Выбираю тебя
![Выбираю тебя](/uploads/covers/2024-05-04/vybirayu-tebya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Элли Эверхарт
- Жанр: Любовные романы
Читать книгу "Выбираю тебя" полностью
2
Я в машине Райана. Сижу на голубом виниловом сидении с пачкой картофельных чипсов в руке и полулитровой бутылкой содовой, втиснутой между ног. Мои голые ступни покоятся на приборной панели. Стоит мне потянуться к пачке, как Райан ее выхватывает.
— Хватит, Джейд. — Он кидает чипсы на заднее сиденье. — Это уже пятая пачка за два дня.
— Ну и что. Я люблю чипсы. — Слизнув с пальцев соль, я отстегиваю ремень безопасности и тянусь обратно за чипсами.
— Эй, пристегнись. Только попробуй взять эту пачку. Клянусь, она станет последней. Тебе стоит начать питаться нормально.
Закатив глаза, я усаживаюсь на место.
— Райан, ты не мой врач. Ты еще даже не поступил в медицинскую школу, поэтому хватит читать мне лекции о здоровье.
Придерживая руль, он вытирает со лба пот.
— Необязательно быть врачом, чтобы знать, что диета из содовой с чипсами на пользу тебе не пойдет.
— Картошка — это, между прочим, овощ. — Я громко хрумкаю чипсами, но Райан никак не реагирует.
— Черт, ну и жара. — Он полностью опускает стекло, отчего в машину проникает еще больше раскаленного воздуха. С громыхающим позади прицепом мы спускаемся по склону, затем минуем ещё два.
— Закрой окно. Я не слышу радио из-за этого шума.
— Если я его закрою, то мы задохнемся. — Но он все же делает, как я прошу. — Когда я стану врачом, то первым делом установлю в машине кондиционер.
— Сначала ты выплатишь свой студенческий заем. — Я запихиваю в рот остатки чипсов.
— Это точно. Наверное я просижу за рулем этой тачки еще лет десять. — Он подталкивает меня локтем со своего сиденья. — Не всем удается получить полную стипендию в элитном колледже на Восточном побережье.
Я пожимаю плечами.
— Что тут ответить? Когда какой-то богатенький тип предлагает оплатить тебе колледж, то ты соглашаешься.
— Он предложил тебе стипендию, потому что ты ее заслужила. Больше, чем кто бы то ни было.
— Не начинай, Райан. — Я отворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как мы покидаем очередной штат. Сейчас мы в Нью-Йорке, проезжаем мимо фермерских полей. До сих пор я и не знала, насколько хорошо в Нью-Йорке развито фермерство. Вчера я впервые очутилась за пределами Айовы и уже успела побывать в пяти других штатах. Из-за автострады почти каждый штат кажется похожим на предыдущий. По обе стороны дороги простираются большие поля. Когда мы попали в Пенсильванию, пейзаж стал холмистым и с кучей деревьев. В Нью-Йорке деревья чередовались с полями.
Райан полностью закрывает окно, и шум дороги стихает.
— Мы почти на месте, и я должен сказать это в последний раз, а потом заткнусь.
Я драматично вздыхаю.
— Ладно. Только быстро.
— Джейд, я правда очень тобой горжусь. На твоем месте большинство людей замкнулись бы и бросили бы школу. Но ты закончила ее и, блин, даже произнесла прощальную речь.
— Знаю. Я там была. Ты как, закончил? Потому что теперь все это не имеет значения. То была школа. Теперь я в колледже. А там, чтобы самоутвердиться, придется начать с нуля.
— Ты ничего не должна кому-то доказывать. Да ты в первый же день в кампусе надерешь им всем задницы.
— Ладно, завязывай. Хватит меня подбадривать. Не надо льстить моему самолюбию, чтобы потом реальность дала мне пощечину. В школе было просто. В колледже намного больше проблем. Мне предстоит учиться с избалованными богатенькими детишками, которые ходили на крутые подготовительные курсы и всю жизнь, наверное, занимались с репетитором.
