Новогодняя Магия
![Новогодняя Магия](/uploads/covers/2024-04-19/novogodnyaya-magiya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вероника Мелан
- Жанр: Любовная фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Новогодняя Магия" полностью
- Красиво.
Красиво, да.
Стив ожидал всякого. Что придется рвануть в многокилометровый марш-бросок по стылой равнине, что они обморозят лицо, что придется делать привалы – собирать дрова, разводить костер, греться. Он приготовился. Ко всему, но совершенно не к тому, что увидел, когда они спустились с горы.
К уютной и теплой повозке. И лошади.
Плыл по бокам сосновый лес, провисали под тяжестью снега зеленые меховые лапы, изредка сыпался сверху снежный порошок – мелкий и колкий, как стеклянная пыль.
- Это ведь рай…
- Что?
- Рай.
- Почему?
Повозка, конечно, была хороша и удобна. Место извозчика пустовало; позвякивал прикрепленный на деревянной дуге колокольчик. Лошадь шла, самостоятельно выбирая путь – не мешкала, но и не торопилась, переставляла копыта, кажется, как и ездоки, наслаждалась дорогой.
- Рай, потому что везде вода. Застывшая. Знаешь, сколько отдали бы за такое место на Архане? Его купил бы самый могущественный правитель в свое единоличное пользование. И пускал бы только близких и дорогих гостей. Или, может, не пускал бы никого. Ходил бы сюда сам, дышал, чувствовал бы себя богатым.
- Тут же холодно.
Да, понятие «рая» у людей разнилось – кому-то рай – солнце и песок, а кому-то - изморозь и вековые стволы по бокам.
- Холодно. Только тут везде вода, пусть и замерзшая. И растения. Столько растений, сколько на всем Архане не сыщешь.
Он иногда забывал, что она из другого мира, но вспоминал об этом в такие моменты, как этот. Когда Тайра совсем по-иному умела взглянуть на привычные вещи.
- Растений много, да. Это сосны… Они всегда зеленые.
- Невероятно. И они никогда не замерзают?
- Нет, никогда. Очень много лет живут.
- Это рай, Стив. Мой рай.
Он был рад, хотя не делал ничего сам – все Магия. Ехал, держал в своей руке ее теплую ладошку и мысленно говорил «спасибо». За покладистую лошадь, за отсутствие стоянок, за то, что не пришлось греться. За счастливую Тайру.
Смотрел по сторонам - и, правда, красиво.
*****
Дина. Ленинск.
Новогодний день состоял из типичных дел: похода в магазин за забытым горошком, сидящей у телевизора в зале бабушки, порхания мамы по кухне. Строгали оливье – из картошки-моркошки, вареной колбасы и свежих огурцов, к праздникам ожидаемо подскочивших в цене аж до двух сотен за килограмм.
В другой раз я бы общалась с мамой, рассказывала истории из Нордейла, делилась новостями, но сегодня молчала, как партизан. И все потому, что прислушивалась. Прислушивалась, ловко очищая картошку в раковине, и мама. Изредка мы заговорщицки поглядывали друг на друга.
- А вы работаете, так? - Вопрошала строгим тоном учительница младших классов бабушка.
- Работаю.
- И платят, не задерживают?
- Всяко бывает. Но в основном не задерживают, - покладисто и кротко отвечал сидящий напротив нее человек.
Я давилась хрюканьем; улыбалась у раковины мама. Таисия Захаровна, поначалу обрадовавшаяся, что в гости заглянет внучкин ухажер, теперь устроила допрос с пристрастием.
- А кем вы, простите, работаете?
На этом момент я вся превратилась в уши – ведь не скажет же Дрейк, что он – Творец Уровней? Кажется, от возбуждения и дурацкого веселья мое лицо сделалось маковым.
- Строителем.
- О-о-о, строителем? Тяжелый труд, почетный.
