Сердце целителя
![Сердце целителя](/uploads/covers/2023-06-27/serdce-celitelya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Миранда Бриджес
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Сердце целителя" полностью
Глава 15
Эпилог
Миранда Бриджес
Сердце целителя
Автор: Миранда Бриджес
Книга: «Сердце целителя»
Жанр: Эротика, фэнтези, сказка для взрослых, пришельцы
Серия: «Дом Каймар» — 5
Возрастное ограничение: 18+
Перевод: Andgi, Mira Cruz
Редактура: Nikolle, Eva Ber
Русификация обложки: Xeksany
Дизайн артов и коллажей: Xeksany
Глава 1
— Мои молочные коктейли сносят башку всем парням! — кричу я, шевеля бровями.
У объекта моей колкости расширяются глаза, а рот приоткрывается.
Я хватаю свои сиськи и приподнимаю их вверх.
— Не прекращай пялиться, придурок.
Парень несколько раз моргает, прежде чем резко повернуться и направиться в противоположную от меня сторону. Я опускаю руки и складываю их на груди, закатывая глаза. Извращенец.
— Тебе всегда приходится так поступать, Скайлар? — спрашивает меня Камилла с усмешкой. — Не похоже, что он первый парень, который пялится на тебя.
Я фыркаю.
— Не понимаю, почему должна позволять им трахать меня глазами. Это грубо, и раз уж они не могут по-другому, то хотя бы делали бы это более сдержано.
Камилла машет рукой, указывая на мой наряд.
— Ты практически намеренно дразнишь их.
Я опускаю взгляд на свои леггинсы и подходящий спортивный бюстгальтер, заканчивая теннисными туфлями.
— Мне нравится носить спортивную одежду, — говорю я, пожимая плечами. — Мы с тобой обе знаем, что это гораздо менее откровенно, чем то, что носят некоторые другие девушки. И для протокола, это колледж, а не средняя школа. Люди вокруг должны нормально относиться к чужому выбору одежды.
Моя подруга улыбается мне, ее взгляд становится мягким.
— Думаю, ты не осознаешь, насколько ты красива.
Я усмехаюсь, когда румянец заливает мои щеки.
— Неважно.
— Ты действительно такая.
Когда я открываю рот, чтобы возразить, она поднимает руку.
— Я знаю, знаю. Ты не видишь себя такой, но прими это от того, кто заботится о тебе, хорошо?
Я поджимаю губы, изо всех сил стараясь сохранять молчание. Я уже давно не чувствовала себя красивой.
И сомневаюсь, что когда-нибудь почувствую это снова.
— Итак, какие у тебя планы на сегодня? — спрашивает она меня, прерывая мои мрачные размышления.
— Занятия закончились, так что мне надо идти домой. Ты же знаешь, какие чрезмерно опекающие мои родители. — Я закидываю рюкзак на плечо. — Но, может быть, мы могли бы встретиться после ужина и просмотреть задание по химии?
Камилла кивает.
— Хорошо.
Я поднимаюсь на ноги и подмигиваю ей.
— Увидимся позже, сучка.
— Пока.
Ухмылка растягивает мои губы, когда я легко бегу по кампусу. Камилла действительно лучшая. Никто не понимает меня так, как она. Честно говоря, я не знаю, что бы я делала без нее — или как бы я пережила самое мрачное время в своей жизни. Она была рядом со мной во время того кошмара, Камилла стала моей названой сестрой.
Я люблю эту сучку.
Пот собирается у меня на лбу, когда мои ноги стучат по тротуару, мое тело уже протестует против солнечных лучей. Хотя мне это нравится. Ощущение моих мышц, когда они сокращаются и изгибаются, чтобы поддерживать меня в движении, вместе с воздухом, наполняющим мои легкие, когда я глубоко дышу. Человеческое тело — удивительная штука, и я ценю поддержание своего в идеальной форме. Тем лучше надирать людям задницы, если это необходимо.
