Серебряная куница с крыльями филина
![Серебряная куница с крыльями филина](/uploads/covers/2023-08-26/serebryanaya-kunica-s-krylyami-filina-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ан Ци
- Жанр: Современные любовные романы / Детектив
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Серебряная куница с крыльями филина" полностью
1. Агентство Ирбис
–
Пётр Андреевич, спасибо, что Вы меня сразу согласились принять! – посетитель совершенно явственно волновался. – Я в такой страшной тревоге и растерянности… Я, понимаете, совершено не по этому делу. Никогда не сталкивался с подобными вещами, не знаю, что предпринять. Я убежден – надо срочно действовать, но как? Я инженер, я любую машинку починю, от зажигалки до монитора, но такое! А Вы юрист. Вы ведь юрист дипломированный, а не только этот… как его…
– Частный сыщик? – рыжий парень с густой шевелюрой и ржаными усами, в чёрной спортивной рубашке и серых брюках, засмеялся. Веснушки запрыгали на его щеках, весёлые серые глаза с пушистыми ресницами округлились, брови сделались домиком.
Посетитель сидел в приёмной агентства под названием «Ирбис», протянув ноги к печке. Перед ним была именно печка, а не камин, и её чугунная дверца излучала сухое тепло. Это было очень приятно в такой холодный осенний день, и хозяин, он же бывший следователь Пётр Андреевич Синица, взял да отворил дверцу совсем. Пламя загудело, отразившись в зеркале с деревянной рамой. Отблески заплясали на фигуре барса из бронзы на письменном столе и стёклах больших книжных шкафов, расположенных от него по левую руку. Синицинская рыжая шевелюра засветилась колдовским нимбом.
В приёмной было полутемно. Горела только настольная лампа со стеклянным зелёным абажуром.
– Подождите, Сева. Можно, я Вас Севой буду называть? Я всё-таки постарше, мне за тридцать, а Вы вместе с кем-то из маминых школьных, то есть я хочу сказать,
с детьми её школьных, МИЭМ кончали? Мама позвонила, и я время назначил. Успокойтесь! Положите вот тут на столик свой портфель и расскажите всё по порядку.
– Точно! – посетитель, прижимавший к сердцу объёмистый портфель с блестящими замками, рассеяно воззрился на свои руки, шумно вздохнул и опустил его на пол. Настоящий верзила, с широкими плечами и мощной шеей спортсмена, на голову выше своего визави, сидевшего в кресле, он был чисто выбрит и одет в добротный синий костюм. Весь его ухоженный вид, красивый галстук, даже вышеупомянутый дорогой и модный портфель совершенно не вязались с несчастным выражением длинноватого лица с крутым подбородком.
– Пётр Андреевич, тут такая петрушка. Мне двадцать шесть. У меня два друга есть. Один – Вовка, это он из МИЭМА, его мама, слава богу, меня к Вам послала, а то я… Ну да ладно. Вот. А другой – Пашка. Он сейчас за границей. С ним мы в школе учились. Ваша мама как раз в Мюнхен улетала, да… Сплошные мамы… Но с Вовкиной – тётей Ирой и Катериной Александровной всё в порядке, а у Пашки Мухаммеда мама пропала! Просто так исчезла без следа. А он в Базеле и ничего не знает ещё. А я не знаю, как быть… И объяснить даже нелегко – никто не верит. И навредить я боюсь…
Злосчастный Сева почувствовал, что запутался, и в отчаянии махнул рукой.
– Стоп, – Пётр Синица, давно переставший смеяться, приподнялся и положил руку ему на плечо, – Сева, Катерина Александровна – моя собственная мама, Ира – её подруга, мама Вашего одноклассника Вовы. А Мухаммед?
– Мухаммед – Пашка Мухаммедшин. Его мама – Эрна Александровна. Вот она и пропала. Я сейчас, Пётр Андреевич. Извините. Я уже собрался. Я расскажу.
Севка Польских и Мухаммед отучились вместе с первого по десятый. Они сидели на одной парте, делали вместе уроки, ездили к Севке на их дачу, Севкин папа брал ребят на рыбалку, возил на машине на Селигер. Пашка ночевал иногда дома у Севки и лопал там с удовольствием свежие щи с бородинским хлебом, а на второе домашние котлеты с обязательным картофельным пюре и квашеной капустой.
