Сын рыбака
![Сын рыбака](/uploads/covers/2024-04-07/syn-rybaka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Вилис Лацис
- Жанр: Морские приключения / Советская проза
- Дата выхода: 1979
Читать книгу "Сын рыбака" полностью
4
Ночью ветер изменил направление, задул с северо-востока. Жгучий мороз разрисовал узорами оконные стекла. Утром снег звучно скрипел под ногами. Оголенный песок на дюнах смерзся в камень.
Оскар поднялся рано и вышел на берег, никого не встретив по дороге. Пронзительный ветер рвал полы его куртки, щипал уши и пальцы. Вдоль всего берега, насколько можно было разглядеть в предутренней тьме, море сплошь затянулось ледяной коркой, по которой с шипением скользили, уносясь вдаль, струйки песка и мелкой снежной пыли.
Оскар запахнул плотнее куртку и тяжелыми, усталыми шагами двинулся обратно. Во дворе он столкнулся с отцом. Они остановились и молча обменялись выразительными взглядами. Старый Клява только закашлялся и опустил глаза, а сын, не оборачиваясь, вошел в дом.
Ветер не унимался, не спадал и мороз. Весь залив покрылся толстым слоем льда. Чешуяне так больше и не увидели своих сетей.
Несколько дней старый Клява ходил насупившись и не разговаривал с Оскаром, словно сети пропали по вине сына. Другие рыбаки тоже некоторое время отплевывались особенно энергично и из-за всякой малости ворчали на жен. Оскар уже не слышал по ночам голосов Лидии и Эдгара. Но когда лед достиг двухфутовой толщины, рыбаки примирились с невозвратимой утратой и перестали сердиться на самих себя и на весь белый свет. Они опять собрались у опрокинутого карбаса и сговорились сшить артельный невод для салаки, — пришло время выходить на подледный лов. Обсудив все подробности, они разошлись по дворам, переворошили в клетях снасти, выбирая подходящие куски сетей и подвязывая грузила, точили пешни и чинили зюзьги[5] для вычерпывания битого льда. Все снасти свезли на двор к Бангеру и там до самого вечера вымеряли и сшивали куски невода. Эдгар за это время успел запрячь лошадь и съездить в местечко за водкой. Иначе и быть не могло. Всякое артельное дело, будь то сшивка или расшивка невода, спуск карбаса на воду, требует выпивки — так уж повелось от отцов и дедов, и даже посреди зимы, когда карманы у рыбаков были пусты, как выпотрошенная салака, на это всегда набиралось несколько латов.
Бутылка опорожнялась за бутылкой. Лица багровели, языки теряли гибкость, дух гордыни уже витал над рыбаками. Старики утверждали, что нынешняя молодежь никуда не годится, вот в прежние времена, когда они сами были молоды… И чего только они не вытворяли!
— Спроси, если не веришь… — И они призывали в свидетели не только присутствующих товарищей по давнишним приключениям, но и покойников.
Оскар пил наравне с остальными, потому что в Чешуях не было мужчины, который бы не выпивал. Он был здесь моложе всех и ближе всех принимал к сердцу насмешки стариков над младшим поколением. Однако Оскар долго сдерживал себя и не мешал старикам Дунису и Осису честить наперебой молодежь. Но когда рыжебородый Осис стал бахвалиться способностью предсказывать погоду, Оскар оборвал хвастливую речь:
— Чего же вы на прошлой неделе ни словом не обмолвились, а вместе с другими дуралеями забросили сети в море? Хвалиться да других высмеивать вы все мастера! А что вы такого сделали на своем веку? Придумали что-нибудь новое? Ничего. Гордиться гордитесь, а сами вычерпываете море ложкой да еще жалуетесь, что мало рыбы!
— А сам-то ты что нового придумал? — спросил рассерженный Осис. Раздался смех. Рыбаки перемигнулись, старый Клява пренебрежительно сплюнул.
— А верно, раз ты у нас такой мудрец, что ж ты изобрел? — спросил он.
Оскар поднялся из-за стола. Комната была полна табачного дыма, за которым никто не мог разглядеть его лица, но голос Оскара звучал твердо, уверенно:
— Мне думается, я кое-что нашел. Может, я и не первый, может, в других местах люди уже испытали мою находку, но это сути дела не меняет.
