Власть и Крах
![Власть и Крах](/uploads/covers/2024-05-03/vlast-i-krax-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дж. Эванс
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Власть и Крах" полностью
Когда он скрылся из виду, она вернулась в свои покои, и Самира последовала за ней.
— Что ты собираешься делать?
Самира поставила поднос на маленький столик в гостиной и закрыла за ними арочные стеклянные двери.
— Я должна сделать свой следующий ход на доске, прежде чем Кадир захватит все мои фигуры.
Если Совет принудит её к помолвке до того, как прибудет делегат Саркума и даст ей шанс сорвать церемонию, надежды на союз не будет. Она знала, что в Совете есть Визири, которых можно убедить в необходимости союза, в том, что сила, которую сбалансированное Колесо вернет Тхамару и Саркуму, необходима, чтобы предотвратить нападение Республики. Но они пойдут на это с Кадиром у руля, нашептывающим свою ложь и принуждение и взращивающим семена своего фанатизма против Шестого Дома.
Ни один из кандидатов, предложенных в мужья, не соответствовал бы её планам. Они воспользуются своей новообретённой силой и посеют хаос. Или, что ещё хуже, ничего не сделают.
Наиме села на подушку на полу перед своим низким письменным столом и достала чистый лист бумаги и ручку. Самира вытащила пробку из чернильницы и поставила её рядом с рукой Наиме, затем опустилась на колени рядом с ней. Наиме начала писать. Она не рискнула бы озвучивать свои планы вслух, не без мага земли, который мог бы наложить заклинание и скрыть её слова для тех, кто находится за пределами помещения. Но Самира могла читать через плечо, и сама увидеть их.
— Это кажется рискованным, — предположила Самира.
Наиме подняла руку над листом, и лёгкий ветерок её силы высушил чернила. Обычно она не тратила свою силу на пустяки, но сейчас на счету было каждое мгновение. Самира была права, это был риск. Отправив послание, в котором указывалось, что времени для заключения союза мало, она также дала понять, что Тхамар в отчаянии, и дала Саркуму преимущество в их сделке. В этом случае ей придётся немного уступить или рискнуть вообще потерять шанс.
Если Колесо требовало равновесия, то это был единственный способ, который она видела для его достижения, и она надеялась, этот шаг обернется в её пользу.
— Кадир попытается убедить отца пойти против моих желаний. Он будет настаивать на заключении помолвки как можно скорее, так что даже если Саркум действительно пошлёт делегата, у меня больше не будет полномочий вести переговоры. Мне придётся нарушить обещание, данное при помолвке, чтобы вступить в переговоры.
Ужасное оскорбление традиции и самому Колесу.
— Что заставит Визирей взорваться, — сухо сказала Самира.
— Было бы хлопотно назначать новый Совет, — ответила Наиме таким же тоном. — И кто-то должен будет навести порядок в этом беспорядке.
Она театрально вздохнула.
Самира издала звук согласия, борясь с улыбкой. Юмор помогал, но не был решением проблемы. Наиме не могла снова так открыто пойти против Совета, иначе она потеряет веру тех, кто решил поддержать её, и шанс убедить остальных путём осторожного маневрирования. Хотя на самом деле Совет существовал только для того, чтобы давать советы Султану, а не командовать им, они обладали всей властью знатных семей. Их нельзя было игнорировать или оскорблять, иначе она начнёт гражданскую войну. Управление Султанатом Тхамар всегда было игрой. На какое-то время Наиме была посредственным игроком, одарённым той властью, которую она имела над ними, репутацией своей матери и кровью своего отца. Но до тех пор, пока она не докажет им свою состоятельность, она будет продолжать опасно балансировать на грани краха, потому что она была женщиной, пытающейся занять мужское положение. К счастью, она всегда быстро училась.
