Власть и Крах
![Власть и Крах](/uploads/covers/2024-05-03/vlast-i-krax-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дж. Эванс
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Власть и Крах" полностью
— И более опасный, — сказал Тарек. — Кефаху не нужно беспокоиться о том, что твои навыки ржавеют. Они тебе скоро понадобятся.
ГЛАВА 5
Оцепенение пронизывало всё внутри Наиме, неподвижность от неверия. Дни приходили и уходили, а от Саркума не было никаких вестей. Больше не было способов потянуть время, больше не было фигур, которые можно было бы переместить на позицию. Она проиграла. Лучшее, на что она могла надеяться это убедить своего отца выдать её замуж за человека, которым легче всего манипулировать. Даже тогда не будет никакого союза, никакого способа добиться равновесия и магии, достаточно сильной, чтобы отразить нападение Республики. Это станет их концом.
И всё же она сидела в своих роскошно обставленных покоях на табурете с бархатной подушкой перед зеркалом, инкрустированным драгоценными камнями, а Самира расчесывала ей волосы. От этой нелепости ей попеременно хотелось то смеяться, то рыдать.
У Самиры было спокойное выражение лица, но они знали друг друга слишком долго, чтобы Наиме не распознала скрытую боль.
— Ты знаешь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы гарантировать, что это будет не Джемиль, — тихо сказала Наиме, глядя на Самиру в зеркало.
Самира быстро кивнула, но ничего не сказала. Они обе знали, что у сегодняшнего разбирательства был только один исход. Её помолвка с сыном Великого Визиря стреножит Наиме так же верно, как толстого и бесполезного пони в поле, и погубит Самиру.
Баланс Колеса иногда поражал, как гадюка.
— Если ты хочешь, чтобы тебя уволили со службы… — Наиме позволила словам повиснуть между ними.
Как она могла просить Самиру остаться? Большей жестокости и быть не могло.
— Я люблю тебя больше всего на свете, — сказала Самира без всякого выражения. За исключением Джемиля. Самира больше не признавала этого вслух, но всё же Наиме услышала эти слова.
— Не забирай и это у меня.
Наиме почувствовала дрожь в руке Самиры, когда она работала кистью. Наиме потянулась к ней, но Самира покачала головой. Прикосновение могло открыть раны, которые она не хотела вскрывать. Наиме сцепила руки и попыталась думать о чём-нибудь другом.
Она всё ещё не видела Ихсана, хотя знала, что он будет на церемонии. Даже его присутствия было бы недостаточно, чтобы утешить её в этой катастрофе. Самира отложила кисть и подняла белое шёлковое энтари, расшитое золотыми пионами. Наиме встала, и Самира помогла ей надеть его, затем обошла вокруг неё и застегнула его. Оно оставалось открытым выше и ниже талии, открывая кремовый кафтан и сальвар3 под ним. Затем Самира обернула вокруг бёдер Наиме длинный бледно-розовый шарф, расшитый большим количеством золотых пионов, расположив его так, чтобы золотые кисточки на каждом конце свисали спереди.
— Какие украшения ты хочешь?
Самира поправила рукава энтари, чтобы кремовый кафтан был виден с большей выгодой. Наиме стояла на подиуме перед зеркалом в полный рост. Серебряная рама с виноградными лозами и цветами, украшенными сапфирами и изумрудами. Свадебный подарок её отца матери.
— Никакие. Сегодня я не увижу никого, кто был бы достоин их лицезреть.
Самира прищелкнула языком.
— Я выберу что-нибудь.
— Тогда мамины серьги с жемчужными каплями, — уступила Наиме, не дай бог, чтобы её увидели на публике без серёжек и ожерелья.
Бриллианты и каплевидный сапфир украшали её диадему. Жемчуг, дань Второму Дому, дополнит, если не уравновесит, камни Первого.