— О чем тут разговор идет? — спросил лавочник Бангер. Он подошел к Оскару и наполнил его стаканчик водкой.
— Пей, Оскар, твой черед. Ну, расскажи, что это за выдумка, поделись с нами; вдруг из нее что-нибудь получится?
Оскар выпил и утер рукавом губы.
— Вы все видели мережи[6], какие ставят в реках, озерах и вообще в спокойных водах. Вот такую мережу, только гораздо больше и крепче, можно было бы поставить на якорях в море. Это все равно что неводом ловить, только мережа может простоять, сколько тебе захочется. Остается каждое утро поднимать мотню и смотреть, что в нее попалось.
— Ах ты, умная голова! — задыхаясь от смеха, закричал старый Клява. — Пощупай лоб, Оскар, нет ли у тебя жара. Ставить в море мережу! Господи боже мой, ну что за голова! Ха-ха-ха!
Остальные, за исключением Бангера, присоединились к хохочущему Кляве.
— Ты, видно, полагаешь, что море всегда будет тихое, как пруд? — орал через весь стол Осис. — Что станет с твоей ловушкой, когда задует юго-западный или северяк? Он ее мигом развалит по швам и все канаты порвет!..
— Ничего не развалит и не порвет! — перебил его разгорячившийся Оскар. — Там будут стальные тросы.
— Ну, а сеть? Что станет с сетью, когда волны начнут бушевать?
— Сеть будет из прочной хребтины[7].
— Какая же это рыба полезет тебе в такое толстое одеяло?
— Да всякая, какая только в море водится.
— Может, скажешь, и лосось?
— Ну, конечно, и лосось, о нем-то я больше всего и думал.
— Знаешь что, парень, — сказал старый Дунис, — если уж ты изобретаешь такие штуки, нечего подымать на смех стариков. Еще никто не построил такой снасти, чтобы море не могло с ней справиться.
— А я вот построю!
В комнате снова раздался смех.
— Не давать ему больше водки! — сердито крикнул старый Клява. — У него уже голова кругом пошла.
Оскар скомкал шапку, пожал плечами и вышел. И сейчас же за его спиной словно потревоженный рой загудел.
— Да у него не все дома! — услышал Оскар голос отца.
— Ну посмотрим!.. — проворчал он.
На дворе сгущались сумерки. Холодный ветер хлестал ему в лицо, но Оскар так разгорячился, что ничего не чувствовал. Тяжелые сапоги гулко стучали по смерзшемуся песку. Поселковые собаки провожали его несмолкаемым лаем.
«Мы еще посмотрим, — думал Оскар. — Дайте мне только немного времени…»
Впереди раздался звук приближавшихся шагов. Навстречу шла молоденькая девушка, при виде которой Оскара будто обдало теплой водой. Два блестящих глаза лукаво взглянули на него из-под зеленого платка.
— Добрый вечер, Зента, — сказал он, остановившись.
— Добрый вечер! — ответила, улыбаясь, девушка. Она тоже остановилась, метнула по сторонам пугливый взгляд и опустила глаза.
Парень глядел, неловко улыбаясь, то на Зенту, то на носки сапог.
— Погода такая холодная… — сказал он наконец.
— Да.
— Ты что, домой идешь?
— Домой.
— Тогда пойдем вместе. Хоть и не по дороге… ну, ничего…
Зента шла впереди, Оскар — отставая на шаг. Время от времени Зента оглядывалась на него, и тогда Оскар отворачивался в сторону. Взглянув на руки, он быстро спрятал их в карманы и подумал, что от его одежды несет запахом лежалых сетей. Они старались держаться ближе к заборам — там дорожка была ровнее. Иногда Оскар ускорял шаг, чтобы идти рядом с девушкой. Зента выжидательно глядела на него, но он продолжал молчать.
Наконец они остановились у дома Зенты.
— Так ты очень спешишь? — спросил Оскар вполголоса.
— У меня еще есть немного времени…
Зента нагнулась, подняла ивовый прутик и стала бить им по земле.
— Тогда поговорим.
Сковывающее обоих чувство неловкости постепенно рассеивалось. Они заговорили о повседневных делах — о завтрашней ловле, о сетях, которые Зента с матерью вязали для какого-то рижского магазина. У Зенты отец умер, брат пропал без вести еще в мировую войну, и женщины зарабатывали себе на хлеб то вязаньем сетей или низкой салаки в рыбокоптильнях, то на полевых работах у волостных богатеев.
