
— Просто продолжай дышать, придурок, — напомнил я себе.
Четыре. Семь. Восемь.
Четыре. Семь. Восемь.
Мои ноги наконец-то подчинились и снова двинулись вперёд.
Я подошёл к машине, тёмному седану с четырьмя дверцами, сзади. Не то чтобы я это помнил. Я примерно тысячу раз пересмотрел запись инцидента с камеры моего видеорегистратора, ждал, когда это всколыхнёт воспоминания. Но каждый раз казалось, будто я смотрю, как кто-то другой идёт навстречу своей почти-смерти.
Девять шагов от моей дверцы до заднего крыла седана.
Я дотронулся большим пальцем до фары. После долгих лет службы это начинало казаться невинным ритуалом, но именно мой отпечаток помог опознать машину после того, как её нашли.
Холодный пот свободно стекал по моей спине.
Почему я не мог вспомнить?
Вспомню ли я когда-нибудь?
Буду ли я захвачен врасплох, если Хьюго придёт закончить начатое?
Осознаю ли я его приближение?
И приложу ли я усилия, чтобы его остановить?
— Никто не любит жалких, киснущих засранцев, — пробормотал я вслух.
С прерывистым вздохом я сделал ещё три шага, тем самым оказавшись наравне с несуществующей водительской дверцей. Тут была кровь. Вернувшись сюда в первый раз, я не сумел заставить себя выйти из машины. Я просто сидел за рулём и смотрел на гравий, окрасившийся ржавым цветом.
Теперь пятно исчезло. Стёрто природой. Но я всё равно мог представить его там.
Я до сих пор слышал эхо звука. Что-то среднее между шипением и хрустом. Этот звук преследовал меня в моих снах. Я не знал, что это было, но это казалось важным и в то же время ужасающим.
— Бл*дь, — пробормотал я себе под нос.
Я прижал подушечку большого пальца к точке между своих бровей и помассировал её.
Я слишком поздно достал своё оружие. Я не помнил, как пули вонзились в мою плоть. Два быстрых выстрела. Падение на землю. То, как Дункан Хьюго вышел из машины и нависал надо мной. Я не помнил, что он сказал мне, когда наступил на запястье моей руки с пистолетом. Я не помнил, как он в последний раз навёл оружие, прицелившись мне в голову. Я не помнил, что он мне сказал.
Я знал лишь то, что я умер бы.
Должен был умереть.
Если бы не те фары.
Удача. Чистая удача встала между мной и той последней пулей.
Хьюго удрал. Через двадцать секунд медсестра, опаздывавшая на свою смену в отделении неотложной помощи, заметила меня и немедленно бросилась действовать. Ни колебания. Ни паники. Лишь навыки. Ещё шесть минут до прибытия помощи. Медики, мужчины и женщины, которых я знал большую часть своей жизни, выполнили протокол и сделали свою работу с отточенной эффективностью. Они не забыли свою выучку. Они не впали в ступор, не среагировали слишком поздно.
Пока я мог лишь лежать почти безжизненной тушей на обочине.
Я не помнил, как медсестра воспользовалась моей же рацией, чтобы вызвать помощь, пока она давила на мою рану. Я не помню, как Грейв стоял рядом со мной на коленях и шептал что-то мне на ухо, пока медики срезали рубашку с моего тела. Не было никаких воспоминаний о том, как меня грузили на каталку и везли в больницу.
Часть меня умерла на этом самом месте.
Может, остальная часть меня тоже должна была умереть.
Я пнул камешек, промазал, и вместо этого носок моего ботинка зарылся в землю.
— Ой. Бл*дь, — буркнул я.
Всё это плаксивое нытьё начинало бесить меня самого, но я не знал, как из этого выбраться. Не знал, смогу ли.
Я не спас себя той ночью.
Я не нейтрализовал плохого парня. Даже не врезал ему ни разочка.
Только благодаря удаче я всё ещё стоял здесь. Мне повезло, что племянник медсестры, страдающий от аутизма, закатил истерику, пока его тётя должна была собираться на работу. Повезло, что она перед уходом помогла сестре успокоить его.
Я закрыл глаза и сделал ещё один вдох, сопротивляясь кольцу давления, стиснувшему грудь. По спине пробежали мурашки, когда утренний ветерок испарил холодный пот, пропитавший моё тело.
— Возьми себя в руки. Подумай о чём-то другом. О любой херне, которая не заставляет тебя ненавидеть себя ещё сильнее.
Лина.
Я удивился тому, куда устремились мои мысли. Но вот она. Стоящая на ступенях лестницы, глаза искрят. Присевшая рядом со мной на том грязном складе, и её губы изогнулись в улыбке. Воплощение флирта и уверенности. Я закрыл глаза и держался за этот образ. За это атлетичное телосложение, подчёркиваемое облегающей одеждой. За всю эту загорелую гладкую кожу. За карие глаза, от которых ничего нельзя утаить.
Я мог чувствовать свежий запах её порошка и сосредоточил своё внимание на этих полных розовых губах, будто они одни могли послужить для меня якорем в этом мире.
Что-то другое заворочалось в моём нутре. Эхо вчерашних угольков.
Но тут шум справа выдернул меня из этих странных фантазий на обочине.
Моя рука метнулась к оружию.
Визг. А может, скулёж. Нервозность и адреналин усилили шум в моих ушах. Это была галлюцинация? Воспоминание? Бл*дская белка с бешенством, которая хочет сожрать моё лицо?