— Эй, не настраивай себя на такой лад, пока не узнаешь, как все на самом деле. Ты их еще и в глаза не видела. Дай им шанс прежде, чем осуждать.
— Ой, да ладно. Как будто там не начнут осуждать
Он снова опускает стекло.
— Сомневаюсь, что там хоть кто-то знает о твоем прошлом.
— Достаточно узнать всего одному — и узнает весь колледж. И тогда я стану для них бедняжкой из Айовы, которая в возрасте пятнадцати лет нашла на полу ванной свою собственную мать, умершую от передозировки таблеток и алкоголя. Все начнут думать, что я такая же сумасшедшая, как она. Может, оно так и есть… — Мой голос затихает.
— Прекрати, Джейд. Ты не твоя мать. И вообще ничем на нее не похожа. Ты уже добилась намного большего, чем она.
— Пожалуйста, мы можем перестать говорить о моей матери? — Я открываю содовую, и та с шипением переливается через край и растекается по всему сиденью. — Черт! Извини.
Приподняв бутылку, я вытираю мокрую руку.
— Не парься. Этой машине лет тридцать. И в ней не в первый раз проливается содовая.
Подхватив с заднего сиденья полотенце, я быстро вытираю темную липкую жидкость, которая течет по креслу вниз.
— Все уже чисто. — Райан хватает меня за руку, которая до сих пор яростно трет сиденье.
Я бросаю полотенце под ноги. Райан отпускает мою руку и замолкает. Ему известно, что временами моя мать преследует меня. Еще он знает, что эта тема не обсуждается, потому что я не хочу о ней говорить. Она — это прошлое, а с прошлым покончено. И хотя она иногда пробирается в мои мысли, я могу с этим справиться. Может, Райан с этим и не согласен, но ему известно, что обсуждая ее, мы только поссоримся. И потому он молчит.
Райан мой брат. Ну, не родной, но он достаточно близкий мне человек, поэтому я могу называть его братом. Мы познакомились шесть лет назад, когда он переехал в дом по соседству. В то время ему было пятнадцать, и я втрескалась в него по уши. Ему, естественно, было неинтересно встречаться с двенадцатилеткой. Поэтому я бросила все попытки завоевать его любовь и стала просто с ним тусоваться, играя роль надоедливой младшей сестренки. И я так свыклась с этой ролью, что продолжаю ему надоедать.
Я сминаю пустую пачку из-под чипсов и кидаю на заднее сиденье.
— Вот. Я их больше не ем. Теперь ты счастлив?
— Нет, но стану, если время от времени ты будешь съедать яблоко.
— Всё впереди, Райан. — Я снова вытягиваю ноги на приборную панель и вытираю руки о шорты, стирая с пальцев оставшуюся соль.
— Я выйду на следующей остановке. Мне нужно заправиться и позвонить отцу.
— Давай я ему позвоню. — Я протягиваю руку за телефоном. — Ты же знаешь, он будет рад поболтать со мной.
Райан улыбается.
— Знаю. — Он достает из кармана рубашки телефон и передает его мне.
После того, как моя мать умерла, отец Райана, Фрэнк, вызвался быть моим официальным опекуном. Они с мамой вместе учились, но потеряли связь, когда она бросила колледж. Колледж закончился для нее после одной ночи, в результате которой на свет появилась я. Донор спермы сбежал, и она больше о нем ничего не слышала.
Когда я родилась, мама так и не смогла вернуть жизнь в привычную колею. Вместо этого она пристрастилась к алкоголю и подсела на отпускаемые по рецепту таблетки. Я не помню, чтобы при мне она была нормальной. Все мое детство прошло в заботе о ней. И я до сих пор ненавижу ее за это.
Когда Фрэнк переехал на нашу улицу, он попытался опять подружиться с моей мамой, но она не хотела его видеть, возможно потому, что он пытался отправить ее на реабилитацию. Когда у нее случались запои, я убегала и оставалась на ночь у Фрэнка. Вскоре я начала ночевать там чуть ли не каждый день, так что, когда моя мать умерла, можно сказать, и не заметила переезда к ним с Райаном.
