Вопреки, или Ты меня не купишь
![Вопреки, или Ты меня не купишь](/uploads/covers/2023-04-17/vopreki-ili-ty-menya-ne-kupish-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Диана Билык
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2021
- Цикл: Острые грани
- Номер в цикле 7
Читать книгу "Вопреки, или Ты меня не купишь" полностью
Глава 1
– Эни, не смотри так! – фыркнула мама и вместо того, чтобы обнять, сказать что-то ласковое, утешительное, замерла у ростового зеркала проверить свою идеальную прическу.
Она беззаботно улыбнулась, слегка приподняла светлые прямые волосы ухоженными пальчиками и расправила шелковистые пряди на плечах. Любовно, нежно. Тяжелые серьги поблескивали в зеркале, ослепляя, и мне вновь захотелось отвернуться.
Я ее в тот миг ненавидела. Так сильно, что кровь мчалась по венам бурным потоком и с болью ударялась в виски, почти оглушая.
– Я ничего тебе не сделала, что ты вот так… относишься, – для вида возмутилась мама. – Не осуждай то, чего не понимаешь, зайка. Хватит смотреть на меня, как на врага. Не молчи, Эн. Я как лучше хочу, очень стараюсь ради тебя.
Вот бы рассмеяться ей в лицо. Зайка? Ради меня? Правда?
– И папа тоже, ты знаешь, – добавила мама. Или добила.
Захотелось крикнуть во всю горлянку. А еще лучше – сбежать.
Но я стояла, как послушный солдат на службе. Стояла и смотрела на бледное отражение напротив, не позволяя слезам сорваться с ресниц. Если свадебный макияж испорчу, мама с ума сойдет и меня сведет. Пусть лучше причитает и делает вид, что ей не все равно.
Иногда казалось, что она мне неродная. Все важные события моей жизни, все теплые воспоминания и яркие эмоции связаны только с отцом.
Были.
Потому что теперь он тоже меня предал. А если точнее – продал. Не отступил от задуманного, не отказался от договорного брака, не сделал возможное и невозможное, чтобы меня спасти. Бросил голодному псу на растерзание. Ради бизнеса, авторитета и чужой империи…
Вы спросите, как в век высоких технологий, модных приговоров, сексуальной революции, скоростного интернета, соцсетей и лабутенов могло такое случиться? Элементарно. Нужно было сделать ставку на рискованный проект, когда компания едва стоит на ногах. И прогореть.
– Есения, хватит дуться! – неискренне заныла мама. Красовалась и крутилась около зеркала, будто не я, а она невеста. Загораживала половину моего отражения, в этом я могла даже выразить ей благодарность – смотреть на себя было противно. – Как ребенок обиделась.
Кремовое платье, что маме шили на заказ, замечательно подчеркивало подтянутые формы, упругие ягодицы, прятало сильные бедра, но открывало угловатые колени и тонкие голени. Высокий каблук делал ее выше, стройнее. На шее и ушах сверкали бриллианты в оправе из белого золота – папа не пожалел роскоши ради моей свадьбы, любая бы девушка позавидовала, а мне все осточертело.
Надоело.
Будто счастье можно найти только в отблесках дорогих камней и количестве нулей на счету. Неправда! Счастье кроется в других вещах, более хрупких, нежных и недостижимых.
Иллюзорных…
– Все в порядке, – я с трудом ответила. Хотелось, чтобы мама отстала. – Не причитай, пожалуйста.
– Да я вообще молчу! – вырвалось из ее рта, и я неосознанно зажмурилась.
Никак не могу забыть, что видела несколько недель назад, до краха папиного бизнеса, вот и не получается простить матери. Смотрю на самого родного человека, который меня выпустил на свет, кормил из ложечки, памперсы менял, в сад водил, и горько во рту.
Как она могла? Как? Я не понимаю…
Корсет дорогущего изысканного платья от Завьялова невыносимо сжимал легкие, выдавливая воздух. Грудь ныла от тесноты корсета, и я белела от слабости, задыхалась. Не из-за одежды, а от страха. Мерзкого страха, что будто царапал спину железными когтями.
Кем я буду завтра? Кем стану сегодня ночью? Шлюхой богача? Игрушкой толстосума? Как заиграет мой позор в лентах новостей…
– Да ты будешь в богатстве купаться. Не бледней, Эни, – без стыда продолжила мама. На ее лице была такая обиженная мина, будто она крутую тачку мне подарила, а я не оценила щедрый жест – носом кручу, привереда. – Эн? Ну разве ты не понимала, что семьи нашего уровня никогда не играют в любовь?
Только она сокращает мое имя до неузнаваемости, и звучит оно слишком на западный манер, будто я – заморская принцесса, а не русская девушка, названная в честь папиной бабушки.
И это «не играют в любовь» – будто нож в спину, захотелось матюкнуться маме в лицо, чтобы отстала. Я даже губу закусила, чтобы не взбеситься – хотя это на меня совсем не похоже. Вывести меня из себя мог разве что непоседа Андрэ и то он вызывал во мне только положительные эмоции и заставлял смеяться до слез.
– Мне не нужны роскошь и лоск, – все-таки вырвалось. Губы защекотало, глаза налились горячей влагой. Я сдержала ее взгляд, не шелохнулась, а по коже табуном помчались мурашки. Сейчас ударит. Ударит же!
Маму в отражении аж перекосило. Зря я брякнула, нужно было промолчать.
