Льюис Кэрролл: досуги математические и не только
![Льюис Кэрролл: досуги математические и не только](/uploads/covers/2023-04-09/lyuis-kerroll-dosugi-matematicheskie-i-ne-tolko-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Льюис Кэрролл
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Льюис Кэрролл: досуги математические и не только" полностью
Из журнала «ПОЛЕЗНАЯ И НАЗИДАТЕЛЬНАЯ ПОЭЗИЯ» (1845) [1]
Какой-то эльф за мной следит,
Зануда из зануд.
«Не спи! — всё время мне твердит. —
Дела, приятель, ждут».
Когда случайно запою,
«Нельзя, — он скажет, — петь!»
Себе я джину не налью:
Услышу — «Пить не сметь!»
Я грушу взял себе одну,
Сказал он: «Не кусаться!»
Хотел сбежать я на войну,
А он: «Изволь не драться!»
«Так что же можно?» — я вскричал:
Взяла меня досада.
А он спокойно отвечал:
«И приставать не надо!»
Стоял он твёрдо на своём;
Не гнулись и коленки.
«Он рухнет, — молвили о нём, —
Сойди с высокой стенки!»
Но, точно вставленный в тиски,
Как гвоздь, торчащий прямо,
Стоял он, крикам вопреки,
На той стене упрямо.
Произошло чего не ждал
(Примеров много схожих):
Упрямца сбил внезапный шквал
На головы прохожих.
Конечностей раздался хруст,
Голов, побитых больно;
Был поносим из многих уст
Стоявший своевольно.
Ему же горестный урок
Едва ли был полезен:
Назавтра он не занемог —
На дерево полез он.
Иссохло дерево совсем,
Подпоркою держалось;
Ему кричали между тем:
«Слезай, чтоб не сломалось!»
Но, будто вставленный в тиски,
Как гвоздь, торчащий прямо,
Он там, советам вопреки,
На ветке стал упрямо.
Стоял, стоял он, а потом
Та ветка подломилась.
Он рухнул, а под ним с песком
Телега очутилась.
В песке он полностью погряз,
Упрямец своевольный.
Его искал там битый час
Песочник недовольный.
На свет он вылез — нос и рот
Забиты мелкой крупкой.
И смех песочника берёт
При виде ветки хрупкой.
«Ну как на этаком суку
Стоять ума хватило!» —
И, взяв с телеги горсть песку,
В лицо тому пустил он.
Песком обсыпан с головой
(Сквозь крупку блещут очи)
Упрямец пыльною рукой
В ответ лишь бьёт что мочи.
Но и песочник-молодец
Пускает в ход кулак.
На землю сбитый, наконец
Упрямец молвит так.
«Не стой упрямо на своём;
Прислушайся к советам.
Не то швырнут в глаза песком,
И все дела на этом».
Нам сразу дело сделать лень,
Мы любим временить,
Откладывать со дня на день,
Опаздывать, спешить.
Установить бы час делам
И строго соблюдать;
Тогда подарком можно нам
Свободный час считать.
Прибудь на место в должный срок,
Где «место» ни случись,
И чтоб никто пенять не мог,
Что ты небрит, нечист.
Коль «в половину» ждёт обед,
Спеши к другим сойти,
Пожалуй, «в четверть», а одет
Уж будь и «к десяти».
Прийти пораньше — лучше, верь,
Чем припоздавшим быть;
Открыть под бой курантов дверь —
Свой точный ум явить.
Всё сделай тщательно и в срок,
Ведь час летуч как миг; —
Добудешь свежий лепесток
С цветка, что весь поник.
Спеша дорогой городской,
Боясь ступить, где топко,
Гляжу я — в лужице ногой
Стоит девчушка робко.
И вот — дрожащий голосок;
С ресниц слезинка пала.
«Подайте хлебушка кусок;
Давно я не едала...»
«Бедняжка! Вот что: здесь пока
Постой-ка не горюя,
В лавчонке хлеба и пивка
Сейчас тебе куплю я».
И булочная тут; вбежал
Я прямо в дверь без стуку.
Тревожась — поздно, опоздал! —
В карман я сунул руку.
Который, в самом деле, час,
Неужто всё пропало?
Но плачу
Часов как не бывало!
1.
Жил да был старый фермер под Ниццей,
Он истыкал лицо себе спицей;
Он и кожу проткнул,
Он и дальше шагнул:
Смог посыльным в суде очутиться!
2.
Жил-был старый обойщик с приветом,
Всё носился с газетным беретом;
Ловко шапка сидела,
Да макушка потела;
Он винил «испарения» в этом.
3.
Жил да был человечек в Париже;
Что ни день, становился он ниже.
Он бы, впрочем, подрос,
Если б голову нёс
С известковым раствором пожиже.
А сестра его Люси О'Лири
Становилась всё тоньше, не шире.
Причина же в том,
Что спала под дождём,
И бедняжку обедов лишили.
Старик-садовник рвал с куста
В саду своём крыжовник.
Шипы кололи, но уста
Сжимал сильней садовник.
За ним сидел хвостатый пёс.
Да, то был хвост! Едва ли
Другой такой, скажу всерьёз,
Вы где-либо видали.
