Репит
![Репит](/uploads/covers/2022-11-28/repit-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Кайли Скотт
- Жанр: Любовные романы
Читать книгу "Репит" полностью
Глава 1
Тату-салон, на окне которого элегантным шрифтом написано «Ларсен и сыновья», находится на оживленной улице в модном районе Портленда. Внутри чисто и уютно; играет музыка и слышно тихое жужжание. Двое парней отдыхают на зеленом замшевом диване, листая журналы.
При виде меня хорошенькая миниатюрная девушка за стойкой замирает, разинув рот.
— Привет. Могу я поговорить с…
— Ты, черт возьми, шутишь? — гремит низкий голос.
Я встречаюсь взглядом с высоким светловолосым мужчиной, сплошь покрытым татуировками. Он худощав, но с приличными мускулами. Точеную челюсть покрывает щетина, идеальные губы, прямой нос, высокие скулы. Он был бы красив, если б не хмурился. Хотя вычеркните это. Он красив независимо от его взгляда.
— Нет, этому не бывать, — он подходит ко мне и берет за предплечье: крепко, но не жестоко. — Ты не вернешься.
— Не трогай меня. — Он игнорирует мои слова и подталкивает к двери. Я начинаю паниковать и сильно шлепаю его по груди. — Эй, приятель. Не. Прикасайся. Ко мне.
Он останавливается и удивленно моргает.
— Приятель?
Не знаю, чего этот парень ожидал, но он отпускает меня.
На то, чтобы восстановить дыхание уходит не меньше минуты.
«Проклятье!»
Все в салоне теперь смотрят на нас. Девушка за стойкой и двое парней, ожидающих на диване. Темнокожая красотка с густыми волосами, держащая тату-пистолет, и пожилая женщина — ее клиентка. У нас собралась целая аудитория, но они молчат. Единственный шум — это песня из стереосистемы, в которой мужчина поет о том, что он снова в черном.
— Ты должна уйти, — говорит красавчик чуть тише, но все еще резко.
— Сначала мне нужно задать тебе несколько вопросов.
— Нет.
— Ты это сделал? — Я закатываю рукав футболки, чтобы показать плечо.
Татуировка прекрасна и выглядит невероятно реалистично: букетик фиалок с оливково-зелеными стеблями и листьями,
Парень хмурится.
— Конечно, это сделал я.
— Я была твоей клиенткой? Отлично. — Теперь все прояснилось. Это хорошо. Неизвестность меня бесит. — Я тебе не заплатила или что?
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Ты злишься.
В этот момент он смотрит на мой лоб, и из злого его взгляд становится удивленным.
Я тут же приглаживаю челку, пытаясь спрятать шрам. Глупо смущаться, но я ничего не могу с собой поделать.
Парень аккуратно отводит мою руку и убирает челку.
Я замираю, пытаюсь отступить, но упираюсь в дверь. Парень не делает мне больно, просто заставляет нервничать, подойдя так близко, и, тем не менее, какая-то часть меня не возражает против его прикосновений.
«Странно. Может, он в моем вкусе?»
Глубокие морщины прорезают его лоб, пока он изучает меня. Именно по этой причине я и подстригла челку. Шрам начинается в паре сантиметров от линии волос и заканчивается ниже правой брови. Он широкий, зазубренный, и пока еще темно-розовый.
«Посмотрел и хватит!»
Я отталкиваю парня, и, к счастью, он отходит. По крайней мере, делает шажок назад.
— Так ты меня знаешь? — спрашиваю я, пытаясь прояснить ситуацию. — В смысле больше, чем клиентку?
Он просто смотрит. Я не понимаю, что означает выражение его лица. Может быть, смесь грусти и растерянности?
«Он правда очень красив», — проносится в голове.
— Ну? — настаиваю я.
— Что, черт возьми, с тобой случилось?
Неделей ранее
— Ты готова?
Я спрыгиваю с больничной койки.
— Да.
— Хорошо. Машина ждет на парковке, мы поедем прямо домой. Все готово, — тараторит моя сестра Френсис с уверенной улыбкой. — Не о чем беспокоиться.
— Я не волнуюсь, — вру я.
— Хочешь еще раз посмотреть фотографии моего дома?
— Нет. Все нормально.
Френсис служит в полиции и винит себя в том, что случилось — не исключено, что это связано с ее работой.
Ей тридцать, она на пять лет старше меня. У нас одинаковые светло-рыжие волосы, голубые глаза, маленькая грудь и «детородные бедра» — ее слова, не мои. Дерьмовое описание, как по мне, но, учитывая нынешнее состояние, приходится полагаться на чужое мнение.
В любом случае, мы с Френсис похожи. Я видела это на фотографиях и в зеркале, так что мы определенно родственники.
Медбрат Майк просовывает голову в дверь.
— Эй, Клем, все улажено, можешь идти домой. Есть какие-нибудь вопросы или тебе что-нибудь нужно? — Я качаю головой. — Позвони доктору Пателю, если возникнут проблемы, хорошо?
— Хорошо.
— Будь на связи, малышка, и дай знать, как идут дела.
— Ладно.
Майк исчезает.
— Хочешь забрать цветы? — спрашивает сестра, и я снова качаю головой.
«Вот и настал этот момент. Пора».
*** *** ***
Как всегда по утрам больничные коридоры переполнены пациентами, посетителями и медперсоналом. Я вытираю вспотевшие ладони о штаны. Приятно носить нормальную одежду, и ничем не выделяться. Я хочу смешаться с толпой, наблюдать и учиться.