Младший Польских с предками был в хороших отношениях. Папа инженер-строитель и мама – заведующая районным детским садом не особенно наседали на парнишку. «Да что я там забыла в этой школе?» -говорила мама, пропуская очередное родительское собрание. Впрочем, сын вполне пристойно учился и обычно огорчений не доставлял. Севка с удовольствием смотрел по вечерам с «папкой» хоккей, помаленьку канючил, чтобы выпросить у «мамули» денежку на кино, кафе, а потом и на электронные штучки, охотно трепался на тему «а что тебе подарить на день рождения, сыночек?» или «джинсы хочешь? Пойдём, померишь!» Но с любой своей передрягой он бежал скорей к Мухаммеду.
А у Мухаммеда не было ничего. Бог ты мой, какие там квартиры-дачи-машины? Они жили в огромной коммуналке в комнатёнке, выходящей окнами во двор-колодец без единого деревца. Сразу за дверью за ширмой помещалась узкая Пашкина кровать, покрытая шотландским пледом. Над круглым столом висела лампа с вовсе уже не модным оранжевым абажуром, но маме нравилось, и она не хотела её менять. Слева всю стену занимало чёрное лакированное пианино фирмы Шрёдер и большой коричневый шкаф, слегка отодвинутый вперёд, потому что за ним мама на ночь раскладывала кресло-кровать. Пашкин велосипед висел на стене в коридоре. Там же стояли две пары лыж – до седьмого класса – мамины подлиннее, Пашины покороче, а потом уж мамины, как и были, Пашины – подлиннее.
Да, тот, кто приготовился услышать историю о родителях алкоголиках, ошибся. У «Мухаммедов», правда, не было ничего, зато у Паши была Мама.
Сева в этом доме про папу ничего не слыхал. Он с удивлением осознал, что до сих пор понятия не имеет, что у них стряслось. Были они женаты, нет ли? Если папа умер, он бы, наверно, знал. Во всяком случае, единственная роскошь в комнате – деревянные чешские застеклённые полки – принадлежала маме. В бывшем барском особняке, переделанном в доходный дом, сохранились высоченные потолки, они и позволяли иметь эти книжные трёхметровые стеллажи. Здесь в два ряда стояли диковинные книги на трёх языках. Тут можно было увидеть академические собрания сочинений классиков, поэтов серебряного века, античные трагедии, а рядом любимых маминых англичан – Диккенса, Теккерея и Шеридана, Филдинга, Мэриотта, Вальтер Скотта и Голсуорси.
Бальзак, Стендаль, Мопассан, Бомарше, Гюго и Мольер – на французском, немецкие и австрийские прозаики – на немецком, книги по истории искусств, философы, историки – Карамзин, Соловьев, Тарле, даже Иловайский в твердых хороших переплётах радовали библиофильский глаз.
Отдельно несколько полок занимали сочинения Фрейда и Юнга, Шарко и Бехтерева и многих, многих других. Тут уже полно было толстых специальных сборников – трудов Академии Наук, авторефератов диссертаций, научных статей, отчётов и докладов конференций.
Севка в детстве имел весьма отдалённое представление, чем таким занималась Пашина мама. Точно врач. Определённо, работала она одно время в больнице – когда Севин папа болел, ей звонили, спрашивали совета. Но тогда он – шалопай, подросток – мало что понимал. Папу оперировали, и вроде всё обошлось. Нет, он помнил – это были «мужские дела», потому его – мальца никто в известность ставить и не спешил. А потом настали новые времена, и Эрна Александровна стала где-то консультантом.
– Они, знаете, Пётр Андреевич, очень, очень скромно жили. Но Пашка всегда в выглаженной рубашке и брюках со стрелочками ходил. А мама его… Я Вам тут фотографии принёс, сами увидите. Только помню, однажды разговор взрослых слышал, это на выпускном было, и родители пришли нас поздравить. Она шла с букетом цветов, а в стороне целая группа из класса «А» стояла. Мы-то «бэшники» были. Да, так вот. Мужики на неё смотрят, и один говорит: «Это доктор Мухаммедшина, я её знаю. Интересно, не намазана, не расфуфырена, вовсе не красавица, а все обернулись!» А другой: «Нет, она подкрашена, но в самую меру. И одета со вкусом. Элегантная женщина!».