Наиме подписала письмо именем и титулом своего отца, почерком отца, чему она научилась в раннем возрасте. На этот раз она, когда она дула на чернила, она уставилась на почерк, сильно скучая по его владельцу. Ему больше нельзя было доверять, и каждый раз, когда она принимала решение без него, ещё одна тонкая трещина раскалывала её сердце.
— Я беспокоюсь, что это ставит тебя в слишком невыгодное положение, — сказала Самира.
— Разве во время боя на мечах не наступает момент, когда нужно нанести удар, чтобы добиться победы? Я буду думать об этом именно так, — Наиме выбрала палочку сургуча.
— Человек делает такое только тогда, когда он готов пожертвовать собой ради этой победы.
Самира прикоснулась пальцем к воску, и он растаял. Наиме прижала его к бумаге.
— В конце концов, ты знаешь, что меня больше всего волнует защита нас от Республики.
Наиме взяла отцовскую печать и прижала её к воску. Когда она убрала её, на конверте остался отпечаток тугры её отца, печати, созданной для него придворным каллиграфом. Она свернула пергамент и запечатала его большим количеством воска и печатью с фамильным гербом Сабри, воздушным символом, пронзенным ятаганом и увенчанным сияющей сферой.
— Ты имеешь в виду стать Королевой-султан, а затем защитить нас от Республики, — сказала Самира, её дразнящая улыбка скрылась за строгим взглядом.
— Я хочу этого только потому, что, как и ты, знаю, что Совет не предложит в качестве потенциального мужа никого, кто позаботится о Тхамаре так, как я. Они не видят того, что вижу я, — она протянула письмо Самире. — Нам нужен Саркум. Нам нужно сбалансированное и мощное Колесо, и полный оборот Чара. Кроме того, что бы я делала, если бы не правила? Я никогда не смогла бы проводить свои дни, сидя в созерцании, — она прикоснулась пальцем к письму. — Отправь это сейчас. Не используй дворцового посыльного или лошадь. Я не хочу, чтобы уважаемый Великий Визирь знал, что я сделала, — Наиме подняла бровь, и Самира ответила заговорщической улыбкой. — Пока не будет слишком поздно для его контратаки.
ГЛАВА 3
День был холодным, а солнечный свет тусклым, как бывает, когда конец осени встречается с началом зимы. Это был сезон Макрама, время, когда его сила становится могущественнее. И всё же он чувствовал себя подавленным и стеснённым, наблюдая, как его брат снова просматривает письмо от Султана Тхамара.
Кинус сидел на расшитом золотом коричневом диване, который служил ему троном в этой части дворца, склонившись над письмом. Он держал его в одной руке, а другую руку положил на колено, нахмурив брови. Макрам то и дело поглядывал на него, и с каждой минутой это зрелище становилось всё более утомительным. Свет, проникавший сквозь окна в западной стене, сменился с бледного утреннего на неестественный полуденный, и скоро он потускнеет до серебристого. Кинус не пошевелился и не издал ни звука более понятного, чем ворчание, с тех пор как прочитал письмо. Макрам отпустил секретаря и надеялся, что тот, по крайней мере, занимался чем-то более продуктивным, чем просто стоял в раздражающем молчании.
— Очевидно, — Кинус опустил письмо, и бумага зашуршала, когда он пошевелился, выпрямляя спину, — они отчаянно в чём-то нуждаются.
Он поднял руку, лежавшую на колене, и провёл пальцами по своим чёрным густым усам, при этом нахмурившись.
— Интересное наблюдение, — сказал Макрам, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Это не тот тон, который я усмотрел.
Поскольку его брат большую часть дня был погружен в свои мысли, Макрам не мог с уверенностью прочитать его настроение и поэтому не решался высказать своё мнение, чтобы полностью не отвратить Кинуса от своей точки зрения. У него было достаточно времени, чтобы прочитать и перечитать письмо с тех пор, как оно пришло, поскольку Кинус отказывался даже смотреть на него вплоть до сегодняшнего дня.