Френсис краем глаза наблюдает за мной, но ничего не говорит.
Она часто так делает. Я бы сказала, что ее молчание делает меня параноиком, но я уже и так параноик.
— С тобой точно все в порядке? — наконец спрашивает она, пока мы ждем лифт.
— Да.
Мы заходим в лифт. Когда он начинает двигаться, мой желудок подскакивает к горлу. Через переполненный вестибюль мы выходим на солнечный свет. Снаружи голубое летнее небо, зеленые деревья и много серого бетона.
Рядом снуют машины и люди, легкий ветерок ерошит мои волосы.
Один раз вспыхивают фары ближайшего к нам белого седана, и Френсис открывает багажник, чтобы я положила туда сумку. Тревога превращается в предвкушение. Я не могу сдержать улыбку. Я видела машины по телевизору, но никогда не ездила в них.
Настоящее время
— Амнезия, — бормочет он в сотый раз.
Обычно за этим следует «черт», «дерьмо» или еще какое-нибудь ругательство. На этот раз ничего.
Может, он, наконец, привыкает к этой мысли.
Я сижу напротив него и изучаю меню. Оно такое же мерзкое и липкое, как стол.
— Могу я предложить вам что-нибудь еще? — спрашивает официант с натренированной улыбкой.
— Я буду пина-коладу.
— Ты ненавидишь кокос, — сообщает мне Эд Ларсен, откидываясь на спинку сиденья.
— Оу.
— Попробуй «Маргариту».
Я повторяю это официанту.
Эд заказывает еще пива, все время наблюдая за мной, а я не могу решить, что хуже: его откровенный осмотр или вороватые взгляды моей сестры. Эд предложил вернуться к нему и поговорить, но я отказалась. Я не знаю этого парня и не чувствую себя с ним в безопасности. Поэтому мы пришли сюда. В баре темно и малолюдно, учитывая, что сейчас середина дня, но, по крайней мере, здесь мы не наедине.
— Сколько тебе лет? — спрашиваю я.
В ответ он достает из заднего кармана бумажник и протягивает водительские права.
Информация — это хорошо
— Спасибо, — я гляжу на дату рождения. — Ты на семь лет старше меня.
— Да.
— Насколько серьезными были наши отношения? Мы долго были вместе?
Эд облизывает губы и отворачивается.
— Разве тебе не у кого больше спросить обо всем этом? Твоя сестра, например?
Я просто смотрю на него.
Он хмурится, потом вздыхает.
— Мы встречались около полугода, прежде чем решили съехаться. Это продолжалось восемь месяцев.
— Довольно серьезно.
— Если ты так говоришь. — У него несчастное лицо, но мне нужно знать.
— Я тебе изменила?
Теперь хмурый взгляд сменяется свирепым.
Несмотря на его «кончай-трахать-мне-мозги» флюиды, мне трудно не улыбнуться. Этот парень — просто ходячий генофонд. За неделю после выписки из больницы я видела несколько привлекательных мужчин, но ни на одного не реагировала так, как на Эда. Мне хочется хихикнуть и откинуть назад волосы, как какая-нибудь тупая идиотка.
Все это ново для меня и немного ошеломляюще.
— Почему-то мне кажется, что именно я «плохой парень» в этой истории.
— Нет, ты мне не изменяла, — рычит он. — И я тебе не изменял, что бы ты ни думала.
Я удивленно вздергиваю брови.
— Хм. Так вот почему мы расстались?
— Чушь собачья! И вообще это было херней с самого начала. — Эд отворачивается и допивает свое пиво.
Я просто молчу и жду.
— У тебя нет никаких воспоминаний, никаких чувств ко мне? — наконец продолжает он.
— Нет, ничего.
Он напрягает челюсть и сжимает руки.
— Это называется травматическая ретроградная амнезия, — пытаюсь объяснить я. — Моя эпизодическая память: воспоминания о событиях, людях и прошлой жизни исчезли. Но я все еще могу готовить кофе, читать книгу или водить машину. Вроде того. Вещи, которые делались постоянно, понимаешь? Но мне и водить сейчас не разрешают. Моя машина пылится у дома сестры, потому что мне сказали подождать, прежде чем снова сесть за руль. Нужно убедиться, что я в порядке. Кроме того, очевидно, что часть моего мозга, отвечающая за запреты, социальные ограничения и тому подобное, немного запуталась. Вот поэтому я не всегда реагирую правильно или не обязательно так, как ты ожидаешь от меня прежней.
— Прежней тебя?
Я пожимаю плечами.
— Для нее это такой же хороший ярлык, как и любой другой.
— Она — это ты, ты — это она.
— Возможно. Но я ее совсем не знаю.
— Господи, — бормочет он.
Это так неловко.
— Я тебя расстраиваю. Прости. Но есть вещи, которые мне нужно знать, и надеюсь, что ты мне поможешь.
Официант приносит наши напитки. Бокал «Маргариты» посыпан солью и пахнет лимоном. Я делаю глоток и улыбаюсь.
— Мне нравится.
Эд мрачно тянется за пивом, тату на его предплечье перекатываются вместе с мышцами. Его татуировки охватывают множество тем. Бутылка с надписью «яд» с черепом и скрещенными костями среди роз. Анатомическое сердце. Тату пистолета. Маяк, омываемый волнами.
Интересно, это маяк Портленд Хэд Лайт на знаменитом мысе Элизабет? На днях об этом что-то рассказывали по телевизору.