— Есть тут кто? — окрикнул я.
Единственным ответом стала тишина.
Участок, что пролегал возле дороги, ушел под уклоном к сточной канаве. За ней виднелась гуща колючих кустарников, сорняков и остролистника, в итоге переходившая в лесной массив. По другую сторону находилась ферма Хесслера, зарабатывавшая немало денег на ежегодном кукурузном лабиринте и тыквах.
Я усиленно прислушивался, стараясь успокоить своё сердце и дыхание.
Мои инстинкты были прекрасно отточенными. По крайней мере, я так думал. Я вырос сыном зависимого человека, и это научило меня оценивать настроение, искать признаки, что всё вот-вот покатится псу под хвост. Моё обучение полицейского добавило к этому фундаменту, обучив считывать ситуации и людей лучше большинства.
Но это было прежде. Теперь мои органы чувств притупились, инстинкты приглушились рёвом паники, что маячила прямо под поверхностью. А также беспрестанным, не имеющим смысла хрустом, который я снова и снова слышал в своей голове.
— Любым бешеным белкам лучше убраться отсюда восвояси, — объявил я всему пустому пригороду.
Затем я услышал это по-настоящему. Слабое позвякивание металла по металлу.
Это не белка.
Вытащив своё служебное оружие, я двинулся вниз по пологому склону. Замёрзшая трава похрустывала под моими ногами. Каждый тяжёлый выдох превращался в облачко серебристого пара. Моё сердце выстукивало частый ритм в ушах.
— Полиция Нокемаута, — крикнул я, осматривая окрестности взглядом и целясь из пистолета.
Холодный ветерок шелестел листьями, отчего леса шептали, а пот застывал на моей коже. Я тут один. Призрак.
Почувствовав себя идиотом, я убрал оружие в кобуру.
Провёл предплечьем по вспотевшему лбу.
— Абсурд какой-то.
Я хотел вернуться к своей машине и уехать. Хотел притвориться, будто этого места не существовало, будто меня не существовало.
— Ладно, белка. В этом раунде ты победила, — проворчал я.
Но я не ушёл. Не было никакого звука, никакой бешеной белки, размытым пятном несущейся ко мне. Лишь невидимый знак остановки, приказывающий мне стоять на месте.
Действуя наобум, я поднёс пальцы ко рту и издал короткий пронзительный свист.
На сей раз ни с чем нельзя было спутать жалобный визг и царапанье металла о металл. Что ж, чёрт возьми. Может, мои инстинкты не так уж плохи.
Я снова свистнул и проследовал за этим звуком до водоотводной трубы. Я присел и там, примерно в полутора метрах от начала трубы, я её нашёл. Грязная, чумазая собачка сидела на опавших листьях и мусоре. Она была небольшой и, возможно, когда-то была белой, но теперь сделалась грязно-коричневой с комками скатавшейся шерсти.
По мне пронеслось облегчение. Я не сошёл с ума, бл*дь. И это не сраная бешеная белка.
— Привет, дружок. Ты что тут делаешь?
Собачка склонила голову набок, и кончик её грязного хвостика начал робко постукивать.
— Я сейчас включу фонарик и посмотрю на тебя получше, ладно? — медленными, осторожными движениями я снял фонарик с поясного ремня и поводил его лучом по собаке.
Она жалко дрожала.
— Застряла ты, да? — заметил я. Коротенькая ржавая цепочка, похоже, зацепилась за сучковатую ветку.
Собака снова заскулила и подняла переднюю лапку.
— Я сейчас очень медленно и бережно потянусь к тебе. Ладно? Можешь подползти ко мне, если хочешь. Я хороший парень. Обещаю, — я лёг животом на траву и протиснул плечи в трубу. Тут было неприятно тесно и абсолютно темно, если не считать луча фонарика.
Собачка заскулила и попятилась назад.
— Я понимаю. Мне тоже не очень нравятся тесные пространства и темнота. Но тебе надо быть храброй и пойти сюда, — я похлопал ладонью по грязному ржавому металлу. — Ну же. Иди сюда, дружок.
Животное теперь встало на все четыре лапы — ну три, поскольку передняя всё ещё оставалась поднятой.
— Хорошая вонючая собачка. Иди сюда, и я куплю тебе гамбургер, — пообещал я.
Её ужасно отросшие когти взволнованно постукивали по трубе, пока собачка топталась на месте, но всё равно не подходила ближе.
— Как насчёт куриных наггетсов? Куплю тебе целую коробку.
На сей раз голова склонилась на другую сторону.
— Слушай, дружок. Мне очень не хочется ехать в город, брать крюк и возвращаться, чтобы пугать тебя до усрачки. Будет намного проще, если ты просто подтащишь свою чумазую жопку сюда.
Этот комок спутанной шерсти нерешительно смотрел на меня. Затем сделал робкий шажок вперёд.
— Хороший пёсик.
— Нэш!
Я услышал своё имя за долю секунды до того, как что-то крепкое и тёплое навалилось на мой торс. От этого я инстинктивно вскинулся и стукнулся головой о верхнюю стенку трубы.
— Ой! Бл*дь!
Собака, теперь уже совершенно перепугавшись, отпрыгнула ещё дальше, прячась в своём гнезде из мусора.
Я спешно выбрался из трубы, моя голова и плечо звенели от боли. Действуя инстинктивно, я схватил нападавшего и использовал инерцию, чтобы пригвоздить его к земле.