К тому времени, как я сворачиваю на свою улицу, с меня капает пот, но каждая капля — это как выводимый токсин, и мне нравится это ощущение очищения. Я замедляю шаг, подбегая к входной двери, пытаясь дать своему сердцу шанс замедлить ритм, а ногам — перестать дрожать. Я поворачиваю рюкзак, чтобы повесить его на бедро, и роюсь в боковом кармане в поисках ключей. Как только мои пальцы касаются холодного металла, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что позади меня никого нет.
Посчитав это место безопасным, я протягиваю руку с ключами в руке, но замираю. Дверь уже открыта. Замок такой маленький, меньше дюйма, но моя мама никогда не забывала его закрывать. Я засовываю ключи обратно в предназначенный для них карман и снимаю рюкзак с плеча, прежде чем аккуратно положить его на крыльцо.
Я глубоко сглатываю, толкая дверь и проскальзывая внутрь. Все мое тело сжимается от напряжения, и клянусь, что мое сердце бьется так громко, что может оглушить меня. Я прижимаюсь спиной к стене, наклоняю голову и напрягаюсь, чтобы услышать что-нибудь, что дало бы мне ключ к пониманию того, что происходит. Говорю себе, что слишком остро реагирую, но мои инстинкты кричат слишком громко, чтобы я могла их игнорировать. Где звуки моей матери, хлопочущей на кухне, или крики моего отца, когда он критикует любой вид спорта, который показывают по телевизору?
Люди часто говорили, что тишина может быть громкой, и я никогда по-настоящему не понимала эту фразу до сих пор. С каждым мгновением мой страх растет. Это как туман, клубящийся и становящийся плотнее с каждым моим шагом.
Я хочу позвать своих родителей, притвориться, что все в порядке, но я этого не делаю. Вместо этого я отталкиваюсь от стены и крадусь в сторону кухни. Я выбрала это место назначения по двум причинам. Во-первых, это наиболее вероятное место, где можно найти мою мать. И второе — у меня сильнейшее желание схватить нож.
Звук шагов заставляет меня остановиться как вкопанная. Шарканье тяжелое и непривычное для меня. Все знают запахи и звуки, которые издает их домашнее хозяйство, и которые не принадлежат моему. Страх разрастается в моей груди, мне трудно дышать, но я направляю свой адреналин. Согнув колени и сжав руки в кулаки, я ползу вперед.
— Я чччччую кого-то.
— Даааа.
— Она — таааа, кого мы ищщщщем.
Голоса незваных гостей почти заставляют меня спотыкаться. Кем бы ни были эти люди, они ненормальны. Их тон хриплый и неестественный, как будто им трудно говорить. Как бы мне ни хотелось отмахнуться от шепелявости как от речевых нарушений, я не могу.
Я выглядываю из-за угла, бросаю лишь мимолетный взгляд и чуть не кричу. Два аллигатора стоят у меня на кухне. Один несет копье, а другой — меч, и они одеты в кожаные штаны с соответствующими кожаными ремнями, перекрещивающимися через их торсы. Я несколько раз моргаю, фокусируя взгляд, чтобы убедиться, что мое зрение не искажено.
Это, должно быть, сон. Это единственное объяснение.
И тут я замечаю брызги красных капель на шкафчиках над плитой и на занавесках над раковиной. Я провожаю взглядом эту дорожку, мой ужас растет с каждой миллисекундой. Когда вижу своих родителей, лежащих на полу в луже крови, мой мир переворачивается.
Это не сон. Это кошмар.
Я открываю рот, и внутри меня зарождается крик, начинающийся в глубоком уголке моей души, а затем прокладывающий себе путь вверх по груди и мимо моего разбитого сердца. Это льется с моих губ, вопль скорби, слишком суровый, чтобы выразить его словами. Монстры поворачиваются ко мне, разговаривая друг с другом, но я не слышу их из-за своих мучений.
Один из них делает шаг ко мне, его намерение заставить меня замолчать предельно ясно. Жжение в моем животе бурлит и нагревается, расширяясь, а затем наполняет мои вены. Как будто лава попала в мою кровь, и хотя я хочу убежать или напасть, я не могу сделать ни того, ни другого, поскольку этот ад нарастает внутри меня. Я совершенно бессильна против этого, и все же это так, как будто я — источник. Раздвоенность того, что происходит со мной, слишком сложно для восприятия, поэтому я уступаю требованиям своего тела, неудержимо дрожа, изо всех сил пытаясь удержаться в вертикальном положении.