Письмо было написано кем-то, кто считал, что полностью контролирует ситуацию. Всё, начиная от размеренного почерка до лаконичной, консервативной формулировки, сказало Макраму то, что ему нужно было знать несмотря на то, что он никогда не встречался с Султаном Тхамара.
Кинус посмотрел на него из-под опущенных бровей, в его глазах читался приказ к молчанию. Макрам подавил остальную часть своей оценки за сжатыми челюстями и небрежным наклоном головы.
— Это даёт нам преимущество в переговорах.
Кинус встал и отошёл от возвышения и дивана к окнам.
— Он говорит, что хочет союза, но советники едины во мнении, что мы не должны верить, что это его истинные намерения. Неужели они хотят втянуть нас в переговоры, пока оценивают силу моей армии? Или разведать, сколько магов Шестого Дома проживает в Саркуме?
Всё, что он сказал, Макрам уже слышал, когда Старейшины шептались, прикрывая рты руками, в то время как он проходил мимо них по коридорам.
Но сейчас Кинус разговаривал не с Макрамом. Он расхаживал рядом с узкими арочными окнами, выходившими на укрытый зимним одеялом внутренний двор. Зеркала, выстроившиеся вдоль стены за помостом, отражали тусклый свет, отбрасывая на пол колонны теней и дневного света. Огонь и вода, тьма и свет. Атрибуты Второго и Пятого Домов, хотя многие ошибочно ассоциировали тьму и тень с разрушением и Шестым Домом. Было бы знаменательно, если бы кто-то потрудился обратить внимание на предзнаменования, что наследный принц появился через воплощение противоположных Домов на Колесе. Это были весы, которые должны быть сбалансированы при принятии любого решения.
Макрам усмехнулся. Только суеверные идиоты в Совете верили в такую чушь. Здравый смысл — это всё, что нужно. Но было слишком много голосов, к которым Кинус не мог не прислушаться, слишком много мнений. Ориентируясь на усиливающиеся отношения с Республикой, а теперь добавляя переговоры с давним врагом, даже самые решительные могут начать искать помощи в знаках и предзнаменованиях. Макрам предпочёл бы, чтобы Кинус обратился к нему за помощью, как он делал это в юности. Теперь ему лишь оставалось делать всё возможное, чтобы подтолкнуть своего брата в правильном направлении, когда Кинус позволял это.
— Боюсь, мы усложняем ситуацию ещё до того, как она началась, — предположил он, когда Кинус шагнул в луч света, и тот блеснул на его золотом кафтане.
Союз с Тхамаром принёс бы им огромную пользу. В то время как Тхамар ввёл постоянный мораторий на магов Шестого Дома после Раскола, в Тхамаре всё ещё рождалось больше магов, чем в Саркуме. Кроме того, те маги, которые родились в Тхамаре, скорее всего, были более высокого уровня, чем те, кто появились в Саркуме. Если и была какая-то надежда отбиться от Республики, то она заключалась в союзе с их соседом, несмотря на враждебность. Даже отбросив мысль о войне, скверна продолжала распространяться, даже на корнеплодах, и Тхамар и его маги могли стать их единственным спасением от неё. Если Султан благоразумен, как указывало его письмо, то не было лучшего времени, чтобы оставить прошлое их стран позади и снова объединиться.
— И всё же, как правитель, я должен знать об этих сложностях, от которых ты так легко отмахиваешься, — Кинус одарил Макрама взглядом, в котором смешались высокомерие и неодобрение.
— Прибереги ханжество для своих подданных, достаточно глупых, чтобы ими руководить, брат. Если кто-то в чём-то и нуждается, так это мы. Нам нужна власть, нам нужна помощь в борьбе с проклятой Скверной, или единственное преимущество, которое у нас будет, это гора изголодавшихся граждан, на которую можно опереться, — Макрам сохранял почтительность в голосе, даже несмотря на то, что его слова таковыми не были. — Если Тхамар может предложить это и проявляет готовность, почему бы тебе не выслушать их на переговорах?