Рыжий наследник
![Рыжий наследник](/uploads/covers/2022-11-14/ryzhij-naslednik-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Лиза Генри, Сара Хоней
- Жанр: Фэнтези
Читать книгу "Рыжий наследник" полностью
Глава Один
Лот вздохнул и тряхнул цепями кандалов, надежно прикрепленными к холодному камню стены в крепости Делакорт. Как и все остальное в Делакорте, крепость эта была тем еще отстойником. Лот пробыл здесь всего пару дней после побега с корабля из Каллиера, но уже считал себя достаточно компетентным, чтобы вынести такое суждение. Голова его раскалывалась — то ли от количества эля, выпитого прошлой ночью, то ли от «нежности» охранников при аресте. На память рассчитывать не приходилось, но на любимом синем камзоле зияла дырка, и он был совершенно уверен, что не сможет вывести пятна с колен на штанах. Вообще, подобное было для него не в первой, да и на коленях стоял он по собственной воле, а не потому, что его тащила по улицам кучка головорезов в ливреях короны. И да, просыпаться в цепях тоже было не самым его любимым способом начать день. Если такими не были планы, конечно.
— Должно быть, ты задаешься вопросом, как оказался в такой переделке, — громко заявил он в темноту.
Куча соломы на другом конце камеры зашевелилась, и из нее вынырнуло грязное лицо.
— Не задаюсь. Вообще.
— Это я не тебе, — сказал Лот сокамернику.
— И кому же тогда? — потребовал тот, выпятив челюсть.
— Себе, — сказал Лот. — Ну, по крайней мере, так я думал, пока кое-кто не открыл свой рот.
— Почему бы тебе не закрыть
Лот фыркнул.
— И как мне тогда монолог вести? Тише. — И прочистил горло. — Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.
—
— Пока не заснул, — сказал Лот. — Не подскажешь, какое в этих краях наказание за карманничество?
— Очень надеюсь, отрезание языка — его часть.
Лот хмыкнул.
— Это стало бы ужасной потерей. Мой язык оплакивали бы по всей земле.
— Очень сомневаюсь, — ответил раздраженный сокамерник. — До сих пор ничего важного он не произнес.
Лот усмехнулся.
— О, милый, не о разговорах шла речь.
Глаза в темноте расширились, и солома зашуршала, когда сокамерник снова стал закапываться.
— Заткнись!
Лот откинул голову на стену и рассмеялся. Нужно ведь как-то себя развлекать, пока он тут, правильно? Его сокамерник — грязное унылое существо, похоже, состоящее из одной соломы — был как раз из тех колючих засранцев, которых было так забавно поддразнивать. Веселее ситуацию делали цепи, приковывающие их к противоположным стенам — Лот успел убедиться, что дотянуться до него тот не сможет. Стоит ему рвануть в сторону Лота в припадке ярости, и те его остановят. Лоту рано пришлось уяснить, что выжить с таким ртом, как у него, можно только с очень развитым чувством самосохранения.
Не то чтобы соломенный человек представлял такую уж угрозу. Лоту он напоминал разъяренного грызуна — дрожащий комок бессильной ярости — занятный, нежели опасный. Так что он решил поддразнить его еще немного, просто чтобы развлечься.
— Так и почему ты здесь? Давай-ка посмотрим, смогу ли я угадать.
— Нет! — рявкнул грязный беспризорник. — Свали!
— Да я-то не прочь, но… — Лот звякнул цепью. — А давай так. Я задам тебе три вопроса и потом выдвину три предположения. Если не отгадаю преступление, то буду молчать до конца дня. Идет?
Солома раздвинулась, и мальчик — нет, парень — сел. Он был старше, чем Лот сначала подумал, длинный и долговязый, черты лица достаточно утонченные, чтобы их можно было назвать красивыми даже под всей этой грязью, и все же он представлял собой то еще убожество.
— Ты, правда, заткнешься?
