Сын рыбака
![Сын рыбака](/uploads/covers/2024-04-07/syn-rybaka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Вилис Лацис
- Жанр: Морские приключения / Советская проза
- Дата выхода: 1979
Читать книгу "Сын рыбака" полностью
7
Бангеров Анита застала уже на ногах. Отец, явно в дурном настроении, задумчиво прохаживался по комнате, мать, тоже чем-то озабоченная, готовила завтрак. Внизу был и Эдгар. Все они, видимо, обсуждали что-то серьезное, и приход Аниты прервал их разговор. Старый Бангер рассеянно ответил на приветствие дочери.
— Что здесь случилось? — спросила Анита, внимательно посмотрев на их лица.
— Да ничего, — проворчал Бангер. — Так это.
— Можно подумать, что вы только что ссорились. Неприятности какие-нибудь?
— Гм… да, веселого, конечно, мало, — заметил Эдгар.
— Погулял муженек в «Вилле Фреди», — ворчала мадам, — а теперь вот приходится расплачиваться.
— Что ты там все болтаешь! — огрызнулся на нее Бангер. — Какое это имеет отношение к «Вилле Фреди»! Кооператив остается кооперативом, а если другие не умеют хозяйничать, я-то тут при чем?
Теперь Анита начала догадываться. Позавчера она слышала о начавшейся ревизии, но ей пришлось пережить за это время такие тяжелые часы, что она ни разу не поинтересовалась поселковыми новостями.
— Наверно, от ревизора неприятности? — спросила она отца. — Что он, строг?
— Строг, — горько усмехнулся Бангер. — Это уж не ревизия, а форменное следствие! Сущий дьявол!.. Для чего надо было это, для чего то? Почему на этой квитанции нет всех подписей и где доказательства, что вам действительно было нужно оконное стекло?.. Словно больше у них некого было послать!.. С этим ведь никто сговориться не может. Он и не слушает нас, а только знай себе спрашивает да записывает. Вчера, например, весь день рылся в документах и книгах, привязывался из-за пустяковых формальностей. Разве он не знает, что здесь никто университетов не кончал? Люди мы простые, так что же тут удивительного, если получилось не совсем гладко, не по уставу…
— Что же будет дальше? — спросила Анита.
— А кто его знает? Вчера к вечеру ревизор совсем разворчался. Не исключена возможность, что кооператив будет прикрыт. По правде говоря, зря Оскар вышел тогда из правления. Если бы он действовал понастойчивее, остальные бы послушались. А сейчас, когда следовало бы помочь своим односельчанам, он и не показывается.
— Оскар только сегодня утром вернулся, он ничего не знает про ревизора, — сказала Анита.
— Да разве Оскар дома? — оживился Бангер. — Тогда скажи ему, чтобы шел в кооператив. Сегодня перед обедом будет общее собрание, там все решится. Гнилушанам уже сообщили. Если бы я знал твердо, что он придет, можно было бы переговорить с другими.
— Думаю, он не откажется прийти.
Лицо Бангера прояснилось. Эдгар и мадам тоже немного повеселели. Кофе был сварен, лавочник быстро позавтракал и стал одеваться.
— Мне-то еще не так достанется, — сказал он, уходя. — А вот как будет чувствовать себя Осис! Человек болеет, ему бы лежать да лежать, а этот сумасшедший не дает покоя: «Пусть придет и предъявит кассу со всей наличностью!» Бог знает, чем все это кончится…
Вскоре после ухода Бангера, когда Анита разбудила и одела Эдзита, появился Роберт. Он зашел проститься с родственниками и купить на дорогу папирос.
— Мне, правда, следовало уехать еще вчера, да уж очень погода была отвратительная. Думал, за ночь переменится. Ну, делать нечего — приходится и в такую ехать. Если я к десяти попаду в Ригу, будет в самый раз. Можно на часок и опоздать, у меня начальство на этот счет не очень строгое.
— Разве ты к Оскару не зайдешь? — спросила Анита.
— Как, он уже дома? Надо будет забежать хоть поздороваться, а то скажет — брат не хочет знаться.
Он вышел за папиросами. В это время старый Крауклис завернул в лавку, по дороге в кооператив.
— Слыхал последние новости? — спросил он племянника еще с порога. — Прошлой ночью у нас что было-то…
— Что такое? — опередила Роберта вопросом мадам. — Снова что-нибудь сгорело?