Он покопался в портфеле и вынул пачку фотографий, затем выбрал из них одну. На ней была изображена женщина среднего роста лет сорока пяти в светло-сером английском костюме. Не толстая, не худая. Густые пушистые слегка вьющиеся тёмные волосы с несколькими высветленными прядками аккуратно подстрижены. На ногах изящные туфельки на небольшом каблуке. В руках вместо дамской сумки – кейс. Серьги, три тоненьких цепочки на шее, что ещё? Да ничего. Ничем непримечательное лицо. Действительно, не красавица. Вот только глаза – большие, спокойные, умные совершенно медового цвета. Необычные какие глаза! Господи, и на кого-то страшно похожи!
– Так, Сева, это правильно. Вы мне обязательно о них всё подробно должны рассказать. Каждая мелочь может пригодиться. Мы потом ещё раз с помощниками к этому вернёмся, если, конечно…
– Что, Вы думаете, её нет в живых? – помертвел молодой человек и привстал со своего места.
– Да нет, господь с Вами, если она просто скоро сама не найдётся! Слушайте, мы ещё до главного не добрались. Что стряслось-то?
– Ну, понимаете, года три назад у Эрны кто-то умер и комнату ей оставил. Да не здесь, а в Питере. Вот они две эти комнаты продали, своих денег добавили, ещё призаняли и купили двухкомнатную хрущёбу. То-то радости было! Кстати, Пашка тогда уже кончил университет, у Эрны Александровны очень много работы стало, оба начали часто по командировкам ездить. Она медик, доктор наук, долго работала урологом. А потом стала специализироваться на сексопатологии. И вот, знаете, теперь я у них стал иногда ночевать, да не один… Тут такое дело. Я до сих пор с родителями живу. Мы с Зинулей решили: можно, ясное дело, снять квартиру, я хорошо зарабатываю, она тоже, но уж лучше мы подождём пару лет, а потом поженимся и свою купим. Поэтому мы откладываем.
– Сева, а Зина это…? – движением руки остановил его Пётр.
– Моя девушка, её Зина Горошек зовут. Я вижу, Вы уже улыбаетесь. Все улыбаются! Самое интересное, она, правда – горошек. Маленькая такая, мордашка круглая, но палец в рот не клади! У неё свой косметический салон, она врач-косметолог. Ну, по правде говоря, не салон, а салончик. Она там днюет и ночует, всё сама и каждую копейку для дела бережёт. Вот я Вам сейчас фотографию покажу! – Сева вытащил солидный бумажник и открыл его. На плотном кусочке фирменного картона, вставленного в пластиковое окошко, весело улыбалась очаровательная курносая девушка с великолепным цветом лица. Сева с гордостью поглядел на фото, затем бережно его спрятал и снова заговорил. – Словом, когда Мухаммедов зимой в Москве нет, мы обычно живём у них. Летом-то у Зинули дача. Сами понимаете, мы у Мухаммедов всё знаем – я и Зинуля. С другой стороны, и квартиру, когда надо, всегда на меня оставляют – цветы полить, за почтой следить ну и т. д. Ключи запасные тоже у меня. В этот раз вот что получилось: Пашка уже полгода в Швейцарии, у него отличный английский и немецкий, он там работу нашёл, у него контракт на два года. Мы договорились, что «ответственным по маме» остался я. И уж если что, Эрна сразу ко мне. С компьютером тоже я помогаю, она нормальный пользователь, но, если что посерьёзней, мне всегда звонит. И теперь я для неё должен был кое-что по статистике инсталлировать, ей для работы надо было. Ну, как всегда, условились ещё раз созвониться заранее, подтвердить, что у нас обоих нечего не изменилось. Я и звоню – никто не подходит. Домой – никого. Мобильный – не отвечает. На работе то же самое – никто ничего не знает. Коротко говоря, я обзвонился, начал очень беспокоиться и, наконец, просто сам пришёл. Ключ, как я уже сказал, у меня есть.