Власть и Крах
![Власть и Крах](/uploads/covers/2024-05-03/vlast-i-krax-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дж. Эванс
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Власть и Крах" полностью
— Это шанс поставить их на место.
Кинус остановился у окна, его голос приобрел мрачные, горькие нотки, которые сопровождали его всплески праведной ярости из-за проступков прошлого. Макрам положил руку на рукоять своего ятагана, направив своё напряжение в рукоятку.
— Они разорили нас, начав войну и сломав Колесо, и я не поползу к ним на четвереньках. Они вдвое меньше Саркума, да и армии у них практически не существует. Настало время поставить их на колени. И если уж кто и должен быть против альянса, так это ты, — Кинус сцепил руки за спиной. — Ты думаешь, они позволят тебе сохранить своё место в качестве Агасси? Позволят тебе быть кем-либо вообще?
«Вместо того чтобы унизить тебя, как дворняжку». Кинус никогда бы не высказал такого Макраму, но другие говорили. За его спиной шептались, когда он проходил мимо. Никто из тех, кто боялся его магии, не посмотрит ему в глаза и скажет, что лучше бы тебе никогда не рождаться. Истины Кинуса были суровыми, но они исходили, по крайней мере, из заботы и были честными. Кроме того, он был резок только тогда, когда чувствовал себя в опасности. Макрам проигнорировал боль старых эмоциональных ран. Сейчас было важным помощь Кинусу увидеть более серьёзную проблему.
— И всё же я готов рискнуть этим, и мне есть что терять. Республика дышит нам в затылок, как ты думаешь, что будет, если мы ввяжемся в конфликт с Тхамаром? Враги прокрадутся внутрь и подрежут нам сухожилия, пока мы заняты.
Именно это бы он и сделал бы, если бы командовал армией Республики.
— Пожалуйста. Давай пошлём делегатов в Тхамар, если ты сам не хочешь ехать. Султан предложил переговоры. По крайней мере, выслушай их условия. Мы могли бы вдохнуть силу в родословные…
— Достаточно. Не привноси в это силу, — голос Кинуса дрогнул.
Солнечный свет обрамлял его в бледном великолепии, его одежда блестела, его чёрные волосы были смазаны маслом и собраны в узел на макушке. В свои тридцать шесть лет он был на десять лет старше Макрама и слишком молод, чтобы править, если судить по традициям. И всё же он был воплощением правителя, точной копией их отца. Почти. Ему не хватало уверенности их отца, чем Старейшины всецело воспользовались, и это стало причиной того, что он встал на ноги в неподходящее время. Например, сейчас. Макраму нужно было только убедить своего брата, что он не пытается переступить черту, и он будет более разумным.
— Республика была бы гораздо лучшим союзником, чем Тхамар. Они олицетворяют собой военную силу. У них есть технология, которую мы не можем себе представить. Что есть у Тхамара? — Кинус издал короткий насмешливый смешок. — Сломанное Колесо и могущественные маги. Они падут перед Республикой так же легко, как и мы.
Он не мог говорить серьёзно. Республика потребует жизни или тюремного заключения всех магов, включая их обоих.
— А скверна?
— Я сказал достаточно, Макрам. Я принял решение. Если Тхамар чего-то хочет от нас, они могут подождать, пока у меня не появится время ответить. У них нет другого выбора. Мы находимся между ними и любыми союзниками, кроме Менея, который недостаточно сплочён, чтобы объединиться с кем-либо. Пусть они поймут, что мной никто не будет манипулировать.
Кинус скомкал письмо и бросил его на мозаичные плитки под ноги Макрама.
— Ты можешь идти.
Макрам постоял ещё мгновение, позволяя своему желанию спорить угаснуть. Разглагольствования ничего не дадут, кроме как ещё крепче прижмут его к месту. Ему придётся уступить сейчас и попробовать ещё раз позже, как только у его брата появится шанс остыть от потока гордости.
— Как пожелаешь.