— Нет, сгореть ничего не сгорело, — засмеялся Крауклис, — только прогорело. И надо сказать — опять с этим Фредом. Окончательно не повезло человеку.
— Ну? — Роберт так насторожился, что забыл поднести огонь к папиросе. Но Крауклис не спешил с ответом, и спичка, догорев до конца, обожгла Роберту пальцы. — Что там случилось, дядя?
— Теперь мы узнали, откуда Фред брал уловы апостола Петра. Все время водил нас за нос, прохвост этакий! Вчера поймали на дюнах контрабандистов со спиртом. И кто же это был? Оказывается, Фред со своей «Титанией».
— Что ты говоришь? — встрепенулся Роберт и стал торопливо застегивать пальто. — Фред, говоришь, схвачен?
— Ну, тот ведь скользкий, как угорь… Он один и удрал. Ушел в море, потому что не успел сойти на берег, когда подошли полицейские. Неизвестно, каково ему сейчас в такую погоду. Но Баночку забрали, потом еще одного помощника, шофера какого-то. Слыхать, в Риге у них имеются еще компаньоны. Может, тех тоже арестовали. Баночка их всех выдал.
— Сколько с меня причитается? — Положив на прилавок лат, Роберт не стал дожидаться сдачи. — Не стоит, пусть останется Эдзиту на конфеты. Мне надо спешить, чтобы не опоздать на утренний поезд. До свидания, госпожа Бангер! До свидания, дядя!
Быстрыми шагами он направился в жилую половину.
— Прощай, Анита! Передай привет Оскару! — Он подал руку невестке.
— А к нам ты не зайдешь? — удивилась Анита.
— К сожалению, нет, — только что вспомнил, что сегодня до девяти мне надо погасить один вексель, иначе пойдет к протесту.
Скорей, только бы скорей! Прочь из поселка, пока не начала разыскивать полиция! На почте, в сберегательной кассе, взять деньги — хорошо, что книжку захватил. Заграничным паспортом он уже обзавелся; в Риге, наверно, стоит какой-нибудь подходящий пароход. И тогда — ищи-свищи! Только бы скорей уехать! Проклятый Баночка — не мог попридержать язык. Разве ему от этого станет легче?
Но напрасно Роберт спешил так выкупить вексель. Срок его истек гораздо раньше, чем он ожидал. Едва он вошел в отцовский дом, не успев еще всполошить родителей и потребовать, чтобы скорее запрягали лошадь, как на уличке затрещал мотоцикл. Двое полицейских подъехали к дому Клявы и вошли во двор. Когда Анита через несколько минут проходила с сынишкой домой, она увидела деверя, усаживающегося в коляску мотоцикла, и по виду его нельзя было сказать, что он отправляется на прогулку. Угрюмо насупившись, сидел он рядом с полицейским, не глядя по сторонам, не узнавая соседей.
Теперь Анита поняла, чего ради так спешил Роберт, но сейчас ей самой надо было торопиться: два человека, которых она оставила дома, наверно, уже обо всем переговорили. Она должна прийти вовремя.
Дом был пуст. Завтрак остался в духовке нетронутым. Анита выбежала во двор, заглянула в клеть и сарайчик — Оскара нигде не было. Чьи-то большие свежие следы виднелись на тонком снежном покрове. Они вели к берегу, черные и зловещие, — сапоги протоптали снег до самой земли. «Только что вернулся и опять зачем-то ушел». Недоброе предчувствие овладело Анитой, она не хотела ему верить, и все же не могла пренебречь им. Сунув Эдзиту книгу с картинками — пусть сынок посмотрит и подождет возвращения мамы, — Анита заперла дверь и побежала к берегу. Ей показалось, что за дюной кто-то кричит. А может быть, это только воет ветер? Собака выскочила за ней на улицу и забежала вперед, скача от радости, что ее не гонят домой. Вдруг она остановилась и, сердито рыча, вытянула морду: из-за снежной завесы вынырнул навстречу какой-то человек. В глазах Аниты блеснула надежда, но сейчас же потухла: это был только Теодор, задыхающийся, перепачканный грязью и снегом. Узнав Аниту, он сладко улыбнулся ей и остановился посреди дороги.
— Доброе утро, уважаемая мадам! — Его голос еще дрожал с перепугу; он еще не отдышался как следует от быстрого бега. — И вы туда тоже? — спросил он, кивнув головой в сторону моря. — Ваш супруг только что направился туда…
Видя, что Анита не хочет отвечать и собирается пройти мимо, Теодор загородил ей дорогу, расставив руки.