Строителем! Ой… Мне бы только не рассмеяться в голос. Знала бы бабушка, кто перед ней на самом деле сидит…
Услышав, что я собираюсь провести первую часть дня в Ленинске, Дрейк вдруг вызвался сопровождать меня сам – отговорить не удалось. К тому же я знала, что бабушка давно мечтала увидеть «особенного Дининого мужчину». Увидела. И мужчина этот, насколько я знала, тоже все утро трудился над тем, чтобы в течение нескольких часов, сидя в обычной российской хрущевке, не фонить.
- А знаете, вы не похожи на строителя.
- Почему же?
С экрана телевизора неслись знакомые до боли голоса Андрея Мягкова и Барбары Брыльски – крутили в который раз под Новый год «Иронию судьбы».
- Лицо у вас…
- Не мужественное?
Таисия Захаровна смутилась, тактично прокашлялась:
- Интеллигентное слишком.
- У меня хорошее образование.
«Угу, и психологическое, и юридическое…» - институт Божественных технологий.
- Образование – это важно, - кивала бабушка.
«Платочки белые, платочки белые, платочки белые…»
Утренний поход до магазина принес массу удовольствия – толкучка, очереди, белоснежные улицы – сугробов в декабре намело таких, что терялись за их абрисами половина первых этажей. Продуктовый супермаркет «Кору» украсили снежинками и блестящими Дедами Морозами; над кассами приладили мишуру. Лица кассирш, впрочем, оставались безрадостными, что объяснимо – никому не хотелось работать в новогоднюю смену.
- Карта постоянного покупателя есть?
- Нет.
- Девушка, возьмите…
Мне протянул ее стоящий позади паренек.
- Спасибо.
У меня была бы карта. Если бы я до сих пор жила в Ленинске и постоянно ходила в магазин. Если бы никогда не уезжала из России, никогда не обнаружила в себе скрытых способностей, если бы продолжала амёбно, как когда-то, плыть по течению жизни. От этих мыслей, как от альтернативного сценария собственной судьбы, мне всегда делалось жутко.
Но что-то сложилось, и сложилось правильно, и теперь в зале, что на экране Ипполит ел «заливную рыбу», сидел Дрейк Дамиен-Ферно. Такой же чуждый этому миру, как инопланетная материя. Сидел, одетый в стального цвета рубашку и синие джинсы – подобрал специально, чтобы выглядеть «как свои».
Чудак. Творец. Самый могучий и любимый мужчина из всех существующих.
- Как у вас с ним? – качнула головой мама. Из-под ножика выскальзывала тонкая и иногда похожая на восьмерки картофельная кожура. - Не ругаетесь?
- Нет.
- Совсем?
С таким ругаться – себе дороже. Но не объяснять же это ей. Она тоже до сих пор верит, что Дрейк «особенный», но считает это нормальным, так как любой «свой» мужчина для дочери должен быть особенным, иначе все в корне неверно.
- Надо же, молодцы. И он, ты говорила, не пьет?
- Как строитель не пьет. Иногда может бокал шампанского или вина. И все.
- А, ну это нормально.
В заполненную холодной водой кастрюлю плюхнулась очередная раздетая картофелина.
- Вы Диночку-то нашу… не обижайте, - тем временем наставительно просила бабушка. – Она у нас хорошая девочка, мы за нее горой…
- Ну что вы, Таисия Захаровна. Я вашу Диночку очень берегу – другой такой нет.
- Это точно, точно… Хорошо, что вы понимаете. И вообще, Дима, вы пьете? А давайте по одной?
На этот раз я хрюкнула. Он представился Димой? Дима Дамиен-Ферно? Шутник!
Но ведь верно – не Дрейком же называться перед старой женщиной?
Кусочки моркови на доске, пока я просмеялась, превратились из кубиков в кашу.
Нас накормили, как на убой – пюре, котлеты, сельдь «под шубой», «мимоза», «оливье»… Дрейк ел с таким аппетитом будто взаправду носил балки и сваи исключительно на собственном хребте, и я подозревала, что он включил некий хитрый процесс «быстрого переваривания». Или же вообще расформировывал пищу в желудке на атомы, а после отправлял ее куда-нибудь в безвоздушное пространство. Межгалактическое, например.
