Кантабрийское вино
![Кантабрийское вино](/uploads/covers/2024-04-08/kantabrijskoe-vino-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Уланов
- Жанр: Героическое фэнтези
- Дата выхода: 2006
Читать книгу "Кантабрийское вино" полностью
26-е грея, гавань Марейна
Двухмачтовый бриг начал швартоваться ровнехонько после четвертого удара ратушного гонга – час, который добропорядочные марейнские горожане обычно старались проводить где-нибудь в тени веранд. И в самом деле, что может быть лучше, чем, покачиваясь в кресле, неторопливо прихлебывать добрый ятрусный ром или столь же неторопливо раскуривать сигариллу?
Щек Спиллеринг, за глаза прозываемый Муреной, твердо знал ответ на этот вопрос, и ответ был прост – лично для него куда более важной представлялась возможность опустить в кошель пару-тройку дукариев. Ну а если Рыбка-Удача вовремя вильнет хвостом, то полсана. Полсана – это уже золото, сладкое золото, золото-золотишко...
Внешне Спиллеринг мало походил на грозу ныряльщиков. Среднего роста, с пивным брюшком, в мундире с давно – еще при прежнем своем владельце – осыпавшимся серебрением, портовый чиновник выглядел скорее добродушным бюргером, и лишь хищный прищур маленьких глаз живо напоминал о клыкастой хозяйке подводных гротов. Правда, наружность Мурены вводила в заблуждение немногих – большинство наведывавшихся в Марейн корабельщиков узнавали его издалека. Как, впрочем, и он их.
Швартовавшийся бриг являл собой исключение – довольно редкое – из этого правила. Этого корабля Щек раньше не видел – следовательно, на его памяти данное судно не удостаивало Марейн своим визитом. Факт. Спиллеринг, однако, этому факту ничуть не удивлялся. Ибо чуть более круглые, чем у крайвовских бригов, обводы корпуса, а также доски обшивки – настоящее серое дерево, это вам не сосна с дубом! – явно свидетельствовали об иторийском происхождении корабля, так же как белый с красным кругом вымпел святого Ивена на гроте – о вассальных предпочтениях его нынешнего владельца. Ну а наспех заделанные дыры в борту, прорехи в парусах и сломанный рей весьма красноречиво повествовали, каким именно путем бриг сменил подданство.
Три дукария, подумал чиновник, выходя из тени. Раскаленная сковорода над горизонтом только этого и ждала – палящие лучи мигом превратили темный мундир в подобие «девы истины», словно чья-то злая шутка перенесла Спиллеринга прямиком в подвал Башни Смирения. Надо все же купить мальчишку для таскания зонтика, тем паче рабы в этом году дешевы. Определенно надо... последние дни были удачны, вот и сейчас верных три дукария приплыли... а может даже и четыре... нет, все-таки три, огорченно поправился он, глядя, как прогибаются сходни под тяжелыми сапогами. Хоть Мурена и не знал конкретно этого человека, но зато чиновнику было преотлично известно – люди, в чей гардероб входят четыре пистолета в подвесных кобурах, абордажный палаш, два, нет, три кортика и... моряк был уже близко, и Щек прищурился, вглядываясь в серебристый отблеск на груди подошедшего... да, верно, медаль! И не какая-то побрякушка – «За Травемюрте»! – так вот, эти люди корабли покупают очень редко. Зато продают частенько.
– Впервые пожаловали к нам, капитан...
– Впервые, точняк!
Мысленно чиновник поморщился речь моряка позволяла без труда определить меню его завтрака... особенно по части выпивки.
– Капитан Мэттон звать меня.
– Несказанно рад приветствовать вас в Марейне, капитан Мэттон, – Щек чуть наклонил голову. – Мы всегда рады, когда в нашу гавань заходят столь отважные люди... на таких прекрасных кораблях, как ваш...
– Точняк снова! – хохотнул капитан. – Посудина у меня теперь что надо. Прозывается... а, проклятье!
За спиной Мурены что-то ударилось о доски причала. Вернее, кто-то, подумал чиновник.
– «Вспыльчивый»!
Спиллеринг неторопливо развернулся.
– В самом деле?