— Привет, Фрэнк, — здороваюсь я, когда он берет трубку. — Мы почти в Коннектикуте. И слава богу, потому что твой сын сводит меня с ума. — Я улыбаюсь, когда Райан закатывает глаза. — Я больше не смогу вынести с ним ни минуты в одной машине. Он пытается наложить запрет на картофельные чипсы. Представляешь?
— Она умяла пять пачек, — орет Райан, когда я подставляю телефон к его лицу. — За два дня! И упаковки были не маленькие!
Вернув телефон себе, я слышу, как Фрэнк смеется.
— Понимаешь, о чем я?
— Он просто беспокоится о тебе, дорогая. Мы оба переживаем.
На этих словах к моему горлу подкатывает ком. Прошло всего несколько дней, а я уже начала скучать. Он заменил мне отца с тех самых пор, как мы с Райаном подружились. И если бы он не принял меня тогда, то, возможно, я бы не ехала сейчас в колледж.
— Райан уже прочитал тебе лекцию о парнях в колледже? — посмеиваясь, интересуется Фрэнк.
— Нет, но уверена, что прочитает.
Райан очень серьезно воспринимает роль старшего брата. Всегда опекает меня, иногда даже чересчур. Мне не нравится, когда меня защищают. Я способна позаботиться о себе и самостоятельно.
— Так вы почти в Коннектикуте? — спрашивает Фрэнк. — Нервничаешь?
— С чего вдруг? Это всего лишь колледж. Большое дело.
Честно говоря, я напугана до чертиков. Вдруг колледж окажется таким, как показывают в кино, то есть миксом из секса, наркотиков и алкоголя. Я не знаю, какими будут предметы, домашние задания или преподаватели. Мысли о колледже ужасают меня, но я ни за что не признаюсь в этом ни Фрэнку, ни Райану.
— У тебя все получится, — говорит Фрэнк. — Я очень тобой горжусь.
— Ну вот, опять. — Я бросаю взгляд на Райана. — Я ведь еще ничего не сделала.
— Ты же знаешь, я никогда не перестану этого утверждать. Ладно, Джейд, давай поболтаем позже. Мне нужно поговорить с Райаном. — Когда мы останавливаемся на заправке, я возвращаю телефон Райану и пока заправляю бак, он разговаривает с отцом. Расхаживает туда-сюда и кивает. Наверное, что-то произошло.
У Фрэнка рассеянный склероз. За последние несколько месяцев его состояние ухудшилось. Раньше он работал журналистом в газете, но из-за болезни ему пришлось уволиться. Теперь он фрилансит, когда ему хочется, хотя в последнее время ему не удается заниматься даже этим. Иногда он теряет равновесие и падает, поэтому сейчас он в инвалидном кресле, хотя и пользуется им не слишком часто. Райан нанял на время своего отсутствия сиделку, потому что не хотел оставлять Фрэнка одного.
Наполнив бак, я сажусь в машину ждать Райана. Несколько минут спустя, все еще разговаривая по телефону, он тоже забирается внутрь.
— Нет, просто дай мне им позвонить. Я сделаю это прямо сейчас. — Он сдает назад и паркуется перед заправкой.
— Что случилось? — спрашиваю я его, как только мы выходим наружу.
— Папина сиделка ушла. Мне нужно позвонить в агентство и попросить замену. — Он тянется в машину за кошельком. — Давай зайдем внутрь. Тебе нужно нормально поесть, а мне нужно разрешить всю эту ситуацию.
Мы заходим в примыкающее к заправке кафе. С одной стороны — ряд красных кабинок, с другой — несколько деревянных столов и стульев. На стенах в странном порядке развешены разномастные рамки с фотографиями лошадей и амбаров.
Из колонок на потолке доносится песня семидесятых о любви. Я стараюсь не вслушиваться в слова, иначе песня застрянет в голове на весь день, но у меня, понятно, не получается. По закону подлости ко мне привязываются только дрянные песни, а хорошие никогда. Не знаю, только у меня так или у всех.