Самира повиновалась, достала серьги из ювелирного сундучка Наиме и аккуратно вставила их в уши. Затем она надела диадему на макушку Наиме, так что сапфир повис над центром лба. Она искусно уложила и заколола волосы Наиме цвета жжёной умбры, чтобы одновременно удержать диадему на месте и откинуть их с лица. Она разделила волосы на две скрученные косы, которые затем связала вместе и закрепила заколками. Напоследок она прикрепила сверху кисейную вуаль. Она покрывала волосы Наиме и спускалась по её спине.
Обычно Наиме избегала покрывать волосы, но помолвка принцессы была частью традиции, и сейчас было необходимо сделать всё возможное, чтобы смягчить гнев. Хотя, если все её планы были разрушены, почему она всё ещё должна беспокоиться о том, чтобы расстроить их?
— Простите мою дерзость, Эфендим…
— Остановись, — сказала Наиме. — Я держу тебя рядом с собой за твою смелость.
Самира застенчиво улыбнулась и склонила голову набок.
— Я вижу твоё встревоженное сердце.
Она взяла с туалетного столика маленькую керамическую баночку с сурьмой и обвела глаза Наиме.
— Конечно, ты видишь. Тревога практически висит в воздухе, доступная для взора любого желающего, — Наиме щёлкнула пальцами. — Я никогда в жизни не была такой прозрачной.
— Чувства — это не недостаток, я не перестану тебе это говорить, — нетерпеливо сказала Самира. — Я знаю, что ты обратишь всё в свою пользу. Ты всегда так делала. Имей ту же веру в себя, что и я в тебя.
Самира отложила сурьму в сторону.
— Я верю в себя. Я беспокоюсь обо всех остальных. Вся их компания с петушиными головами. Они так заняты тем, что клюют друг друга, что не замечают лису, крадущуюся к загону, — Наиме отвернулась от Самиры и спустилась с подиума. — Этого будет достаточно. Я не стану более готовой к встрече с ними лицом к лицу, если буду прятаться здесь, нанося макияж и надевая украшения.
— Нет, — согласилась Самира. — Твои слуги собрались снаружи, не пора ли нам отправляться?
Наиме не ответила, но метнулась к двери, распахнула её и прошла сквозь толпу слуг. На миг они застыли в удивлении, отшатнувшись в сторону с несвойственной им неуклюжестью. Наиме приостановилась, давая Самире время выйти из покоев. Самира хлопнула в ладоши, призывая к порядку, и шестеро сопровождающих выстроились в свободный строй, во главе с Самирой. Она сложила руки на животе, одну поверх другой, спина прямая, как копье, выражение лица безмятежное, и наклонила голову к Наиме. Остальные были не так спокойны. Всем было трудно соответствовать стандарту, установленному Самирой, но они справились достаточно хорошо.
Наиме приняла такое же безмятежное выражение лица. В конце концов, Самира научилась этому у неё. Спокойствие не было естественной частью темперамента мага Пятого Дома, но было врожденным даром каждого мага Первого Дома. Внутри она прижала свою силу к самому краю своего физического тела, как будто надевала доспехи. Воздух гасил удары, как в своём естественном состоянии, так и по своей природе как волшебный Дом. Не было ни одного человека, который будет ожидать её в главном дворцовом дворе, которому Наиме позволит увидеть её внутреннее смятение. Для всех она будет выглядеть такой, какой была всегда — холодной, сдержанной и решительной. Если ей придется притворяться, пока это не станет правдой, она пойдёт на это, несмотря на бурю в душе.
Прогулка от жилых помещений до главного дворца и внутреннего двора за ним длилась бесконечно. Церемонии выбора для помолвки всегда проводили во внутреннем дворе, чтобы при желании могли присутствовать зрители. Хотя двор был огражден, и народ собрался за Утренними Вратами. Никто, кроме официальных лиц и сопровождающих церемонию, не будет допущен во внутренний двор. Дворцовая стража была занята поддержанием порядка в толпе, которая вышла из города, чтобы посмотреть, кто станет их следующим Султаном.