Макрам поднял с пола смятое письмо и вышел из похожей на пещеру комнаты.
ГЛАВА 4
Спустя несколько дней после того, как Кинус впервые прочитал письмо Султана, Макрам сидел на веранде, соединявшей его покои с центральным садом атриума жилых помещений дворца, и ждал. Все комнаты выходили в эту зону и были отведены для семьи и слуг королевской семьи. Деревья в саду уже перестали плодоносить, и многие цветущие растения потеряли бутоны, всё переходило от осени к зиме.
Дворец был построен после Разделяющей Войны, и был уменьшенной копей дворца в Нарфуре, где правил Старый Султанат. Эдиз Рахаль Первый, который построил его, предполагая, что в нём будет достаточно людей, чтобы соперничать со Старым Султанатом, и поэтому построил его с возможностью расширения. Но Саркум изнемогал. Дворец оставался слишком большим и тихим. Их численность сокращалась с каждым поколением, магия в родословных тускнела. Правители Саркума так никогда и не стали достаточно процветающими после Разделения, чтобы построить империю, о которой они мечтали, и лишь удерживали её от превращения в ничто.
Макрам перевёл взгляд с сада на курительную трубку, лежавшую рядом на столе. Наргиле2 был вычищен и установлен между скамейкой, на которой он сидел, и двумя стульями, стоявшими перед ним. Тарек Хабаал, его сенешаль и друг, утверждал, что курение помогало ему сосредоточиться и успокоиться. Они проводили здесь большую часть вечеров, разговаривая, даже сейчас, когда вечера становились всё холоднее. Макрам редко возражал против холода, а Тарек был слишком стойким, чтобы жаловаться, несмотря на его магическую близость к земле Четвертого Дома и летнему теплу.
Пребывание на улице помогло замедлить мысли, которые приходили слишком быстро и беспорядочно, чтобы в них можно было разобраться. Тарека вызвали к Кинусу, и Макрам был слишком взвинчен, задаваясь вопросом «почему», чтобы делать что-либо. Он вынужден был ждать. Он ненавидел ждать, ненавидел с детства. Когда он возвращался домой в перерывах между тренировками, он был вынужден ждать, пока его родители найдут время, чтобы повидаться с ним. В те времена он просил Кинуса подождать с ним, чтобы отвлечь его играми. И когда родители Макрама так и не находили времени повидаться с ним, именно Кинус находил способы заставить его забыть, занять его.
Дверь из холла в его покои — скромное сочетание спальни и гостиной — открылась. Макрам встал. Тарек вошёл в гостиную и пересёк её, выйдя на веранду.
Тарек двигался так же, как и все остальные слуги дворца, с грацией и подобострастием, но в его молчании было что-то особенное. Сначала он был солдатом, бойцом, и хотя его не готовили к должности сенешаля, Макраму нравилось его неприукрашенное мнение постороннего. Слишком много слуг во дворце были озабочены завоеванием благосклонности и продвижением по службе. Тарек был бы очень рад вернуться в казармы и провести свои дни, орудуя мечом и поводьями. Пока это не изменится, Макрам будет держать его там, где он находится, потому что именно его тоска по прежней жизни заставляла его внимательно следить за новой.
— Чего он хотел?
Тарек протянул листок бумаги и покачал головой. Макрам взял его, чтобы рассмотреть. Макрам вчитался в слова, недоверие холодом пронзило его тело, а затем вспыхнуло бессильным разочарованием. Он прошёл мимо Тарека в гостиную, затем в холл, который вёл в основную часть дворца. Тарек последовал за ним, держась на некотором расстоянии. Макраму потребовалась вся его воля, чтобы не скомкать ответное послание брата в самый маленький шарик, какой только мог. Было слишком заманчиво бросить это в лицо Кинусу, когда он найдёт его.