Ирония, на взгляд чиновника, была вполне уместна учитывая, что на обшивке брига не далее как в трех футах от него все еще продолжали сиять начищенной медью буквы, которые любой мало-мальски знакомый с иторийской грамматикой мог сложить лишь в «Святое приношение». Кроме того, Щек Спиллеринг был весьма невысокого мнения о возможной роли женщин вообще, а уж на пиратском корабле в особенности. Даже в тех случаях, если упомянутые создания облачаются в мужскую одежду и цепляют на пояс шпагу...
... но отнюдь не в тех, запоздало додумал он, когда тебе в подбородок вдруг начинает упираться кинжал.
– Ты, кажется, сомневаешься в моих словах, а, кр-р-ра-савчик?
– Ы-ы-ы...
Сейчас Мурена весьма желал бы убедить свою неожиданную собеседницу в обратном но для этого требовалась хоть какая-то свобода маневра челюстью... а кинжал был очень острым.
– Да верит он тебе, верит! – прогудел сбоку капитан. – Правда ведь, хинк чиновник?
Кинжал исчез.
– Разумеется, я вам верю, – красный, словно вторая луна, Спиллеринг одернул мундир. – Но должен заметить, что угрозы в адрес находящегося при исполнении королевского слу...
Он осекся, с пронзительной ясностью осознав стоящей перед ним женщине в светло-коричневом, со следами поспешной штопки, мундире иторийского ка-лейтенанта сейчас хочется убивать. И не кого-нибудь, а именно его, Щекуазеля Фольта Спиллеринга, прозванного Муреной, портового чиновника второго-с-четвертью класса. Она хочет этого... и может... и ни многочисленный гарнизон ближайшие представители которого в виде двух солдат лениво перебрасывались картами в трех сотнях ярдов, ни орудия могучего форта его, Щека, спасти не смогут. По крайней мере, здесь и сейчас. Конечно, потом они зашевелятся и очень даже возможно, что бешеную бабу изловят, отволокут на эшафот и вздернут... но вот ей, похоже, на подобные соображения плевать. Один взмах и он свалится на доски причала, хрипя, отчаянно хватаясь за распоротое горло и чувствуя, как брызжет сквозь пальцы самая драгоценная на свете жидкость его кровь.
– Не возьму толк, о чем вы, хинк чиновник, речь ведете, – капитан подбросил на ладони непонятно как и откуда взявшийся небольшой холщовый мешочек. Раздавшееся мелодичное позвякивание разом вернуло Мурену обратно в реальность, однако еще несколько мгновений по гортани Щека блуждал вверх-вниз неприятный холодок.
– Угрозы-шмугрозы... Мы всего лишь мирные, гы, купцы, усе что полагается готовы оплатить честь по совести.
– Да-да, конечно...
– Вы тока скажите сколько?
– Р-разумеется...
Звенело серебро, несомненно Щек облизал враз пересохшие губы. В мешочке явно не меньше дюжины монет, а скорее больше. Даже не дукарии... даже войты или тинги...
Главное увести капитана подальше от этой сумасшедшей. А там уж Мурена как-нибудь сумеет растолковать, за что и сколько именно следует платить новоприбывшим в славный Марейн.
– Разумеется, повторил чиновник. У вас, конечно же, есть все необходимые бумаги, хинк капитан?
Судовые документы, декларация на груз...
– Тю! – удивился Мэттон. – А я думал, хватит одной бумаги, главной. Той, где Его Величество благословляет, значит, на каперский промысел. Дабы, значит, клятых ортодоксов без пощады и жалости... ну и все такое прочее.
– Вне всякого сомнения, хинк капитан, этот документ является наиглавнейшим из возможных, – не отрывая взгляд от мешочка с монетами, поспешно кивнул Щек. – Однако, как вы, несомненно, понимаете, здесь, на суше, дела ведутся немного иначе, чем в открытом море. Например...
– Ну вот чего! – неожиданно перебил его пират. – Разговор у нас, как я соображаю, выходит не короткий, стоять же под голым солнцем лично мне са-авсем неохота. Так что...
– Я как раз собирался обратить на это ваше внимание, хинк капитан, – соврал Спиллеринг, – и пригласить вас к моему столу... вон там, в начале причала, под пальмовым навесом. Разговор и в самом деле будет не очень краток, но зато, уверяю, это решит любые ваши проблемы по части необходимых бумаг.