— Подождите немного, я хочу вас кое о чем спросить.
— Убирайтесь прочь, выродок! — крикнула Анита, отскочив в сторону, словно боясь испачкаться. — Прочь с дороги, довольно вы тут путались под ногами!
— Ого! — Теодор широко открыл глаза. — И вы тоже начинаете выражаться! Я надеялся, что хоть вы-то поблагодарите меня за то, что я открыл вам глаза.
— Прочь! — Анита быстро нагнулась, схватила пригоршню песку и швырнула прямо в лицо Теодору. Злобно зарычав, проповедник стал протирать ослепленные глаза. Собака, поняв, что хозяйка сердится на этого человека, бросилась на него и яростно вцепилась в ноги. Но никто не отзывал ее в сторону, ей позволили рвать чужого сколько влезет, что она с удовольствием и проделала.
«Какая муха укусила эту дамочку? — отбиваясь от собаки, думал Теодор. — Должна бы поблагодарить меня за то, что я ей открыл глаза, дал козырь в руки, а она словно взбесилась».
Наконец ему стало ясно, что из предвкушаемого им великого триумфа ничего не выйдет. А главное, придется навсегда исчезнуть из этих краев, и чем скорее, тем лучше.
Анита спешила. Поднявшись на дюну, она сразу увидела того, кого искала, — кроме него, на берегу никого не было. Оскар стоял возле неводника и смотрел на море.
— Оскар! — крикнула Анита, быстро сбегая с дюны. — Оскар, что ты делаешь?
Он вздрогнул и обернулся к жене:
— Я… хочу подвинуть немного дальше неводник, чтобы его не залило. А то может унести в море.
Разговаривая, он глядел куда-то в сторону. Анита подошла к нему, взяла его за руку и болезненно улыбнулась.
— Я не могу тебе помочь? Давай втащим нашу лодку повыше, где буря ее не достанет. Берись, Оскар!
Долго смотрели они друг на друга, как будто каждый старался разгадать самые сокровенные мысли другого. Глаза Аниты наполнились слезами. Оскар вздохнул и опять отвернулся.
— Не знаю и сам, стоит ли за нее браться, — сказал он наконец. — Она совсем разбитая… Беды большой не будет, если и пойдет ко дну.
— Мы ее поправим, и она опять станет целой… Я помогу как умею.
— Ты хочешь помочь? Теперь, когда тебе все известно?
— Ну конечно. Вот теперь-то и хочу этого… Именно потому, что я все знаю. Но и ты должен узнать все. Пойдем домой, Оскар, сегодня нам надо заново познакомиться, надо понять друг друга.
Домой… У него еще был дом, кров, где можно укрыться от мороза и разгулявшейся непогоды. И этот дом не опустел; человеческое тепло сохранилось в нем, веселый огонь потрескивал в очаге, согревал воздух и растапливал лед на замерзших окнах. И вновь становился виден весь мир и светлый, солнечный день.
— Возможно, что еще не поздно, — задумчиво произнес он.
Они вместе вернулись в поселок.
Два человека вели между собой разговор… Один рассказывал о своем долгом-долгом одиночестве, о том, как весь прошлый год его терзало отчаяние и он, замкнувшись в самом себе, позволял событиям идти своим ходом, пока сам не зашел в тупик. Ничего он не скрыл — ни безумного искушения, одолевавшего его, когда он вез Сартапутна в Ригу, ни случая с Мартой.
— Ты видишь теперь, что я совсем не такой сильный и безгрешный.
Этими словами закончил исповедь Оскар и грустно улыбнулся.
— Я знаю, почему ты стал таким, отчего впал в отчаяние, — сказала Анита, рассказав Оскару все. — Ты думал, что твою встречу с Мартой я могу понять иначе, ты думал, что я полюбила другого, а я… я заблуждалась, Оскар. Мы оба заблуждались и оба были несчастны. Я первая поняла это… А тебе надо было понять это раньше. У меня нет твоей спокойной силы, а ты даже не пытался остановить меня. Ты сразу отошел в сторону. Вот тогда я и подумала: «Значит, ему безразлично, что со мною происходит». Если бы ты вмешался, сказал хоть слово, я бы проснулась до того, как начался этот черный сон…