Он подозревал, что в это время дня его брат будет в зале мечей, тренируясь скорее ради тренировки, чем ради мастерства. Что-то, что Макрам счёл вдвойне оскорбительным из-за того факта, что его жизнь была ничем иным, как мечом. Хотя меч и сражение прекрасно подходили ему, когда его отправили в детстве на обучение, у него не было особого выбора в этом вопросе.
— Возможно, вам нужно время, чтобы обуздать свой гнев, — вежливо предложил Тарек из-за его спины. Макрам помахал письмом, не оглядываясь на него.
— Я сдержу свой гнев против его зубов, если он не увидит причины.
— Как пожелаете.
Двери в зал мечей, пристройку к дворцовой оружейной, были сделаны из тонкого дерева с резьбой в виде повторяющихся четырехлистников. Макраму потребовалось мгновение, чтобы расслабиться, прежде чем он протиснулся сквозь них. Нет смысла бросаться на Кинуса, как на разъярённого быка. Раздражение брата не послужило бы его цели.
Кинус стоял в дальнем углу комнаты, устанавливая ятаган на длинном столе, который тянулся вдоль западной стены, под рядом арочных окон. Его противник, тот же пожилой инструктор по боевым искусствам, который обучал их отца, низко поклонился, когда Макрам пересёк комнату. Кефах Бехнасси был уже на своем шестидесятом обороте Колеса, и, хотя Макрам мог призвать разрушительную магию, а Кефах — нет, он намного превосходил Макрама в мастерстве владения клинком.
— Вы тоже пришли попрактиковаться, Эфендим?
Вежливость вопроса была предостерегающей. Макрам остановился, сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и наклонил голову в сторону мужчины.
— В другой раз, Бехнасси-бей. Мне нужно срочно обсудить с Мирзой одно дело.
Кинус проигнорировал Макрама, рассматривая разложенные перед ним клинки, стоя спиной к комнате. Это не сулило ничего хорошего шансам Макрама изменить его решение.
Кефах достал свой тёмно-серый ферас и натянул плащ поверх кафтана, переводя взгляд с Макрама на Кинуса, пока застёгивал и подпоясывал его.
— Уверен, что ваш сенешаль не представляет для вас достаточного вызова, и боюсь, что ваши навыки будут ухудшаться. Я, как всегда, в вашем распоряжении.
Он поклонился. Когда он поднялся, то бросил ясноглазую насмешливую улыбку на Тарека, который насмешливо поклонился в ответ. Они были учителем и учеником, а также давними друзьями.
— Я буду помнить вашу щедрость, Учитель. Я не собираюсь пренебрегать своими навыками.
Возможно, полное поражение в поединке на мечах было именно тем, что ему было нужно, чтобы напомнить себе, почему он предпочитает военную службу политике.
— Конечно, Агасси. Ваше положение очень напряжённое, и сейчас тревожные времена, — Кефах бросил взгляд в спину Кинуса. — Я откланяюсь. Капитан Хабаал, может быть, вы присоединитесь ко мне?
Тарек посмотрел на Макрама, тот кивнул, и двое солдат вместе ушли. Когда Тарек снова закрыл резные двери, Макрам протянул бумаги Кинусу.
— Это безумие, — сказал Макрам. — Ты же знаешь, я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Но это… Я не могу сидеть, сложа руки, и позволить тебе совершить эту ошибку.
— Позволить мне? — Кинус рассмеялся, опустив клинок и развернувшись к Макраму. — Ты, рождённый вторым? Ты не Мирза. Ты не правитель. Ты — ничто.
Разочарование Макрама застыло и опустилось, превратившись в горькое, кислое чувство в груди.
— Старейшина Аттия и тот боевой пёс, которого ты называешь сенешалем, снова шепчут тебе на ухо. Их мнение и твоя власть не дают тебе права диктовать мне, Макрам. Все остальные могут быть в восторге от этого, но я — нет. В этом мире есть и другие соображения, кроме магии.
— Я не пытаюсь диктовать тебе. Речь идёт о защите Саркума от уничтожения.