– Ну эта... – капитан Мэттон оглянулся на корабль, будучи – как на миг почудилось Щеку – в легком замешательстве. – Ладно. Шарриэль, остаешься за старшего. И... – пират, тяжело вздохнув, снял шляпу и старательно вытер шею и лоб куском когда-то белой материи, больше похожим на половину простыни, нежели на платок. – Я возьму с собой юнгу, а он пусть прихватит бутылку нашего трофея.
– Ясно, капитан!
– Трофея? – заинтересованно переспросил чиновник. – Вы захва... то есть, я хотел сказать, хинк капитан, приобрели корабль с иторийским вином? Это и есть ваш груз?
– В точку, приятель! Полный трюм зеленой и розовой кислятины. На мой вкус слабовато, но промочить глотку в жаркий денек сгодится. Правда, – оскалился Мэттон, – теперь к нему добавилось еще кое-что. Вернее, кое-кто, гы-гы. Две дюжины здоровых парней, самое то для плантаций.
– К сожалению, цены на рабов у нас в последнее время несколько упали.
– Да плевать, – капитан махнул рукой, – мне-то они достались, считай, за бесценок. Главное, сплавить их поскорее, потому как моим ребятишкам не терпится... Юнга! – развернувшись к бригу, взревел Мэттон. – Куда ты провалился, крысеныш?! Ждешь, пока я сдохну от жажды?
– Уже лечу, уже тут, капитан!
Сбежавший по сходням парнишка с виду отличался от своих марейнских погодков разве что большей чумазостью. Впрочем, Спиллеринг удостоил этого выходца из нижних миров или камбуза лишь мимолетным взглядом – куда большую часть внимания чиновника привлекла бутыль в руках у мальчишки. Прозрачное стекло, пузатая, горлышко характерной формы... нет, этого просто не может быть!
– Вот, капитан.
Щек сглотнул. Он с трудом верил своим глазам, но, похоже, происходящее все же было реальностью. И вид пиратского капитана, который жадно присосался к бутылке кантабрийского вина – предварительно прополоскав им рот и сплюнув добрых три-четыре глотка драгоценной жидкости на причал, – вовсе не был ужасным сном гурмана. Скорее речь шла о кошмаре наяву.
– Э-э-э... вы позволите, хинк капитан...
– А? Что, тож в глотке полный отлив? На, глотни.
Это действительно было розовое кантабрийское. Мурена безошибочно узнал вкус, едва жидкость коснулась языка, хотя и пробовал этот напиток полубогов лишь два раза в жизни – цена его была столь заоблачна, что скупой чиновник даже помыслить не мог о подобном транжирстве.
– И правда, – Щек закашлялся, делая вид, что поперхнулся, а на деле просто не желая выпускать бутыль из рук, – кисловато.
– Во-во, – поддакнул капитан, рывком выдирая емкость из пальцев чиновника, – глотку промочить в жару еще так-сяк, но против рома, буль-буль-буль, не катит.
Опустошенная бутылка сверкнула на солнце и шлепнулась в воду, едва не задев при этом крупную черную чайку. Спиллеринг отвернулся – глядеть, как, лениво покачиваясь на волнах, от него уплывает тинг-осьмушка, было слишком тяжелым испытанием для нервов чиновника.
– Так о чем бишь я, – нахмурился Мэттон. – Ах, да. Проблема с этими клятыми иторийцами в том, что мы не можем просто загнать их в трюм и оставить без присмотра. Они ж, гы, что не выпьют, то переколотят. Сплавить бы их куда-нибудь поскорее...
– Ужасно не хочется вас огорчать, хинк капитан, но боюсь, до выполнения ряда формальностей пленных...
Мурена замолчал и, прищурившись, взглянул на серую громаду форта. В отличие от хозяина городского рабария, старший хорунжий Тарк – это чиновнику было известно совершенно точно – далеко не всегда отличался щепетильностью... например, по части наличия у будущих постояльцев своей тюрьмы надлежащих документов. Тем паче что появление в военной тюрьме пленных иторийцев уж как-нибудь можно будет объяснить – в том весьма маловероятном случае, если кому-то эти объяснения потребуется давать.