— Определенно об этом подумаю.
Парень в размышлении склонил голову, и волосы его вспыхнули рыжим под лучами солнечного света из крошечного зарешеченного окна. Оттенок был светлее, чем у Лота, но, с другой стороны, у Лота-то он был благодаря хне, а не генетике. И глаза у него были очень красивыми. Переливались ярко-зеленым от солнца. Какое расточительство — хмурый вид портил то немногое, с чем можно было бы работать.
— Ладно, но задавай так, чтобы ответить можно было только «да» и «нет».
Наглый мелкий засранец.
— Так уж и быть, что-нибудь придумаю. — На самом деле, Лот и не думал, что сможет угадать провинность парня, но попытки должны были принести массу удовольствия. Рыжих было так просто заставить краснеть — и не только лицом.
Лот осмотрел парня и издал задумчивый звук — одной тяжести взгляда хватило, чтобы щеки жертвы порозовели.
— Хм. — Стал Лот размышлять вслух. — Сомневаюсь, что ты шлюха, пусть и такой хорошенький — я и золотой монеты не пожалел бы.
У парня аж челюсть отвисла; лицо покраснело, словно свекла, глаза расширились. От унижения или возмущения, Лот так и не понял.
— Ладно, забудь. С такой чопорностью это ты бы скорее мне заплатил. А ты холоднее яиц ледяного гиганта, да? — Лоту показалось, что сокамерник собрался вставить слово, и поднял вверх палец. — И прежде чем ты спросишь, это был не вопрос, а домысел, так что не считается.
Парень, может, и был холодным, но взгляд его пылал огнем.
— Хм. — Лот на мгновение стиснул зубы. — Знать бы, является ли в этой части королевства преступлением быть грубым маленьким придурком. Потому что, если да, тебе грозит смертельная казнь. Готов поспорить, это что-то презренное, вроде твоего низкого положения. Вроде кражи репы или траханья лошадей.
Губы парня сжались, Лот буквально видел происходящую внутри него борьбу.
И парень определенно ее проиграл, стоило Лоту добавить:
— Просто из интереса, ты подающий или принимающий? Есть какое-то специальное приспособление или ты с собой скамеечку для ног таскаешь? Разница в росте заводит меня в тупик, так что развей тайну.
— Да как ты смеешь! — Вырвалось у него. — Я — политический заключенный, а не…
— Это ты-то, любитель лошадей? — И — ох — что за подарок? Теперь Лот не сомневался, что этот грязный помятый маленький мышонок, несмотря на внешность, не был крестьянином. Может, и выглядел так, но акцент выдавал его с потрохами. И, в отличие от Лота, у него он не был фальшивым. — Политический? Ага, рассказывай. Незаконный отпрыск высокопоставленного чиновника? А, может, шпион?
— Нет и нет, — сказал парень; возмущение волшебным образом исчезло. — Это два вопроса, — заметил он с тихим самодовольством. — Еще один, и тебе придется вести себя тихо.
Может, он и не был так глуп, как казалось.
Лот ухмыльнулся. Как же весело это было. И он не собирался молчать, пусть и заявил об этом ранее, а потому решил придумать самую нелепую вещь, которую только мог, чтобы посмотреть, как парень начнет заикаться, брызгать слюной и краснеть.
— Ты действительно выглядишь так, словно пробыл здесь очень долго. И ничто в тебе не выдает простолюдина. К тому же, любая мелочь заставляет тебя вести себя ужасно властно. Да нет, быть не может. Возможно ли, чтобы ты, мой маленький Червячок, на самом деле, был давно потерянным принцем Тарквином из Агилона, запертым собственным дядей?
Конечно же, он просто дразнился. Несмотря на слухи, распространяемые идиотами и бардами — что, в общем-то, было одним и тем же — Лот был готов поспорить на все содержимое своего кошелька (две серебряные монеты и оторванную пуговицу), что принц Тарквин вовсе не потерялся, а был там, где его и оставил дядя — разрезанный на кусочки в безымянной могиле. Такова политика.