Длины неимоверной он,
Окраски несусветной;
Могуч и толст — а прикреплён
К дворняге неприметной.
Но пёс лишь высунет язык
Да гавкнет с ликованьем.
Как испугается старик
И трудится со тщаньем.
Но неожиданно вильнул
Хвостяра всей длиною
Да две лодыжки затянул
Садовнику петлёю.
Едва ли понял садовод,
В какое положенье
Попал негаданно — но вот
Закончилось терпенье.
«Неужто я настолько пьян?
Держаться трудно прямо!
Лишь бренди выпил я стакан
И более — ни грамма!
Две кварты эля да глоток
Портвейну — вот забота!
Так отчего валюсь я с ног?
Нет, странное тут что-то!»
Старик работу прекратил,
Поразмышлял в молчанье
И, взяв топорик, отхватил
Он хвост при основанье.
Затем на скрипице смычком
Пилил себе в усладу.
А пёсик гавкал да волчком
Вертелся до упаду.
«Спать, сестрица, час пробил;
Отдохни же, ты без сил!» —
Брат разумный говорил.
«Хочешь, братец, синяков?
И следов от ноготков?» —
Был ответ сестры таков.
«Не гневи меня, сестра.
Мне прибить тебя — игра;
Как прихлопнуть комара».
Но сверкает сестрин взгляд:
«Будешь, братец, сам не рад!
Осади-ка ты назад!»
Брат сбежал, не слыша ног,
Вниз на кухню: «Мне горшок
Одолжите на часок.
Раз баранина жестка,
Допеку её слегка.
Нету сладу без горшка!»
«Где же мясо, не секрет?» —
«На сестре!» — «Ведь ей во вред!» —
«Так дадите ли?» — «Ну, нет!»
Немного к северу («на Норд»)
Жил, ох, экспонат музея:
С подбородком, широким, как Ферт-оф-Форт,
И глубже, чем Зёйдерзее.
До колен подбородок не доставал,
Не спускался до чресел тоже;
Но о пуде гороха он мысль навевал,
Человечьей обтянутом кожей.
Носил он ту у челюсть у всех на виду;
Соседи друг дружку локтями
Пихали: «Воистину, скоро к суду
Голубчика мы притянем.
Кто знает, что там взаправду скрыто —
Кинжал, копьё, винтовка?
Так всё начальство, — брюзжали сердито, —
Он перебьёт преловко!»
Разослан циркуляр окрест:
Среди иных заданий —
«Его схватить — и под арест
До новых указаний».
И два констебля сгоряча
За волосы жертву схватили
И так, вдвоём его влача,
В тюрьму препроводили.
Всю ночь лежал он на камнях,
Дерюгой укрываясь,
Испытывая боль и страх,
Горюя и терзаясь.
Являлся в ранние часы
Судейский в тюрьму для допроса.
Торчали, как травка газона, власы, —
Не космы
Воздел судейский строго длань,
А тот поднялся несмело…
«Ты, де
За
По прав-
Труждаться тут впустую». —
И, сев, пригладил он рукой
Бородку завитую.
О положении в краю
Прослушав сообщенье,
Жюри покинуло скамью,
Чтоб вынести решенье.
«Безвинен», — невдолге решили они.
Судейский схватился за грифель:
«А вот, подсудимый ты наш без вины,
Тебе и расходная цифирь!»
Маленький Дженкинс весело прыгал,
Рылся в песке с увлеченьем;
Пухленькой ручкой игрушки он двигал,
Рот набивал печеньем.
Но слышит он голос, и тотчас же сами
Все затряслись поджилки.
«В дом возвратись, да не топай ногами;
Кто тебе шлёт посылки?»
Маленький Дженкинс видит: на столик
Ставят пакет бумажный.
Ножки он вытер у двери о коврик;
Мать рассуждает важно:
«Что-то там будет? Носок? Рукавица?
Шапочка, шарфик, кофта?..»
Мальчик же только на надпись дивится:
«Дженкинсу-младшему».
Когда бы в солнце из ружья
Прицелясь, выстрел сделал я,
Попал бы, верно, в цель шутя —
Не очень много
Но если б пуля, отклонясь,
К другим светилам понеслась,
Летела б долгие
До них дорога далека.
Я задремал на берегу ручья,
Где стайка рыб мерцающей струёю
Вилась вкруг поплавка; пригрезил я:
То, что поймал, — на блюде предо мною.
Оно не зверь, ведь не было хвоста.
Оно не птица — крыльев не хватало.
На зуб — вкуснятина, отнюдь не для поста,
Названье лишь из мысли ускользало.
Должно, заморское, — не вовсе без затей:
Всё в крапинку пленительного цвета.
Да только кто? Ну, был бы иудей,
Когда б, взаправду, бородёнка эта...
Но тут — рывок. Чуть удочка из рук
Не выскочила. Прочь блаженный отдых.
Я на ноги вскочил, тру очи. Вдруг —
Что вижу наяву в чудесных водах!
То существо! И водит поплавком —
На удочку попалось, без сомненья!
Я выхватил из вод его рывком,
Осмотру не потратив и мгновенья.
И верно, в каждой чёрточке его
С тем существом из грёзы было сходство,