Мой крик меняется, становясь громче и пронзительнее. Одно из существ качает головой, как будто крик причиняет ему боль, но это не мешает ему надвигаться на меня. Огонь внутри пронзает меня насквозь, и я чувствую, что вот-вот умру. Я поднимаю руки ладонями наружу, чтобы отогнать рептилию, хотя знаю, что это жалкий жест, но это происходит само собой, просто желание защититься и сдержать его приближение.
Жар внутри меня нарастает до невыносимого уровня, заставляя меня стискивать зубы до боли. И затем все это чужеродное ощущение собирается вместе, прежде чем пронестись по каждому нервному окончанию и покинуть кончики моих пальцев. Кажется, это проносится сквозь меня неудержимым потоком, и я могу только смотреть, как два существа замирают, а затем разлетаются на мелкие кусочки, забрызгивая всю кухню кровью.
Я падаю на колени, когда огонь внутри меня медленно угасает, подобно тусклому горению углей. Теперь я чувствую слабость и головокружение. Как будто прилив энергии исчез, оставив на своем месте отстраненность, с которой я незнакома. Я немедленно хочу, чтобы это вернулось, укрепило меня, но этого не происходит. Я падаю на пол и ложусь на спину, ошеломленно уставившись в потолок. Там есть частички останков этих существ, и я обнаруживаю, что не могу проявить ни капли сочувствия.
Шаги достигают моих ушей, и я поворачиваю голову в том направлении, не в силах сделать что-либо еще. Я полностью истощена энергией, и удивительно, что я все еще сохраняю связность мыслей. Даже сейчас мои глаза хотят закрыться, мое тело умоляет меня отдохнуть. Если этот кошмар — реальность, то я надеюсь на вечный сон. Или, может быть, тот, кто придет, избавит меня от страданий, потому что, несмотря на то, что я измучена, мое горе все еще давит на меня, груз, от которого я никогда не избавлюсь.
Мужчина, который выходит из-за угла, сразу же фиксирует свой взгляд на мне, даже до того, как его серебристые волосы успели рассыпаться по плечам. Он прищуривает глаза, но это не мешает мне видеть пылающий синий оттенок внутри. Это напоминает мне электричество, яркое и горячее. Я бы задрожала от его красоты и ярости, если бы могла, потому что его глаза так завораживают.
Пока я лежу беспомощная и неподвижная, мужчина убирает свой меч в ножны и опускается на колени рядом со мной. Он прижимает кончики пальцев к моей шее сбоку, и облегчение на его лице очевидно. Я пытаюсь разобраться в этом и в нем. Кто этот парень, и почему он похож на «Ведьмака» со своим мечом и странным нарядом? Его одежда состоит из черного летного костюма, а единственным украшением является небольшая полоска бриллиантов на воротнике. Однако его заостренные уши дают мне понять, что он не человек. Ну, это и тот факт, что он почти семи футов ростом и огромен.
Если бы я не видела беспокойства в его взгляде, я бы подумала, что он собирается убить меня. Вместо этого он проводит пальцами по моему лбу и откидывает назад выбившуюся прядь моих волос. Прикосновение слишком нежное и в нем слишком много ласки, чтобы он проверял меня на лихорадку.
— Ты ранена? — спрашивает он меня.
Я сглатываю пару раз и пытаюсь привести свой рот в рабочее состояние.
— Нет.
Он встает и молча направляется к моим родителям. Когда он прикасается к ним, я почти теряю сознание. Я не могу объяснить, почему это меня так сильно расстраивает, но так не должно быть. Он проверяет их на наличие признаков жизни, и я должна быть благодарна, но я уже знаю, что он ничего не найдет. Его рот сужается, а брови хмурятся после каждого осмотра, подтверждая то, что я уже знаю: их больше нет в живых.