Когда она появилась в дверях дворца, толпа разразилась радостными криками, звук был настолько сильным, что Наиме показалось, будто она наткнулась на физическую стену. Она остановилась на верхней ступеньке лестницы, ведущей из дворца. Шум вкупе с внезапной яркостью бледного солнца на мгновение ошеломили её. С этой выгодной позиции, когда она сморгнула резь в глазах, можно было рассмотреть толпы зевак, собравшиеся у стен дворца, растянувшиеся на несколько кварталов вниз по широкой улице, которая шла под уклон к городу.
— Вот доказательство того, что сердца Тхамар с тобой, Эфендим, — сказала Самира. — Даже если Совет так не считает.
Наиме проглотила ответ. Её слова затерялись бы в какофонии. Она была благодарна судьбе за то, что зрителей не подпустили достаточно близко, чтобы они могли слышать происходящее. Она могла разобраться в тонкостях взаимодействия с Советом и их предполагаемыми сыновьями, но не могла управлять эмоциональной неопределенностью того, что, казалось, составляло половину города.
Ихсан встретил её у подножия лестницы и предложил руку. В своём парадном кафтане и ферасе, белом, расшитом бирюзой и серебром, он выглядел нетипично царственной фигурой. Цвета подчеркивали теплоту его кожи и светло-карие глаза. На правой стороне его лица виднелась полоса красных шрамов, которые поднимались от шеи, пересекали челюсть и заканчивались прямо под правым глазом.
— Я могу позвать тебя позже, — сказал он, хотя его мрачное выражение лица не отражало дразнящего характера заявления.
— Не могу же я опоздать на свою собственную церемонию, — сказала Наиме.
Уголок его губ угрожающе приподнялся, что заставило Наиме улыбнуться. Она была рада, что он был рядом с ней, даже если его настроение было не лучше, чем у неё, и он не мог предложить никакого решения. Он одарил Самиру вежливой, если не сказать тёплой, улыбкой.
День был бодрящим, но не неприятно холодным. Ей хотелось, чтобы было грустно, и шёл дождь, вторя её настроению и раздражая Кадира и его сына. Магам Огня было наплевать на холод, и казалось справедливым, что они страдают вместе с ней и Самирой. Хотя она очень сомневалась, что Джемиль представлял себя в роли будущего Султана. Когда управляешь султанатом, у тебя мало времени на пьяную скуку.
— Султан Эфендим, — сказала Наиме, когда они подошли к скамьям и стульям, которые стояли кругом в центре двора.
Её отец сидел на резной деревянной скамье, покрытой бархатной подушечкой. Ножки скамьи были изогнуты, веретена смоделированы в виде плавных листьев пальметто. Отец также был одет в белое, в цвет, как его королевской семьи, так и его волшебного Дома, но края всех его одеяний, а также воротники и манжеты рукавов были вышиты золотом. Сальвар под кафтаном и его туфли тоже были золотыми, и на нём белый тюрбан, нижняя полоса которого была украшена замысловатыми кучками золотых булавок и драгоценных камней. Его глаза были ясными и яркими. Он приветствовал Наиме сдержанной улыбкой, и это подбодрило её. Если он был в здравом уме, она ещё могла бы повернуть ситуацию в более благоприятном направлении, как предлагала Самира.
— Дочь, — сказал Султан Сабри, указывая на места поменьше рядом с ним.
Она и Ихсан сели по обе стороны от него, и её сопровождающие смешались с массой его слуг. Отец и Ихсан скрывали её от вида Утренних Врат, что её вполне устраивало. Так много глаз, устремленных на неё, будут только отвлекать. Визири стояли по другую сторону круга стульев от её отца. Четыре кандидата на помолвку сидели на стульях перед остальными, а их отцы сидели рядом с ними.
Наиме бросила мимолетный взгляд на них всех, а затем на Самиру, которая стояла прямо за её левым плечом. Её руки оставались сложенными: одна поверх другой на животе, выражение лица было пустым. Когда Наиме кивнула ей, Самира присоединилась к другим служанкам позади отца.