– А что, любовь нужна? – фыркнув, она потерла нос. Он у нее красивый, ровный, подправленный в клинике, избавлен от малейших дефектов и родинок.
Я бросила взгляд на себя – пугало писанное, в изысканных шмотках, но блеклое, как поганка. Только на лице пучки веснушек, спрятанные под тоналкой, отчего я казалась восковой фигуркой на подставке. Без косметики я будто в корицу головой окунулась, вся в пятнышки. Веснушек ни у папы, ни у мамы нет. Откуда они только взялись? Бабуля наградила? Только я ее уже не помню, ее не стало – я еще в садик ходила, а на фото не сильно видно.
Удалять веснушки чисткой, по совету мамы, я отказалась. Мне мои недостатки не мешают жить, в отличие от некоторых, которые продолжают пилить-пилить-пилить и доказывать, что я – лишь дорогой товар, должна следить за собой, ухаживать за бренным телом.
Чтобы лечь под нелюбимого?
На кой я сдалась этому безликому богачу? Лучше бы уродиной родилась, спокойно бы жила себе и горя не знала. Хотя разве деньги не решают все? Будь я хоть единственным страшилищем на земле, ничего бы не изменилось.
– Чувства и страсть в семейном благополучии не главное, – противно защебетала мама, не обращая внимания на то, что я мотаю головой и, отмахиваясь, прошу прекратить нотации. Снова и снова умоляю.
– Да замолчи ты! – вылетела злость через зубы. – Я уже дала согласие, прекрати, прошу тебя…
– Со временем привыкнешь к мужу, – тщетно, она не услышала. – И его прихоти не будут казаться чем-то ужасным и противным. Первое время будешь думать, что жизнь разделилась на «до» и «после», но позже, может, даже полюбишь его… Хотя и без этого можно прекрасно наслаждаться жизнью.
Видела я, как она умеет наслаждаться. До сих пор горько, и смотреть на ее лицо, что опускалось над… мне даже вспоминать тошно!
– Ты тоже привыкала? – убила бы взглядом. Рассказала бы отцу правду, но не смею – он слишком ее ценит и бережет. Это уничтожит его, особенно сейчас. – Любила папу хоть немного? Любишь сейчас?
Глядя в зеркало, я проследила, как изменилось положение тела мамы, спина натянулась струной, неприятно скривились тонкие губы. Ухоженные пальцы скользнули по виску и, стерев выступившие капельки пота, забрались в копну гладких волос.
– Когда-нибудь ты меня поймешь, – с шумным выдохом ответила она и увела взгляд на дверь, будто боялась, что нас кто-то застукает или услышит.
– Это вряд ли.
Я устало выдохнула и посмотрела в окно, где солнце пышно распустило лучи, и поняла, что близится мой финал – свадьба скоро начнется, и старую жизнь придется отпустить, мечты закопать, а сердце раздавить в кулаке.
– Я тоже вышла замуж за незнакомого и не очень привлекательного мужчину, – ярилась мама. – Зато твой дедушка сколотил на этом браке состояние, которое твой отец разбазарил.
– Я бы никогда… – мне хотелось многое сказать. Словно после правильных слов смогу не чувствовать себя продажной сучкой.
Я выхожу замуж по договоренности ради родного человека, самого важного в жизни – отца. Будто такое оправдание поможет смириться с тем, что я набрасываю на шею петлю и согласна подчиняться чужому мужчине, которого не знаю. Я ведь должна спасти папину компанию. Должна?
– Я бы никогда не пошла замуж из-за денег, – слова навылет, будто прострелили грудь. Меня сжало, руки взмокли, я немного отступила и вцепилась пальцами в комод, чтобы не упасть.
– Но идешь, – мама жестоко ухмыльнулась, а мне от ее слов стало еще больней. Неужели она не понимает, чего мне стоит этот шаг?
– Ради семьи, – меня потряхивало, бросало в жар, как будто я пекусь на сковородке. С усилием улыбнулась себе в отражение, пересохшие губы треснули.
Я справлюсь. Даже если всю жизнь придется притворяться прилежной женой.
– Ради папочки, ты хотела сказать, – мама умеет кольнуть поглубже. Это еще не все, на что она способна. – Его слово для тебя всегда что-то значило, – она цокнула языком и махнула ладошкой «пока», будто простилась со мной навсегда. – Меня же ты всегда держала на вытянутой руке. Или думаешь, я не замечала?
– И нужно вспомнить об этом именно сейчас, – я оторвалась от комода и, опустив руки по швам, сжала кулаки. Тонкая, воздушная ткань платья коснулась кожи, меня неприятно тряхнуло – все тело в жутком ознобе от мучительного ожидания неизвестного. – Можно подумать, что тебе не все равно.
Расправив дрожащими руками заломы на белой многослойной юбке, я отошла от комода и снова замерла напротив зеркала.
Кукла. Настоящая, бездушная, пластмассовая… дрянь.
Пальцы покалывало ручной вышивкой, дорогой чешский стеклярус и бисер нежно переливались от малейшего движения. При наклоне корпусом корсет сплющивал грудь, пошло выделяя полушария и едва не выталкивая из плена острые напряженные соски.
«Шлюха – дочь знаменитого Брагина, вышла замуж за баснословно богатого, но неизвестного общественности олигарха, чтобы спасти утопающий бизнес отца».
Именно так напишут газеты. Именно так растопчут мою душу, замарают…
Не о такой свадьбе я мечтала. Не о таком счастье грезила. Но поздно метаться, когда уже вышел на эшафот.