Парень прищурил глаза и выпятил подбородок.
— И что, если так? — упрямо потребовал он.
Лот задумчиво промурлыкал:
— Нет, ты определенно трахатель лошадей.
Парень зарычал от ярости и кинулся на Лота, несмотря на всю бесполезность такого движения. Цепи остановили его примерно в центре камеры.
Но парня это должно было порадовать, потому что, спустя мгновение, на место, где он сидел, рухнула стена — сквозь нее прорвался орк.
Лот закашлялся и попытался разглядеть что-нибудь сквозь клубы пыли. Там, где когда-то стояла стена, теперь валялась гора обломков с орком на вершине. Он был большим и уродливым — по человеческим меркам; кто знает, может, для других орков он был очень привлекательным — между губами из нижней челюсти торчали два зуба подобно клыкам. И он был почти лысым, не считая нескольких пучков на макушке, и таким же зеленым, как древесная лягушка.
— Упс, — сказал он голосом, прогрохотавшим подобно грому.
Рядом с ним показалась еще одна фигура. На этот раз, человек. Парень с широкими плечами в героической позе, которая, должно быть, знатно натягивала швы на штанах, и несколькими не особо привлекательными волосками на лице, из которых явно хотели соорудить лихую бородку. Он заглянул в камеру.
— Ты
— Их тут двое, — сказал орк, и Лот подумал, что этот был самым умным из всех орков, с которыми ему только приходилось сталкиваться.
Человек перевел взгляд с Лота на его сокамерника, и у него отвисла челюсть:
— Их тут двое.
— Я так и сказал! Двое! — казалось, орк был безмерно доволен тем, что его блестящие умственные способности подтвердили.
— Но они сказали, что он будет один! Спасать рыжего, сказали они! Никто не говорил о втором!
Лот понятия не имел, что тут происходило, но не мог упустить возможность.
— Так и было, — заявил он. — До вчерашнего дня я был тут один, но ко мне поместили этого бродягу. Я так понимаю, вы тут за мной?
Его сокамерник попытался что-то сказать, но поперхнулся пылью.
Мгновение спустя на груду обломков забралась третья фигура:
— Что так долго?
Гном. Для гномов было необычно забираться так глубоко на юг. Большинство предпочитало держаться гор на севере, подальше от всего «человеческого дерьма», как они его называли. Лот их не винил. С другой стороны, как одному из этих самых дерьмовых людей, трудно было не принимать оскорбление на свой счет.
У гнома была густая каштановая борода до самых колен на оттенок темнее волос на голове. Вплетенные в нее косы заставили Лота предположить, что перед ним была женщина, но с гномами никогда нельзя было знать наверняка, а спрашивать считалось невежливым — это был урок, который он усвоил на собственном горьком опыте. Глаза гнома подозрительно прищурились, так что их трудно было как следует разглядеть, но если бы Лоту пришлось угадывать их оттенок, он бы определил его где-то между недоверчивым и убийственным.
— Их тут двое, — гордо сказал орк, указав на Лота и его сокамерника.
— Просто хватайте рыжего и двигаем! — воскликнула гном.
— Они оба рыжие, — объяснил человек. — Мы не знаем, кого хватать.
Гном вздохнула.
— Вы
— А! — сказал человек. И прочистил горло: — Мы здесь, чтобы спасти потерянного принца Тарквина. Не укажете ли, кто он из вас?
— Я, конечно же, — сказал Лот, потому что ему понравилось, как прозвучало слово «спасти».
Его сокамерник возмущенно вскрикнул:
— Это я! Я!
— Их
— Не слушайте моего несчастного сокамерника, — приказал Лот, сопроводив слова, как ему показалось, благородным жестом. — Он простофиля. И закоренелый лжец, растлитель сельских животных.