А бабушка рдела от удовольствия. Расслабилась, разомлела при «Диме», принялась рассказывать сначала про мое детство, затем про мамино, после про свое… Изредка спохватывалась и спрашивала «что строите, где?», кивала незамысловатым ответам и вновь проваливалась в воспоминания. Мама косилась на моего спутника с ненавязчивым, но внимательным интересом. Дрейк лишь улыбался в ответ, будто шел между ними неслышный остальным диалог.
Заканчивалась «Ирония судьбы».
Провожали нас пакетами и сумками.
- Возьмите! Еды много, дома съедите! Вечером у друзей? Так есть же еще завтра, до завтра достоит…
Во двор мы вывалились довольные и счастливые, как пара влюбленных юнцов, и почти сразу же я принялась хохотать и колотить его ладошкой в грудь:
- Дима! Ой, Дима, я не могу… Я ведь тебя так иногда буду звать…
- Не вздумай!
- Дима-строитель. Димон…
- Бернарда! Бернардина… Вот как надаю по заднице…
А я хохотала пуще прежнего.
День удался. Спустя десять минут мы уже брели по аллее «новорожденных» - по ней в дождь, и в зной бдительные мамаши катали разноцветные коляски. Чистил у дороги снег трактор; переливался гирляндами вход торгового центра «Бульвар». Топтались, ожидая транспорта, на остановке люди.
- Знаешь, теперь ведь бабушка будет спрашивать про внуков.
- Не будет. Она умная женщина. Ей важно, что внучка пристроена, она в надежных руках, и беспокоиться не о чем. А внуки – это уже наше личное дело. Она понимает.
Внуки. Мы шагали по моему родному городу и говорили о внуках – у меня прощелкивало сознание и странно двоился мир. Будто настоящий и будто бы нет.
- Дрейк, а ты не думаешь, что теперь, когда она успокоится, что у меня все хорошо, она…
- Уйдет?
- Да.
- Нет, еще поживет. Брось переживать.
Он был теплым, родным, удивительным. Человек, способный сотворить невероятное и волшебное, человек, способный одеть простую рубашку и представиться Димой. Лишь бы мои не волновались – и я испытывала крайнюю степень признательности.
- Жаль, что родителей нет у тебя. Мы бы тоже познакомились.
Он улыбался. Ему удивительным образом шло темное пальто, меховая шапка и снежинки на ресницах.
Но еще вкуснее, чем шагать рядом, было целоваться – прямо на виду у других, забыв о том, что существует мир. Праздник. Не новый год даже, а праздник, потому что один мир на двоих.
- Спасибо тебе за сегодня.
Дрейк молчал. Улыбался нежно и понятливо, гладил подушечкой большого пальца мое лицо:
- Ты куда дальше? На Магию?
- Да. Придешь?
- Заскочу к вам ближе к полуночи.
- А пока в Реактор?
- Как обычно.
Он был удивительным – этот мужчина. Творцом. Создателем. Возлюбленным. Любящим. Человеком и не человеком. Димой. Дрейком.
- Я тебя люблю.
- И я этому рад.
Спустя пять минут мы разошлись; пакеты Дрейк унес в Реактор. Кто будет доедать салаты и котлеты? Сам? Джон? Представители Комиссии?
От этих мыслей по моему лицу блуждала глупая улыбка.
*****
Уровень: Магия. Дина.
Этого всепоглощающего чувства окружающего величия я не смогла бы словить более нигде – ни в Карпатах, ни на Эльбрусе, ни в хваленых Альпах. И все потому, что в нашем мире – по-своему прекрасном – не существовало мест подобных Магии. Живых, переменчивых, наблюдающих за тобой теплыми глазами.
Магия. Снежные просторы, бесконечные застывшие леса, седые, как старческие макушки, горы.
Изольде я презентовала «Бехеровку» - ее привезла из Чехии мамина подруга, а мама уже зачем-то вручила мне.
Администраторша, узрев слог «хер» в названии напитка, глянула на меня озадаченно, но от подарка не отказалась. Выпроводила меня со словами «на сегодня ты, вроде как, последняя».