— Почему ты больше не заходишь к Лидии? — спросил Оскар.
— Просто так, не всегда же есть время.
— Мне думается, у вас там что-то другое.
— Что же еще может быть? Да оно и лучше так… По крайней мере люди будут меньше болтать. Они вечно бог знает что выдумывают.
— А ты очень их боишься?
— Если их не бояться — проходу не дадут.
— Пусть их… Если я не знаю за собой ничего плохого, до других мне дела нет. Да и что они могут выдумать, если ты будешь встречаться с Лидией?
— Твоей матери кажется, будто я к вам только ради тебя и бегаю… Мне Вильма Осис сказала.
Оскар вздохнул. Губы его растянулись в горькой усмешке.
— И тебе это кажется настолько унизительным, что ты готова издали обходить меня. Ну, взгляни на меня, Зента, разве я на самом деле такой страшный? Я, правда, немного под хмельком, немного не в себе, как сейчас отец заявил, но, верно же, никому не опасен.
— Ты не так меня понял, — прошептала Зента, схватив Оскара за руку и придвинувшись к нему так близко, что оба почувствовали на своих лицах дыхание друг друга. — Тебе-то ничего, ты — мужчина, можешь и не обращать внимания на сплетни, а кто заступится за меня, если люди осмеют? Мне приходится жить со всеми в ладу, меня-то ведь никто не побоится.
— Ну, а что плохого, если нас будут считать друзьями?
— Они вечно думают самое скверное. Если бы ты бывал у нас, это бы еще ничего, так уж принято. А когда я прихожу к вам, получается, словно я сама навязываюсь… бросаюсь тебе на шею.
Зента вспыхнула, окончательно смутилась и убежала. В воротах она еще раз оглянулась и помахала рукой.
Какую-то болезненную пустоту почувствовал в груди Оскар. Подождав, пока затихли шаги девушки и скрипнула дверь, он побрел домой.
Дорогой он задумался о родном поселке. Предки чешуян проживали здесь и пятьдесят и сто лет тому назад, и в будущем столетии здесь, вероятно, будут еще жить их потомки. Все семьи давно перероднились. Так, из двадцати четырех дворов три принадлежали Клявам, пять — Осисам, а Лиепниеков насчитывалось с полдюжины. Чешуяне обычно выбирали жен и мужей между своими же посельчанами, часто у жениха и невесты были одинаковые фамилии. Старики неохотно отпускали детей на сторону и пришлых людей не любили.
Правда, молодежь стремилась вырваться из родного поселка, освободиться от власти его обычаев и устоев. Роберт Клява изучал экономические науки, Анита Бангер перешла в последний класс гимназии, средний сын Осиса окончил мореходное училище и служил штурманом дальнего плавания. Вырастало новое поколение, которому поселок казался слишком тесным, и оно стремилось пожить в иных условиях, среди иных людей. Но и между теми, кто в силу обстоятельств оставался дома, находились не удовлетворенные жизнью, не желавшие больше идти по отцовским стопам. К числу последних принадлежал и Оскар.
…Когда он пришел домой, отца еще не было. Мать подала на ужин жареную треску с вареным картофелем.
— Значит, завтра выходите с неводом… — начала она. — Дай только бог хорошего улова, Роберту давно пора справить новый костюм. Ему постоянно приходится бывать среди господ, нельзя же допускать, чтобы над ним смеялись.
Оскар посмотрел на запачканные смолой штаны и утвердительно кивнул головой.
— Да, костюм Роберту нужен, — сказал он. — Если бы только рыба пошла…
Поев, он ушел в свою комнатку, разделся и лег — в два часа ночи надо было уже выходить в море. Но ему долго не давали заснуть думы о встреченной на улице девушке. Да он и не избегал этих дум; ему хотелось, чтобы они помогли ему забыть другую, о которой он не смел вспоминать… Возле той было место только Роберту, он-то мог надеяться. Оскар курил папиросу за папиросой. Перед ним вставал образ тихой и робкой Зенты, но его тут же вытесняло милое, жизнерадостное лицо Аниты. Ему никак не удавалось разобраться в своих чувствах.